Холод. Пронизывающий до самых костей потусторонний холод — это было последнее, что помнил Мо Цзун, когда безжалостное пламя Святого Очищения пожирало его плоть. Он помнил надменный смех старейшин праведных сект, облаченных в безупречно белые одежды. Помнил отчаянные крики своей младшей сестры, которую уводили в рабство, словно скот. А потом пришла всепоглощающая тьма, которая должна была стать концом его ничтожного существования. Мо Цзун резко распахнул глаза, судорожно втягивая спертый воздух. Его легкие горели, но это был не огонь Небесной Кары. Это был обычный, влажный воздух, пропитанный запахом дешевого табака и гниющей соломы. Он лежал на жесткой циновке. Над ним нависал кривой, почерневший от влаги деревянный потолок каморки внешнего ученика Секты Лазурного Облака. Мо Цзун медленно, дрожащими пальцами коснулся своего лица. Кожа была гладкой. Никаких обугленных струпьев, никаких зияющих ран, из которых уходила его жизненная сила. Свои руки он увидел целыми, хоть и покрытыми мозолями от бесконечной черной работы, которую ему поручали высокомерные внутренние ученики. — Я жив, — прохрипел он, и его собственный голос показался ему чужим. Он сел на циновке, позволяя воспоминаниям обрушиться на его разум. Сто лет унижений. Сто лет попыток доказать свою полезность секте, постигая Истинную Ци по крупицам, оставаясь на жалком первом слое Закалки Ци. И ради чего? Чтобы в один день старейшины решили, что его семья владеет тайной древнего наследия, и вырезали весь его клан под предлогом искоренения ереси. В прошлой жизни он наивно верил в справедливость Дао. Он верил, что усердие, чистота помыслов и уважение к старшим приведут его к бессмертию. Какая нелепая, непростительная глупость. Праведное Дао — это лишь красивая ширма, за которой скрывается бездонная алчность тех, кто уже стоит на вершине. Законы этого мира пишут победители, а слабые служат лишь ступенями для их восхождения. Истинное Дао не терпит слабости. Оно благоволит лишь тем, кто готов разорвать небеса голыми руками. В этот момент его правая ладонь внезапно вспыхнула невыносимым жаром. Воздух в тесной каморке задрожал, словно от сильного зноя. Мо Цзун инстинктивно сжал кулак, но жар исходил не снаружи, а изнутри его плоти. Прямо из пустоты, повинуясь воле его перерожденной души, в его раскрытую ладонь скользнула капля густой, непроглядно-черной жидкости. Она пульсировала, словно крошечное живое сердце, источая ауру такой древней и дикой мощи, что пространство вокруг нее начало слегка искажаться. Это была Кровь Оскверненного Исполина. Артефакт, который он нашел в прошлой жизни слишком поздно, когда его меридианы уже были разрушены пытками. Внезапно в его сознании прозвучал голос, лишенный эмоций, холодный, как лед на вершинах гор. Это был звук Системы Пожирателя Первоначала, пробудившейся вместе с его перерождением. Обнаружена родословная Высшего Демона. Текущая совместимость ничтожно мала. Если вы решитесь на слияние, ваша Истинная Ци вступит в конфликт с демонической энергией. Возможен летальный исход. Желаете начать поглощение? Мо Цзун смотрел на черную каплю. В ней таилась сила, способная осквернить его человеческую природу. Смешивание кровей было строжайшим табу в мире культиваторов. Гибридов уничтожали при рождении, считая их ошибками мироздания, нарушающими естественный порядок Инь и Ян. Человеческое тело просто не предназначалось для того, чтобы удерживать в себе ярость демонов или непреклонность драконов. — Если небеса хотят, чтобы я был покорной пылью под ногами бессмертных, я стану бурей, которая эти небеса сотрет в порошок, — тихо, но твердо произнес Мо Цзун. Он поднес ладонь к лицу и, не колеблясь ни секунды, слизнул пульсирующую каплю. Мир мгновенно взорвался агонией. Мо Цзун рухнул на колени, впиваясь пальцами в земляной пол. Ему показалось, что он проглотил не каплю крови, а кусок раскаленного солнца, который теперь неумолимо прожигал путь по его внутренностям. Его жалкие, неразвитые меридианы затрещали по швам. Истинная Ци человека, мирно спавшая в его даньтяне, взвыла от ужаса, когда хищная демоническая воля начала безжалостно перекраивать его плоть. Это было похоже на тощение двух встречных рек. Светлая энергия пыталась вытолкнуть тьму, но тьма была первородной, ненасытной. Мо Цзун стиснул зубы так сильно, что на губах выступила кровь. Он не имел права потерять сознание. Если его воля дрогнет хоть на мгновение, демоническая сущность просто разорвет его тело на куски. Он заставил себя вспомнить лица тех старейшин. Вспомнил крик сестры. Эта ненависть стала якорем, удержавшим его разум на краю пропасти. Он начал направлять демоническую энергию по каналам, заставляя ее сливаться с его костями, с его мышцами, с самой сутью его естества. Процесс длился, казалось, целую вечность, хотя в реальности прошло не больше десяти минут. Наконец, агония отступила, сменившись чувством невероятной, пьянящей силы. Мо Цзун тяжело поднялся с колен. Его дыхание было ровным и глубоким. Он чувствовал, как изменилось его тело. Внешне он остался человеком, одетым в поношенные черные одежды внешнего ученика, но внутри него произошел тектонический сдвиг. На его груди, прямо над сердцем, проступила толстая черная вена, пульсирующая в такт его дыханию. Его мышцы налились невиданной ранее плотностью. Если раньше его физическая сила едва дотягивала до нормы взрослого мужчины, то теперь, по ощущениям, он мог одной рукой переломить ствол векового дерева. Он подошел к треснувшему медному зеркалу, висевшему на стене. Из отражения на него смотрел юноша с холодным, отстраненным лицом. Но стоило ему моргнуть, как его правый глаз изменился. Карий зрачок вытянулся в узкую вертикальную щель, а белок залило ядовито-алым свечением. Демоническое Око. Одно лишь его проявление позволило ему увидеть мир совершенно иначе. Воздух наполнился нитями чужой Ци, просачивающейся сквозь щели в стенах. Статус обновлен. Раса изменена на Полудемон. Произошел конфликт кровей. Активирована пассивная способность Покров Тьмы. Ваша демоническая аура скрыта от практиков ниже уровня Золотой Пилюли. Мо Цзун усмехнулся. Покров Тьмы. То, что нужно для того, кто собирается убивать в тени. Внезапно его слух, обострившийся многократно, уловил тяжелые шаги во дворе. Кто-то приближался к его каморке. Шаги были размеренными, самоуверенными. Мо Цзун безошибочно узнал эту поступь. Люй Чэнь, надсмотрщик внешних учеников и по совместительству верный пес одного из старейшин внутренней секты. Практик третьего слоя Закалки Ци. В прошлой жизни именно он пришел за Мо Цзуном в это самое утро, чтобы избить его до полусмерти за выдуманную провинность и бросить в темницу, подготавливая почву для уничтожения всего клана Мо. — Эй, отброс, открывай дверь, — раздался грубый голос Люй Чэня. — Солнце уже высоко, а ты все еще греешь циновку. Выходи, у меня к тебе разговор. Мо Цзун закрыл правый глаз, заставляя демоническое свечение угаснуть и вернуться к привычному карему цвету. Он расправил складки своей поношенной мантии, позволяя Покрову Тьмы надежно скрыть пульсирующую в его венах мощь Исполина. Сейчас он должен был выглядеть как прежний Мо Цзун — слабый, запуганный чернорабочий, не представляющий никакой угрозы. Он медленно подошел к двери и отодвинул деревянный засов. На пороге стоял Люй Чэнь, высокий и плотный мужчина с надменным лицом. В его руках была зажата тяжелая плеть из кожи духовного зверя, способная одним ударом содрать кожу со спины обычного человека. Люй Чэнь смотрел на Мо Цзуна сверху вниз, во взгляде его читалось неприкрытое презрение. — Ты оглох, ублюдок? — Люй Чэнь шагнул вперед, оттесняя Мо Цзуна внутрь каморки. — Старейшина Ван недоволен тем, как ты ухаживаешь за духовными травами. Из-за твоей никчемности погибло несколько ценных ростков. Тебя ждет наказание. Это была ложь. Мо Цзун ухаживал за садом лучше всех в секте, но ему всегда приписывали чужие ошибки. В прошлой жизни он бы упал на колени, умоляя о пощаде, доказывая свою невиновность. Он бы плакал и клялся исправить все вдвойне. Вместо этого Мо Цзун спокойно закрыл за Люй Чэнем дверь. Деревянная створка мягко щелкнула, отрезая их от внешнего двора. Люй Чэнь нахмурился. Спокойствие этого ничтожества почему-то раздражало его. Он ожидал страха, паники, мольбы. — Ты смеешь молчать, когда с тобой говорит старший? — прорычал надсмотрщик, замахиваясь плетью. Духовная энергия третьего слоя Закалки Ци хлынула в его руку, заставляя плеть свистнуть в воздухе. Удар должен был сломать Мо Цзуну ключицу. Но плеть не достигла цели. Рука Мо Цзуна взметнулась вверх с пугающей, нечеловеческой скоростью. Его пальцы, напрягшиеся как стальные прутья, сомкнулись на рукояти плети всего в дюйме от своего лица. Ударная волна от заблокированной атаки разметала пыль по углам каморки, но Мо Цзун даже не шелохнулся. Его стойка была монолитной, словно он корнями врос в землю. Глаза Люй Чэня расширились от шока. Он попытался вырвать плеть, но она сидела в руке внешнего ученика словно влитая в гранит. Базовая сила Мо Цзуна теперь равнялась сорока пяти единицам — это была сила, превосходящая мощь обычного практика первого уровня в несколько раз. Кровь демона сделала его мышцы тверже камня. — Что ты... как ты... — Люй Чэнь запнулся, чувствуя, как по его спине пополз ледяной пот. Мо Цзун медленно поднял взгляд. Его левый глаз оставался спокойным и отстраненным, но правый внезапно вспыхнул багровым светом. Вертикальный зрачок расширился, источая ауру первобытного хищника, почуявшего кровь. За спиной Мо Цзуна на краткий миг исказилось пространство, и Люй Чэню показалось, что он увидел призрачный контур огромной костяной руки, тянущейся к его горлу. — Знаешь, Люй Чэнь, — голос Мо Цзуна звучал тихо, но в этой тишине таилась бездна. — Дао учит нас, что каждое действие рождает противодействие. Карма оплетает этот мир невидимыми нитями. Черная карма, золотая карма... Вы, праведники, так любите рассуждать о чистоте пути. Мо Цзун сделал шаг вперед. Люй Чэнь, охваченный необъяснимым, парализующим ужасом, попытался отступить, но отпустив плеть, он оказался загнанным в угол. — Вы говорите о гармонии, но сеете лишь разрушение, — продолжал Мо Цзун, его голос становился глубже, приобретая вибрирующие, рокочущие нотки. — Вы говорите о милосердии, но вырезаете целые семьи из-за пустых подозрений. Ваше Дао прогнило до самого основания. — Ты... ты одержим! Демон! — взвизгнул Люй Чэнь, пытаясь собрать остатки своей Ци для удара. Его кулак, объятый бледным свечением, полетел в голову Мо Цзуна. Это было слишком медленно. Для нового восприятия Мо Цзуна движение надсмотрщика казалось вязким плаванием в густом меде. Мо Цзун просто перехватил кулак Люй Чэня левой рукой, а правую, ту самую, в венах которой пульсировала кровь Исполина, с размаху вонзил в солнечное сплетение противника. Хруст ломающихся ребер прозвучал оглушительно громко в тесной комнате. Люй Чэнь захрипел, выплевывая сгусток крови. Глаза надсмотрщика выпучились, в них застыла неподдельная паника осознания скорой смерти. Мо Цзун не использовал никаких техник, никаких вычурных боевых искусств секты. Только грубую, первозданную физическую силу, помноженную на ярость Полудемона. — В этой жизни, — прошептал Мо Цзун прямо в ухо умирающему надсмотрщику, — я стану той самой ошибкой мироздания, которая пожрет ваше лицемерное небо. Он выдернул руку. Люй Чэнь мешком осел на пол, его жизнь угасла за несколько секунд. Демоническая сила удара не просто сломала кости, она разрушила внутренние органы и разорвала каналы меридианов. Мо Цзун стоял над трупом своего первого врага. Его руки были в крови, но он не чувствовал ни капли раскаяния. Только холодный расчет. Пассивка Жажда Битвы не активировалась, бой закончился слишком быстро, но кровь демона внутри него довольно заурчала, наслаждаясь отнятой жизнью. Внезапно Система Пожирателя Первоначала снова ожила в его разуме. Обнаружен мертвый практик. Запущено поглощение первоначала. Извлечена ничтожная доля человеческой родословной и обрывки Ци. Шкала гибридизации пуста. Для эволюции требуются существа с высшей родословной. Мо Цзун наблюдал, как тело Люй Чэня стремительно высыхает, превращаясь в мумию, пока от него не осталась лишь горстка серого пепла. Золотой Палец работал безупречно. Никаких следов. Никаких улик. Покров Тьмы скроет любые колебания энергии от старейшин, патрулирующих территорию внешней секты. Он медленно подошел к окну и посмотрел на возвышающиеся вдалеке пики Внутренней Секты Лазурного Облака. Там, за облаками, скрывались дворцы старейшин. Там находились те, кто уже принял решение о судьбе его клана. До резни оставалось меньше суток. Мо Цзун прекрасно понимал свое положение. Да, он убил Люй Чэня одним ударом, но это был всего лишь третий слой Закалки Ци. Старейшины, планирующие атаку на его дом, находились на стадии Формирования Основы, а сам Патриарх секты недавно достиг ранней стадии Золотой Пилюли. Чтобы бросить им вызов, физической силы Полудемона первого уровня было недостаточно. Ему нужен был прорыв. Ему нужна была новая кровь. Кровь существа, чья защита позволит ему выдерживать удары стихийной магии. Он вспомнил слухи из прошлой жизни. Легенды, которые перешептывались старые мастера артефакторики в нижнем городе. Легенды о Пещере Ледяного Дракона, скрытой на самом краю запретного леса, прилегающего к землям секты. Место, которое все считали выдумкой, пока через десять лет один удачливый ученик не нашел там застывшую чешую истинного дракона. Мо Цзун опустил взгляд на свою руку, сжимая и разжимая пальцы. Чтобы спасти сестру и вырезать старейшин, ему придется сделать то, на что не осмеливался ни один безумец. Ему придется найти эту пещеру сегодня ночью и влить в свои меридианы кровь Ледяного Дракона, вступив в смертельную схватку с собственной генетикой. Он должен был стать Демоническим Драконом. Если он выживет после этого симбиоза, праведная секта умоется кровью. Если нет — он хотя бы сгорит в пламени собственной силы, а не на позорном столбе. Он накинул капюшон мантии, полностью скрывая лицо во мраке, и тихо шагнул за дверь своей каморки, навстречу зарождающейся буре. Его путь к тринадцати Трансцендентностям только начался. И первая ступень будет вымощена костями лицемеров.