Кассиан неспешно шагал по длинному коридору дворца, стены которого были увешаны многочисленными картинами. Феликс, всё ещё сидя на его плечах, с любопытством разглядывал знакомые полотна. В его голове крутились мысли, полные сарказма и лёгкого раздражения.

"Столько мусора висит на стенах," - подумал он, морща нос. - "Надо было раньше их выбросить. Хотя... кто же знал, что я вернусь в виде собственного внука и буду любоваться этой 'галереей'?"

Аврора, сидевшая на его плече, словно прочитала его мысли:

- Кстати, зачем тебе было столько картин? - прощебетала она с любопытством.

Феликс тихо вздохнул, стараясь, чтобы Кассиан не услышал:

- Я сам толком не знаю. Раньше для меня они были просто для интерьера, а потом стали бесполезны. Как и многое другое в моей жизни, - добавил он с горечью.

Внезапно Аврора взлетела с его плеча и устремилась вперёд по коридору. Феликс удивлённо проводил её взглядом.

"Куда это она полетела?" - промелькнуло в его голове. - "Надеюсь, не решила устроить птичий переполох в тронном зале."

Кассиан продолжал идти, не замечая отсутствия пернатой спутницы. И вдруг Феликс заметил его - свой собственный портрет в полный рост, где он был изображён во всём императорском величии.

Кассиан, почувствовав, как Виктор напрягся, остановился. "А ведь Виктор не знает дедушку," - подумал он. - "Наверное, он не знает, кто это."

Феликс не мог оторвать глаз от портрета. Это было поистине впечатляющее зрелище. На огромном полотне он стоял, облачённый в роскошные одежды императора. Белоснежный камзол, расшитый золотом и драгоценными камнями, контрастировал с тёмно-бордовым плащом, ниспадающим с плеч. На груди сверкал огромный рубин - символ власти императора Элидоры.

Но самым захватывающим было лицо. Художник мастерски передал холодное, почти жестокое выражение золотистых глаз Феликса. Его белоснежные волосы, словно нимб, обрамляли точёные черты лица. В этом образе чувствовалась неумолимая сила и власть, от которой захватывало дух.

Аврора парила в воздухе рядом с портретом, с интересом разглядывая его.

- Дядя, а кто этот человек? - спросил Феликс, стараясь, чтобы его голос звучал по-детски наивно.

Кассиан тяжело вздохнул:

- Это твой дедушка, Виктор. Феликс Лучезарный. Тот, кто основал империю.

Феликс сделал вид, что задумался:

- Понятно... А каким он вам запомнился?

Кассиан удивлённо посмотрел на племянника:

- А тебе стало так интересно, Виктор?

Феликс пожал плечами:

- Просто хотелось узнать, каким он был человеком для вас.

Кассиан замолчал на мгновение, его лицо помрачнело:

- Он... он запомнился плохим человеком, - тихо произнёс он. - Он лишь желал власти и денег.

Феликс почувствовал, как что-то сжалось в его груди. "Значит, вот как он меня запомнил," - подумал он с горечью. - "Просто тираном. Хотя я сам виноват в этом, что решил стать императором. А мог бы просто умереть ещё в детстве."

Аврора, словно почувствовав его настроение, спросила:

- Ведь это неправда?

Феликс удивлённо посмотрел на неё:

- С чего ты взяла?

Кассиан, не слыша этого диалога, предложил идти дальше, и они продолжили путь по коридорам.

Аврора не унималась:

- Ты ведь не был тираном и узурпатором.

Феликс горько усмехнулся:

- Был я им. И всегда им буду. Скольких я убил, чтобы прийти к власти, - он вдруг осёкся. - Кстати, почему Кассиан ничего не слышит? Он стопроцентно не делает вид.

Аврора важно распушила пёрышки:

- Когда ты со мной говоришь, он не слышит. Просто я использую магию Незримой Речи.

Феликс закатил глаза:

- Понятно. А я-то думал, что тут с ума сошёл. Хотя, учитывая всю эту ситуацию, было бы неудивительно.

Он бросил последний взгляд на свой портрет, постепенно исчезающий вдали.

"Интересно," - подумал Феликс, - "смогу ли я когда-нибудь изменить то, как меня запомнили? Или я навсегда останусь тем холодным тираном на портрете? Эх, если бы можно было просто закрасить прошлое, как старую картину..."

С этими мыслями Феликс продолжил своё странное путешествие по дворцу на плечах собственного сына, в компании говорящей птицы-богини и груза воспоминаний, который, казалось, становился всё тяжелее с каждым шагом.