Я продолжал хмурить брови, глядя в сторону выхода, где скрылась пожилая пара. Казалось, в голове было совсем пусто – я никак не мог осознать, что именно сейчас произошло. Все пошло… совсем не по плану, и это напрочь выбило меня из колеи. 

Вагон остался без единой души. Я принялся нелепо оглядываться по сторонам в ожидании персонала поезда, да хоть кого-нибудь! Однако даже спустя пять минут после остановки, никто не поспешил ко мне. Я был совершенно один. 

Еще через минуту, а может, и две, я окончательно пришел в себя и смог заставить тело встать. Ступор постепенно уходил, на его место приходила паника… которую я тут же постарался засунуть куда подальше. Ничего ведь такого не случилось, да? Персонал поезда обязан быть где-то тут, недалеко.

Я направился к выходу, где скрылся старик, и встал напротив двери, закрывающей комнату с проводником, постучал. 

На мой стук никто так и не ответил. Еще немного постояв и не дождавшись результата, дернул за рукоятку - и дверь отъехала. 

То, что я там увидел, заставило меня тут же захлопнуть ее обратно.

Можно было бы подумать, что я, как наследник, просто обязан сохранить покер фейс и цинично пожать плечами, увидев мертвого человека. Мол, умер, люди умирают... Но нет, я никогда не видел реальных трупов, да и меня никогда не готовили к такому. Оттого едва сдержал желание выплюнуть желудок, увидев тело проводника с лужей крови под ним.

В этот раз сдержать панический приступ оказалось в разы сложнее. Ради этого я отправился в самую дальнюю часть вагона, подальше от трупа, уселся на свободное место и стал просто дышать. Настроить себя на продуктивное русло получилось, но вот успокоиться - нет. Руки все так же периодически потряхивало, ноги были словно ватные, а в ушах стоял звон, не дающий сосредоточиться.

Так, шевели мозгами, Марк. Как и когда это могло произойти?.. Когда ты видел проводника живым в последний раз? Минут десять назад, как раз перед тем, как старик пошел за чаем. Несложно догадаться, кто это сделал, особенно если учесть, что кроме нас, в вагоне никого не было. Старик убил проводника, чтобы тот не помешал ему? Не оглушил, не связал, хотя мог это сделать, а именно убил. 

Но главной мыслью, посетившей мою голову, было: как же мне все-таки повезло. Я не знаю, кто этот дед на самом деле, но когда он “ходил за чаем”, я не услышал ни единого звука или шороха, не почувствовал ничего подозрительного. Ничего такого, что, как я считал, можно почувствовать, когда рядом умирает человек насильственной смертью. 

Старик смог убить проводника бесшумно, так, между делом. А затем вернуться назад и даже не измениться в лице, будто мгновение назад не человека жизни лишал, а просто... эм, за чаем сходил. Ну, да, именно это он и делал. 

Что страшнее: труп в вагоне или остановка в этом чертовом городе? Даже не знаю. Но надеюсь, мы скоро поедем и из проблем останется только труп. Как никак, это был всего лишь стоп-кран, небольшой осмотр - и машинист опять тронет поезд. Мне нужно просто немного подождать. 

“А если не тронет?” – пронеслось у меня в голове. И следом последовало решение. Тогда мне придется пройтись по поезду, к головному вагону, отыскать машиниста и выяснить обстоятельства. Донести о том, что случилось. Ничего сложного.

В какой стороне там голова поезда? Ага, в той же, где и труп. Класс. 

Пулей пролетев мимо комнаты проводника, я оказался в тамбуре, где вышел старик со старухой. О том, что я вообще в этом вагоне был не один, сейчас свидетельствовала только небольшая щель в дверях, из которой дул сильный сквозняк. Я попробовал дернуть за ручку – заперто. Видимо, дедуля прихватил у проводника ключи(или что там?) и обеспокоился о том, чтоб запереть за собой. Спасибо ему, что уж тут сказать. 

А вот у меня ключей нет – и это проблема. Не знаю, как в других странах, но у нас все выходы и входы закрываются на замок во время поездки, чтоб какой-то дурак не решил выскочить на полном ходу и отполировать лицом землю. 

Открытыми оставляют лишь двери между самими вагонами. Что значит, все выходы в противоположной части моего вагона закрыты, так как он – крайний с конца. 

Остается один путь, который мне, собственно, и нужен — к голове поезда через смежные вагоны. Я стоял как раз перед нужной мне дверью и не долго думая потянул за ручку. Времени в обрез, не ровен час – и появятся люди отца. 

Я оказался в тамбуре соседнего вагона. Передо мной – очередные двери, ведущие уже в пассажирское помещение. Слышно голоса. Человеческие, слава богу. Молодые. Говорят довольно спокойно, особенно учитывая то, в какой ситуации мы оказались. 

Я приоткрыл следующую дверь и увидел гораздо более приятный, чем у меня, интерьер вагона-люкс. 

Людей было немного. Две девушки рядом с тремя молодыми парнями, чуть старше меня, что столпились почти в противоположном конце вагона, зрелая женщина и... старик без ноги, сидевший на своем месте посреди вагона. Он хмуро уставился прямо на меня. 

Я неспешно шел к ним, меня все еще прожигал взглядом мужчина, осматривая с головы до ног, женщина витала в облаках. Остальные были слишком увлечены разговором.

Так, пока я не дошел, нужно еще решить, как представляться гражданским, в случае чего. Одет я повседневно: когда выходил из дому пытался подобрать самую простую и недорогую одежду из доступной мне - серая толстовка, простые джинсы и тренировочные кеды — так что я должен выглядеть, как обычный парень. 

Я не собираюсь трепаться о своем происхождении, а также сообщать никому ни о случившемся в моем вагоне, ни о сумасшедшем деде с бабкой, что вырвались на свободу и бродят сейчас где-то неподалеку, ни об ужасах этого города, услышанных мною от тех двух(хотя я не уверен, можно ли вообще верить словам тех умалишенных). Вообщем, зачем разводить панику? 

Хм. С одной стороны, мое происхождение обязывает взять руководство на себя, я формально имею прав даже больше, чем начальник поезда. Но с другой – нафиг оно мне надо? А вот сказать работникам поезда о том, кто я есть, придется. Как-никак у меня в вагоне труп. А старики ушли. Подозрения сразу падут на меня.

Значит, решено. С гражданскими я контактирую по минимуму, в идеале вообще миную разговоры и направляюсь прямиком к персоналу.

И я хотел воплотить свой план на практике, на морозе пройдя мимо людей, но... увы.

— Эй, пацан! — один из трех парней заметил меня, когда я все таки сумел тихо миновать их и подошел к двери в следующий вагон. Остальные резко обернулись и уставились на меня, — Туда нельзя. 

— Почему? — остановившись, спросил я и сразу же заметил, что боковая дверь на улицу была открыта.

— Проводник сказал оставаться тут, — ответил мне тот же. Бритоголовый, на вид едва ли за двадцать, одет, как и его друзья в “особенную” брендовую одежду. Такую можно носить исключительно членам определенных неофициальных группировок, так называемым “правым”, и запрещено одевать обычным людям, богачам и даже членам кланов. 

Особенно членам кланов. Ведь именно им противостоят эти “группировки”. Если в такой одежде увидят на улице человека, не относящегося к их партии, то обязательно спросят, на каком основании он её носит. И если ты не из “их числа”, то разденут прямо там, на улице. 

Такие спутники - та еще проблема. Мне теперь точно нельзя раскрывать свою личность. Если эти трое и правда члены того движения, о котором я думаю, то о богатеньких сынках могущественных кланов они не лучшего мнения, а следовательно – конфликта не избежать. 

Пауза, во время которой я хмуро рассматривал причудливый внешний вид парней, заметно затянулась. Теперь, чтобы не давать им повода придумать претензию в мой адрес, нужно выдавить из себя всё возможное дружелюбие.

— Думаете, долго стоять будем? — произнес я с вежливой улыбкой.

Все тот же бритоголовый глянул на меня с легким презрением в глазах и, сложив руки у груди, лениво ответил:

— Мы тебе, б**ть, на справочную похожи? Жди, — он раздраженно покачал головой и повернулся к своим менее разговорчивым товарищам, которые от нечего делать решили закурить прямо там.

Девушки прыснули смехом. 

— Скорее на информационный стенд, — сказал первое, что пришло на ум. Я не хотел им грубить, но такой наезд на ровном месте меня тоже не обрадовал. 

— А ты смешной у мамы, да? — по лицу главного из троицы(ну а кем еще может быть этот бритоголовый?) было заметно, как сильно его раздражает то, что я постоянно отрываю их от разговора с девушками. 

Он демонстративно выдохнул и посмотрел мне прямо в глаза.

— А с чего дверь на улицу открыта? — я продолжил задавать вопросы, пытаясь делать вид, что не заметил, как им докучаю.

Бритоголовый втянул грудью воздух и, скорчив улыбку в духе:  “Когда ты наконец-то уйдешь, мудак”, решил, что проще будет быстро ответить мне, чем ждать пока я уйду сам.

— Проводник хотел пройти по вагонам, но дверь с какого-то ляда не открывалась. Вот он и вышел через улицу, а нас посторожить её попросил, — он на секунду замолчал, очень внушительно глянул на меня и отчетливо произнес, — Ты ВСË спросил?

— Ага, — улыбнувшись, кивнул я и оперся спиной о стену. Мол, решил подождать как все.

Что тут сказать… я просто блистательно втерся им в доверие! По крайней мере, с меня не стали спрашивать и переключили внимание обратно на девушек. Судя по тому, как парни смотрели на последних, их интересовало не столько само общение, сколько их тела. Особенно блонды, у нее оно было словно с обложки журнала.

Что же до остальных пассажиров… Я еще раз окинул косым взглядом вагон. Самой перепуганной выглядела женщина в летах. Она дрожащими пальцами теребила какой-то кулон у себя на шее и нервно оглядывалась по сторонам. Одноногий старик же, напротив, был спокоен, как удав. На его лице даже сияла мирная улыбка, а еще он то и дело протирал свои костыли салфеткой, видимо, от скуки. 

В то же время парни вернулись к беседе с девушками. 

Бритоголовый комфортно развалился в сиденье и выдавал сомнительного качества шутки, каждая из которых, тем не менее, попадала в цель, заставляя девушек прикрывать рты ладонями от смеха. Было видно, что он не привык лезть из шкуры вон, чтобы получить немного женского внимания, все шло как по маслу и без особых стараний. Чего нельзя сказать о его друзьях. Первый – коротышка – невпопад перебирал темы для разговора, в попытках перетянуть одеяло на себя и делал дамам неловкие комплименты, от которых испытывал стыд даже я, а второй – длинный и худой – больше молчал, изредка поддакивая бритоголовому.

Что ж, про меня забыли? Появилась брешь в обороне парней из-за этих вероломных девушек? Как типично. Этим и воспользуемся. 

Я быстро развернулся и направился к двери в тамбур.

— Эээ, ты куда? — встрепенулся один из них, наименее опасный по виду коротышка. Судя по всему, ему так и не перепало женского внимания и интереса, раз он удосужился оказаться настолько внимательным. Либо… он решил выпендрится и поднять репутацию перед дамами за мой счет. Черт. 

— В туалет, — я попытался звучать максимально убедительно.

— Проводник сказал не выходить! Что тебе не ясно? — буквально за два шага он оказался рядом со мной. Точно понтуется перед девушками.

Я внутренне выругался. 

— Мне никто ничего не говорил. Отвали, – я глянул на девушек за его спиной, – Не позорься.

— Следи за базаром, черт, —  его лицо скривилось.

В этот момент бритоголовый лидер тоже встал и открыл рот, чтобы вставить какую-то реплику, но мне уже стало очевидно, что конфликт достиг той стадии, когда вот-вот – и уже бьют в морду. Мой изначальный план провалился. Ливаем по быстрому. 

Я молча потянулся к ручке двери и открыл ее.

— Ты тупой или что?! — он схватил меня за левую руку. 

Я с разворота вмазал ему в глаз кулаком – он явно этого не ожидал и ослабил хватку – я легко вырвался и кинул косой взгляд на позицию оставшихся парней.

Два правых уже были на полпути ко мне, готовые ввязаться в драку. Девушки что-то пищали, но… это было, словно писк мыши, на фоне сирены. Женщина с середины вагона внезапно устроила нам звуковой удар, заверещав так, что вот-вот и окна треснут. 

Это изрядно напугало не только меня, но и двух “правых”, несущихся ко мне. Они затормозили и оглянулись назад.

— У-убью! — заорал коротышка – единственный из нас всех, кто не расстерялся в тот момент. Он налетел на меня всем весом и попытался повалить на пол. 

И… что тут сказать, у него это получилось. Он умудрился сбить меня с ног и мы вместе вывалились в тамбур: я приложился спиной и затылком, а он оказался на мне.

Ситуация хуже некуда. Мы в узком пространстве тамбура, я на полу… Меня просто забьют ногами, когда подоспеют оставшиеся правые. Чего, конечно, мне нельзя допустить.

Бью кулаком в челюсть коротышке – тот уходит в легкую прострацию, чем пользуюсь я и скидываю его с себя. Пинаю ногами, одновременно с тем отползая спиной вперед к открытому выходу. 

В какой-то момент под руками не оказывается металлического пола и... я лечу по ступеням вниз. Удар, еще один удар виском о землю и… наконец, ночное небо перед глазами. 

Что ж, технически я вышел из вагона.