По три человека от каждого из правящих кланов – не больше и не меньше. Именно таков был порядок проведения “совета”, установленный столетие назад, ещё их отцами. 

Клановые войны – внутри новоявленной страны – тогда бушевали не на шутку, растерзанные войной земли разрывались новой войной — внутренней: за влияние и земли. Часть старой аристократии пыталась удержать то, что им принадлежит, другая — вернуть то, что они потеряли. Новая же аристократия, владеющая на тот момент ничем, откусывала все, что могла откусить. Все воевали со всеми и никто никому не доверял. 

Нужно было создать условия для адекватных переговоров и не допустить перевеса одной из сторон. Вдруг кто-то явится на Совет с маленькой армией и просто перебьёт верхушку своих соперников? Так и появилось “правило трех”. 

Сейчас, столетие спустя, все несколько изменилось, силы уже устоялись. Появились различные департаменты, парламент, решающий за жизнь и законы обычных людей и, конечно же, появился председатель, избираемый кланами. А новый совет, в виду возраста, уже стал просто Советом, созываемом лишь по особым поводам. 

Но правило осталось. Ровно по три человека на совет. Сильнейших, влиятельнейших, тех, кто достоин представлять свой клан. 

Вульфрик знал, что оба человека, что сопровождали его – младший брат и племянник – будут молчать всё совещание. Традиции и правила могли гласить всё, что угодно, но все понимали – от клана Белецких фактически пришёл один человек. Тот, который решает судьбу клана, а вместе с ним и ещё много кого.

В некоторых других кланах наблюдалась та же картина. Ротты, Острихи – два человека молчали и голосовали так, как нужно, а один – говорил, провозглашал и утверждал.

Другие – Флейнсы, Манны и Платовы – действительно были представлены тремя членами, каждый из которых имел своё мнение и мог высказать его в любой момент. С точки зрения Вульфрика Белецкого, это было показателем если не слабости, то, по крайней мере, серьёзной уязвимости. 

— Всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит... — пробормотал Белецкий глядя на рыжего парня, что стоял за спиной у главы клана Флейнсов. Подобные речи сильно контрастировали с его бандитской рожей.

— Хм? – племянник, Свен Белецкий, глянул на дядю с услужливой почтительностью.

Свен был, конечно, перспективным парнем. Но ему не хватало... стержня. Той последней капли решимости, после которой ты уже можешь сделать всё, что угодно. Конечно, всё воспитывается со временем. Но Свену не быть главой клана, и он это знал.

— Ничего, — отмахнулся Вульфрик. – Это я так... процитировал небезызвестные строки.

Власть – в чёткой иерархии. Служи и подчиняйся одним, командуй другими. Белецкий не с нуля стал главой клана, он сам и служил, и подчинялся, и кланялся. Да, он был рождён аристократом, но был в своё время далеко не первым претендентом на место главы.

Теперь он здесь. Не осталось тех, кому он должен служить – только властвовать.

Но ему все еще приходилось придерживаться этих проклятых традиций. Где один из каждой троицы – главный и самый влиятельный – сидит. А двое других — стоят за его спиной, положив руки на спинку кресла, таким образом показывая, что решение поддерживается всеми членами клана, как единым целым.

Раньше два соклановца за спиной главы выполняли скорее роль охраны, они должны были стоять наготове, ждать момента, когда придётся прикрыть своего главу магическим щитом или выхватить оружие. 

Сейчас же этот обычай превратился в пережиток прошлого, как и свойственно большинству традиций. Очень неудобный и унизительный пережиток, по мнению многих... да, Вульфрик был одним из тех, кого раздражала необходимость таскать с собой пару пешек. 

Глава клана Белецких посмотрел на Председателя, единственного, кто раз от разу нарушал это правило. Он представлял сильнейший клан страны — Гиарр и поэтому мог позволить себе очень многое.

— Все здесь, — раздался голос Председателя и главы клана Гиарр, низко и раскатисто прокатился по помещению, он не спрашивал – он утверждал. – Тогда начнём. Слово за Вульфриком Белецким, собравшим нас. 

— Вы все знаете причину, по которой я собрал вас, — заговорил он в полнейшей тишине. Акустика помещения позволяла хоть оперные арии тут петь, а голос Вульфрика был идеально поставлен; над Советом висело ощущение, будто говорящий давит на них своей непреклонной волей. – Сотрудники УБИ уже несколько месяцев не вылезают из столицы, и их присутствие становится всё более и более... раздражающим. Воспользовавшись удобным поводом, они даже осмелились попытаться штурмовать мою частную клинику; я более чем уверен, что настоящей их целью была документация, касающаяся всех нас и наших общих дел. 

Имя «удобного повода» не прозвучало вслух, однако, все и так прекрасно знали, о ком идёт речь. Несколько человек покосились на Алекса Ротта, довольно безучастно сидевшего за столом, но ничего не сказали.

Строго говоря, практически никому в других кланах не было дела до Марка Ротта и его странной истории, как и до внутренних интриг в его клане. А вот «общие дела»... Тот странный случай в мёртвом городе действительно привлёк внимание Империи, и теперь их агенты дёргали за все ниточки, что им попадались, только бы выяснить, что к чему.

— Что им известно? — уточнил Гас Острих, вальяжно сидя на своём месте. Этот пузатый тип производил впечатление набитого денежного мешка, но те, кто знали его хорошо, прекрасно понимали ошибочность такого мнения. – Если не слишком много...

Он многозначительно замолчал, поигрывая монеткой между костяшек пальцев.

— Боюсь, что слишком много, — отозвался Павел Платов. Этот стоял, опустив левую руку на спинку кресла своего отца, но мнение своё высказывать не стеснялся. – Если им стало известно про клинику и про то, что там находится, значит, они уже давно перешагнули тот порог, до которого не представляли угрозы.

— Я и не говорю, что они не опасны, — возразил Острих, поморщившись; он не очень любил, когда говорят стоящие, но всё же формальных причин мешать этому не было – те, кто не мог говорить, сюда попросту не попадали. – Я говорю, что их можно увести по ложному следу, подкинуть дезинформацию и основательно запутать, чтобы отвлечь от настоящих проблем…

— Даже того, что они уже выяснили, хватит, чтобы спутать все наши планы и сделать нашу жизнь на порядок сложнее, — Глеб Платов, отец Павла, поддержал своего сына. — А если так пойдёт дальше – то планы и вовсе могут... сбиться.

— Да, — согласился Филипп Манн, который сидел, скрестив руки на груди. — Это же УБИ. Или вы думаете, они всё выясненное записывают в блокнотик? То, что известно им – известно и Императору. Данные, которые добрались до них, уже изучаются их аналитиками, и я уверен – им хватает работы.

— Вот что я думаю, — вновь заговорил Белецкий. – Не нужно недооценивать Императора и опасность вмешательства с его стороны. Империя не раз доказывала, что, как бы мы не относились к ней, её аристократию нельзя назвать ни идиотами, ни слабаками – и то же самое распространяется на тех, кто им служит.

Он сделал выразительную паузу; никто не заговаривал, чувствуя, что Белецкий ещё не закончил свою мысль.

— Но не нужно недооценивать и нас, — продолжил Вульфрик. – Я слышал, в последнее время стало популярно мнение – особенно среди клановой молодёжи – что Империя слишком сильна и нет смысла держаться за мнимую свободу; мол, стоит вместо этого вливаться в их ряды, присоединиться к победителям, а если нужно ради этого заплатить своей властью – то это пустяковая цена.

Он обвёл взглядом тех, кто стоял, но их выражения лиц были ровными. Кто из них и правда думает так? Кто имеет счастье не ошибаться на этот счёт?

— Истина такова, что, элита здесь, любой из нас будет никем – там, — кивнул Вульфрик своим мыслям. — Но это верно и в обратную сторону. Здесь – у себя в стране – мы сила, с которой они пока ещё вынуждены считаться.

Он покачал головой.

— Мы пока живы и на свободе. Робкая попытка штурмовать моё имущество была задавлена в корне. На сколько мне известно, никаких масштабных операций против нас не ведётся, ни тайных, ни явных, а это означает одно: у агентов УБИ нет никаких доказательств – только подозрения и разрозненные обрывки данных.

Он чуть привстал и опёрся о стол руками.

— Вот моё предложение. Мы не знаем, когда именно псы сорвутся с цепей, но я подозреваю, что очень скоро. Второй войне быть, это лишь вопрос времени. И если сейчас дать УБИ помешать нашим планам… – он выдержал паузу и осмотрел присутствующих, — мы не будем к ней готовы, даже если объединим силы. Нас сметут. Нужно переходить к активной фазе. Весь правый берег столицы должен быть осквернен. Это даст нам необходимые ресурсы, каждому из нас. А затем, и все прочие города должны начать подготовку к тому, чтобы предоставить нам армию пробужденных. Только, и я повторюсь, только таким образом мы сможем сохранить свою власть. 

Все молчали, обдумывая предложение Белецкого. Оно могло как решить текущие проблемы – хотя бы на какое-то время, так и породить новые.

Сам Вульфрик тоже глядел на товарищей по совету оценивающе. Его власть тут была велика – пожалуй, больше, чем у любого другого, не считая председателя – и всё-таки её недостаточно, чтобы решить этот вопрос без голосования. Осквернение рисковый и дорогой процесс. И пока война только маячит на горизонте, перспектива вкладывать в это ресурсы мало кого могла радовать. Впрочем, что толку от ресурсов, когда города могут превратиться в руины, а кланы, могущественные и всесильные, в небольшие параграфы учебников истории победившей стороны, в качестве паразитов, истребленных жесткой рукой.  

Председатель:

— Кто-то что-то хочет добавить?

Все уже определились со своими сторонами. 

— Тогда выношу предложение на голосование, — произнес он холодно, по лицу председателя никогда нельзя было понять, что он на самом деле думает. — Я, в лице клана Гиарр, голосую за. Без комментариев.

— За, — Филипп Манн поднял правую руку. – Только глупец закрывает глаза перед угрозой в надежде, что она исчезнет. 

Первый глава клана Манн был ветераном прошедшим мировую войну. По иронии, зарабатывал клан тоже преимущественно на войнах. Они были оружейниками, наемниками и владели крупнейшим частным охранным предприятием в стране, скорее походившим на небольшую армию. Как никто другой они знали — бить первым важно. 

— Платовы За, что уж тут говорить, Вульфрик на пустом месте языком не чешет. — Глеб Платов почесал пышную бороду. Их клан, в свою очередь, занимался по большей части индустриальным бизнесом. Заводы, сталеварни и конвееры – они были ремесленниками. А война, или подготовка к ней, всегда увеличивала количество заказов. 

— Против. Если бы я хотел разориться, то выбрал бы способ попроще. – Альберт Флейнс совсем недавно открыл новую сеть казино и отелей, аккурат в районе красных фонарей, принадлежавших ему же. Этот бизнес мог приносить миллиарды, и было бы глупо замедлять обороты именно сейчас. В конце-концов, пир во время чумы не может носить регулярный характер.

— Против, без комментариев. — пузатый тип, крутивший в руках монетку, был Гасом Острихом, владельцем национального банка. Валютный рынок не любит встрясок.

— Против. Слишком рано, ситуация в обществе слишком нестабильна и находится на грани коллапса. Конечно, пока что эти трущобные группировки не стоят и гроша, но дайте им доказательства нашей деятельности и через неделю горстка оборванцев превратится в толпу! – воскликнул Велислав Гродский, их клан держал под колпаком практически всю сферу развлечений и СМИ, в том числе и корпорацию Локк. 

...поровну. Три за и три против, шесть голосов уже отдано. Вульфрик напрягся; он, как и все прочие, глядел на последнего не проголосовавшего.

Алекс Ротт. Да, ему сейчас слегка не до «общих дел», и всё-таки Белецкий надеялся, что его старый соратник отвлечется от хмурых мыслей и подойдёт к делу ответственно.

— Значит, остался только я?..  — Алекс поднял глаза на Вульфрика.

— Ты, — подтвердил Белецкий.

— Ладно, — тот пожал плечами и поднял левую руку. — Против.

Стоящие за спиной брат Алекса — Говард, как и брат его жены — Рональд, убрали руки со спинки кресла. 

Вульфрик остался спокойным. Он считал, что политика – такая вещь, где нет место удивлению и вообще сильным эмоциям. 

— Против? — уточнил он. — Мне казалось, раньше ты поддерживал это решение.

— Раньше, -— не стал спорить Алекс. — и план был другой. Тонны пушечного мяса ничего не стоят, даже если будут пробужденными. А для того, чтобы обучить всех понадобится куда больше ресурсов, чем есть у клана Ротт, даже с поддержкой остальных кланов.  Я уже не говорю о моральной стороне вопроса. Сейчас я не вижу причин для столь радикальных действий. 

Клан Ротт совсем недавно вошел в совет — восемь лет назад, когда Вульфрик с Алексом договорились о помолвке между своими детьми. Именно поддержка Белецких позволила клану Ротт войти в состав, на место другого, уничтоженного клана — клана Долговых. 

Город, в котором базировался клан Ротт принадлежал им фактически единолично. Они поглотили множество мелких кланов и пустили корни во всю восточную часть страны. Но большая территория несет и большие проблемы касательно того, как ей эффективно управлять. Разросшись, Ротт по большей части занимались тем, что пытались контролировать все свои владения. Обширные, но не столь богатые, как у остальных кланов. Так же они славились качеством своих бойцов — на обучение к Роттам отправляли людей практически все кланы страны и даже некоторые имперские, где из неопытных тюфяков, что способны применить только регенерацию, да и то через раз, делали настоящих солдат, мастеров своего дела в искусно овладевшими способностями.

Иронично, что сын Алекса — Марк, пролетел мимо, как фанера над парижем. Делая профессиональных воинов из чужих сыновей, Алекс не мог ничего поделать со своим собственным.

— Все проголосовали, — поставил точку Председатель. – Предложение отклоняется. 

* * *

...Вульфрик вместе с остальными Белецкими шагнул в лифт отеля «Конкордия». Его мысли были далеко не самыми радужными: лишившись чёткого плана действий, а точнее – отметя его, кланы погрязли в тупых предложениях, идиотских идеях и полном непонимании сути проблем. Даже те, кому хватало ума оценить угрозу, всё равно ставили свои интересы выше, и в итоге Совет скатился в простую делёжку пирога, итогом которой стало... ничего, полный пшик.

Двери лифта уже начали закрываться... в тот момент, когда ещё один человек быстро шагнул внутрь.

А? Вульфрик поднял глаза.

— Прошу прощения, — кивнул вошедший. — Господин Белецкий. Господа.

Да, разделение почестей в его клане было чётким.

— Господин Ротт, — сухо кивнул Вульфрик, глядя на Рональда Ротта, шурина Алекса. – Вы что-то хотели?

— Нет, просто хотел спуститься вниз, - ответил тот, глядя на закрывающуюся дверь и вежливо улыбнулся. 

Разумеется, не “просто” и Вульфрик это прекрасно понимал. Двери закрылись. Лифт начал движение.

— Результат голосования вас явно не устроил, — разорвал тишину Рональд Ротт.

— Мнение Алекса имеет право на жизнь, — холодно ответил Вульфрик. 

— Хочу, чтобы вы знали, многие члены клана Ротт не разделяют политику, которую Алекс ведет последние несколько лет.

— Да неужели? – глава клана Белецких приподнял бровь.

— Даже большинство, я бы сказал. 

— Дела клана – это дела клана. – ответил Вульфрик.

Рональд оглянулся и посмотрел прямо на Вульфрика, что все это время стоял к нему в профиль.

— Разумеется, но если эти дела касаются других… Белецких, например... Возможно вам будет интересно выслушать одно короткое предложение. Не обязательно отвечать прямо сейчас.

— Здесь, в лифте?

— Главное не место, а время. – глаза Рональда хитро блеснули. — Возможно, Алексу пора в отставку. Возможно, его сын тоже совершенно не годится на то, чтобы править кланом. И в этой череде возможностей, нас интересует сохранение ВСЕХ прежних отношений и договоренностей между нашими кланами. Включая брак. Для Вашей дочери у нас есть более достойная кандидатура. При условии, что клан Ротт повторно созовет совет и на этот раз поддержит все Ваши начинания… видите ли вы ТАКУЮ возможность вероятной?

Лифт остановился. Двери раскрылись. 

Вульфрик бросил взгляд на Рональда и вышел, так ничего и не ответив. 

* * *

Прим. Автора:

Интересный факт: Губительнее воздействия скверны на человека может быть разве что количество выпитого автором кофе, рэдбулла и выкуренных сигарет во время написания этой книги. 

Если вам не нравится книга — поставьте лайк и порекомендуйте её друзьям, с такими темпами есть вероятность, что до второй автор просто не доживет. 

А если нравится, то тоже поставьте лайк и порекомендуйте её друзьям, так мы сможем собрать автору на пересадку мозга в банку, где плотские заботы не будут отвлекать его от написания проды.