Часть 1

Различные вещи произошли во время перерыва на обед.

— Мой желудок рычит как зверь…

Камидзё не позавтракал из-за некоторых обстоятельств и кое-как дотерпел до окончания утренних уроков.

Как только перерыв начался, он выбежал из класса и помчался в столовую, чтобы купить кое-что к обеду.

— Эй, не бегай по коридору… — сказала маленькая учительница, — или сними обувь и скользи на носках!

— Разрешённое скольжение на носках! — послышался голос члена спортивного клуба.

Что за скорость! Эффект Доплера в стиле спортивного клуба.

Несмотря на свои среднестатистические данные, Камидзё всегда задерживался на старте дольше, чем остальные.

Хотя задержки при перерыве на обед были опасными для здоровья, сегодня ему не нужно было спешить. Он положил портфель на парту, вытащив из него коробку убийственного бенто.

— Пора поесть, — сказал он, сняв крышку с коробки, но внезапно в его кармане завибрировал мобильный телефон.

Проверяя, в чём дело, Камидзё заметил, что последний номер и е-мэйл принадлежали Мисаке Микото.

— А? — увидев это, он почесал голову, продолжая смотреть на жидкокристаллический экран.

Появилась надпись: «Информация повреждена, это сообщение не может быть открыто».

«Что? Как она вообще послала мне сообщение?»

Камидзё медленно набрал и отослал сообщение, что он не смог прочитать е-мэйл.

Он запихнул телефон обратно в карман: сначала нужно было пообедать.

— М-м. Почему-то этот день кажется странным.

Химегами Айса подошла к нему, держа в руках портфель.

Девушка, выглядевшая, как истинная японка, с длинными чёрными волосами всегда брала в школу бенто.

— Ты снова принесла кое-что вкусное.

— Гарнир не разделён. Я обменяюсь с тобой, — сказала Химегами Айса и со скрежетом отодвинула стул.

— У меня осталась еда со вчерашнего дня, и я упаковал завтрак, но… его этим утром съела та девочка…

Камидзё почувствовал, что он близок к обмороку, когда Химегами наклонила голову, пытаясь понять его слова.

После начала обеденного перерыва большая часть класса исчезла в коридорах, чтобы купить еду в столовой. Оставшиеся же достали свой обед и собрались за несколькими партами, не заботясь о пространстве.

Камидзё вытащил из портфеля холодный ячменный чай — теперь уже тёплый, — который он приобрёл по пути в школу.

— И как тебе хватает терпения готовить бенто каждый день, Химегами? Я всего лишь складываю остатки еды, и уже это было утомительно.

— Как только это войдёт в привычку, у тебя не будет столько проблем.

Различие между их бенто было очевидно. Основным блюдом Химегами была овощная тэмпура, не смешанная с рисом и выглядевшая аппетитно. Если Камидзё просто сложил остатки еды, то Химегами задумала приготовить бенто с самого начала. Более того, бульон проник в отсек для риса.

Она с жалостливым взглядом наблюдала за тем, как он держал палочки.

— Это не похоже на бенто. Бульон с неожиданным мастерством впитался в рис.

— …Оправдание?

— Вовсе нет! Мой обед был сварен в бульоне, приготовленном из превосходной мягкой картошки; позволить бульону впитаться в рис было отличной идеей! Тч, если тебе охота строить такое лицо, тогда попробуй таро! Знаешь ли, сила Камидзё Томы в непревзойдённом использовании Мирина!

Камидзё и Химегами скрестили палочки, обмениваясь едой.

«Вот ведь морока жарить это утром, зато вкусно; и когда она просыпается по утрам? Может, ей просто нравится трудиться», — подумал Камидзё, положив темпуру в рот. Она была раздражающе вкусной. Несмотря на то, что темпура, должно быть, долго лежала в коробке для бенто, она всё ещё была хрустящей. Он попросил её поделиться рецептом.

Химегами же, смотря на таро, вспомнила, как училась готовить после того, как её отец был вынужден уехать из-за работы и оставить её одну, и сказала:

— Хм. Неплохо…

Её слова внезапно оборвались стоном.

Она выгнула спину и схватилась за горло.

Вероятнее всего, она подавилась.

— Т-ты в порядке? — громко спросил он, но ответа не последовало.

Со слезами на глазах Химегами потянулась к бутылке минеральной воды. Камидзё запаниковал, когда она схватила его руку и приставила её к своей спине.

— Э, что? Постучать по спине? — крикнул он, а Химегами кивнула головой, отпив воды из бутылки. Тома отодвинул её длинные волосы, решив осторожно погладить её по спине.

— Чёрт! Надо отвести тебя в медпункт!..

— М! М-м!

— Сильнее?

Показав на свою спину, она слабо кивнула головой. Камидзё, хотевший помочь ей, как можно быстрее, запутался в её инструкциях и постучал ей по спине до того, как не послышался щелчок.

Он почувствовал, как расстёгнулся её лифчик.

Она безмолвно сжала руку в кулак и безжалостно ударила его в живот.

Его тело отправилось в полёт под сопровождение странного звука, который издал его желудок, и прокатилось по полу. Химегами, придерживая грудь, побежала в туалет.

— У-у. Я-я просто сделал то, что она просила. К чему был тот неприязненный взгляд?.. — Камидзё всё ещё лежал на полу, когда пришла его одноклассница с длинными ресницами и волосами и большой грудью, Фукиёсэ Сейри, держа в руке пластиковый пакет с хлебом. Похоже, что она сходила к шкафчику, чтобы забрать оттуда свою еду. Она с удивлением сказала:

— Что ты тут делаешь?

— Фу-Фукиёсэ?

Он медленно поднялся с пола и сел на стул, глядя на её обед.

— Почему ты всегда ешь этот ужасный хлеб?

— Он не ужасный! У него превосходный вкус! — крикнула она, держа буханку хлеба, упаковка которой гласила: «Содержит 21 питательное вещество для улучшения мозговой деятельности». Как лекарство на обед.

Нахмурившись, Фукиёсэ села на парту Камидзё, начав есть свой хлеб, который так и не стал выглядеть аппетитнее.

— Если у тебя больше ничего нет, можешь съесть мой таро.

— Вот что я тебе скажу: сегодня у меня застёгивается спереди.

Не понимая причины для такого взрыва, он слегка наклонил голову. Видя его в таком состоянии, она прочистила горло.

— И всё-таки, ты редко готовишь бенто.

— Химегами сказала то же самое. Даже для меня это необычно.

Камидзё снова начал есть, когда его одноклассники, которые уходили, чтобы успеть купить хлеб, уже начали возвращаться в класс. Похоже, столовая пока ещё не стала популярной. Сейчас, когда запрет был снят, было модно выходить за пределы школы, к примеру, для того, чтобы купить одэн в магазине. Так проводили свой обеденный перерыв ученики.

Поев, одни скомкали распечатку в мячик и начали перекидываться им, а другие вытащили мобильные телефоны, чтобы посмотреть сериалы. Но одна тема была общей для всех. Словно бесцельно слушая разговоры других, Фукиёсэ заговорила о ней:

— …Война, не так ли? — она вздохнула, сказав эти опасные слова, и Камидзё невольно прекратил двигать палочками. Фукиёсэ, пряча от него свой хмурый вид, сказала: — Что, ты не знаешь? Смотри новости почаще.

— Я знаю. В самом деле, знаю.

Точнее, он знал об этом лучше всех. И всё-таки он не мог сказать её об этом.

— Что ж, ты знаешь хотя бы об этом. Стычки между религиозными организациями вызвали протесты по всему миру.

История, которую Фукиёсэ услышала от кого-то, не казалась достоверной.

— Может, я уеду.

В её голосе был слышен страх и неуверенность. Лицо Камидзё помрачнело. Он перестал обращать внимание на палочки, и она вздохнула, продолжив: — Но если война начнётся, цены на всё — например, мясо и овощи, — поднимутся.

Эти неожиданные слова запутали Камидзё.

Ребята из спортивного клуба, смотревшие программы на телефонах, сказали:

— На вход-выход из города наложены ограничения. Так что школьных экскурсий не будет.

— Правда?! Так это всё-таки повлияет на Ичиханарансай!

О другом говорили девочки рядом с ними:

— Но в учительской я слышала от учителей из Анти-Навыка, что из-за планов противодействия теста не будет.

— Повезло-о! Я боялась проверки тела, так что я спасена!

— Что, простите? Я усиленно тренировалась, чтобы лучше всех согнуть ложку; и что мне теперь делать?

И они засмеялись.

Школу… или, точнее, весь город волновала тема: «Война вызовет большие проблемы».

Академгород и Римская Католическая Церковь уже проводили дебаты, но они так прочно стояли на своих позициях, что переговоры были бессмысленны.

«Просто прекрасно», — подумал Камидзё. — «Настолько, что мир, в котором возможна столь кровопролитная битва, на грани. Настолько, что Камидзё Томе придётся вмешаться в это».

— Чего молчишь?

— Н-ни-ничего!

— Хватит пялиться на грудь других людей, когда они разговаривают с тобой. Блин, и что ты там себе воображаешь?

— Я не воображаю ничего такого! Могу же я хоть раз заняться серьёзными делами!

Раздражённый, он вонзил палочки в таро.

— Однако, почему мясо и овощи должны быть так дороги? Академгород клонирует мясо и искусственно выращивает овощи. Погляди, эти здания повсюду. Даже в такой индустриальной зоне, как семнадцатый район.

— У всего есть пределы, не так ли? Полное самообеспечение невозможно, ведь, работая с другими компаниями, можно завезти всё с других мест.

— Пф.

Камидзё краем глаза заметил, что Химегами вернулась в класс.

— Тогда стоит сходить за набэ сейчас. Когда цены поднимутся, будем просто кусать локти.

— Что ж, в самом деле. Цены в супермаркете потихоньку растут. Пока ещё рано, но мне стоит купить набэ побыстрее.

После этой фразы он услышал беседу Аогами Пирса и Цучимикадо Мотохару, стоявших у доски.

— Как я и сказал, никто не спит на коленях девушек. Это всего лишь выдумка!

— …Нет, кто-то спит, ня-я.

Они прекратили разговор и взглянули на Камидзё.

— Значит, Ками-ян, ты хочешь сходить за набэ сегодня? — спросил Аогами Пирс.

— Ня. Я знаю хороший ресторанчик с дешёвым сукияки, — продолжил Цучимикадо.

Разговор тут же подхватил другой одноклассник:

— В октябре рановато для набэ. Ведь так?

Разговор начал распространяться по классу.

Его одноклассники один за другим начали подтягиваться ближе.

— Что? Вы пойдёте сегодня в забегаловку?

— Мы не позволим вам монополизировать всё самое лучшее.

— Мне больше нравится набэ, чем якинику.

— Тихо, тихо, вытаскивайте кошельки. Решим большинством куда идти.

— Ага, — Камидзё заметил это.

Тема разговора плавно перешла с «Я съем набэ» к «Сходить всем классом куда-нибудь поесть».

— Так почему разговор перешёл к набэ?

— Всё началось с Дайхасэйсая.

— Похоже на подготовку к Ичиханарансай, ведь так?

Группа, окружавшая Камидзё, продолжала предлагать варианты, пока он не сказал: «Забудьте про причину! Просто пойдём за набэ!», — чтобы увести разговор в другом направлении. Но на Камидзё не обратили внимания.

— Голосуем большинством!

— Сукияки!

— Барбекю!

— Одэн!

— Я тоже хочу одэн!

— Кто использовал чревовещание?

— Ша-бу, ша-бу, ша-бу, ша-бу, ша-бу, ша-бу…

— Канал объёмного звука 5.1? Кто-нибудь, сделайте звук громче!

И целый класс превратился в ревущий стадион.

В конце концов Цучимикадо крикнул:

— Тайный магазин в стиле Цучимикадо может удовлетворить все ваши нужды, ня-я!

— Пошли со мной, там есть официантки! У одной большая грудь и ангельская улыбка, и у неё нет парня! — парировал Аогами Пирс.

— Нет, я хочу официанток в форме чирлидерш!

— Видел уже, они больше похожи на теннисисток.

Разговор потихоньку становился всё более и более непонятным.

Камидзё издал нервный звук.

— Фукиёсэ-сан, что будем делать в затруднительной ситуации?

— Блин…

Фукиёсэ вдохнула и, быстро подняв руки с лица до затылка, убрала волосы за уши. После этого она закрепила их заколками.

Она была настроена серьёзно.

Камидзё издал крик:

— Фукиёсэ открыла лоб?!

— Теперь! Я прослежу, чтобы голосование прошло тихо и быстро!

Фукиёсэ подошла к кафедре и начисто вытерла доску.

Часть 2Учительница, которая выглядела, как двенадцатилетняя девочка, Цукуёми Комоэ, и учительница физкультуры, носившая джерси весь год напролёт, с огромной грудью, Ёмикава Айхо, шли по коридору. Перерыв на обед скоро заканчивался.

— Так что говорят, что мозг кошки примерно такой же, как у полуторагодовалого ребёнка. Развитие способностей в Академгороде начинается, как минимум, с пяти лет, следовательно, неко-чан не может использовать способности… В этом основа теории Исошио-сан из женского колледжа Киригаока, но…

— По мне, так это ложь. Как вообще можно узнать, использует ли глупое животное способность или нет? Ну, они спецы в изучении нестандартных способностей. Так что нет ничего удивительного, если у них появляются такие идеи, — Ёмикава равнодушно махнула чёрными волосами, связанными в хвостик, сказав: — Твоя беглянка ведь из Киригаоки? Что с ней?

— Ти-хи. Когда Химегами-чан переехала в школьное общежитие, стало немного одиноко, но, так как со мной теперь Мусуджиме-чан, сейчас всё хорошо. У неё, должно быть, были там неприятности, но сенсей подождёт, пока она сама не расскажет. С учёбой у неё хорошо, в отличие от уборки.

— О, правда? — с искренним восхищением сказала Ёмикава. — Мой нахлебник бессердечно смылся. Он даже не оставил записку. У меня такое впечатление, что это связано с клочком бумаги, который я нашла сегодня утром. Похоже, теперь он живёт в общежитии академии Нагатенджоуки.

— Э? Они ведь лучшие, когда дело доходит до развития способностей! Смотри, они выиграли в этом году Дайхасейсай, опередив даже среднюю школу Токивадай!

— Может быть, но всё-таки. Почему-то мне кажется странным, что когда одни твои нахлебники уезжают, то у тебя появляются другие… Что ж, и тут всякое происходит.

Будь то спор или что-то ещё, они разбирались с этим по соседству, так как их ученики были прямо в соседних классах.

Их ученики может и были одного и того же года, но атмосфера в них была разной. Ёмикава заканчивала перерыв на обед, собрав всех за учебниками истории или любого другого предмета за пять минут до звонка, и использовала оставшееся время, чтобы проверить домашнее задание. Даже если она и не имела никакого отношения к истории. Говорили, что учителя истории в душе проливали слёзы счастья от её класса.

Класс Комоэ-сенсей же…

— Решено! Все идут на сукияки!

— Дааа! — раздались громкие радостные возгласы, прямо как на футбольном стадионе после решения судьи насчёт сомнительного гола. Крики сбили Комоэ-сенсей с ног. Даже окна тряслись от них.

Комоэ-сенсей кое-как поднялась на ноги.

— А-а-а-а! Ё-Ёмикава-сенсей, я пыталась контролировать класс до этого, но... Извините!..

Комоэ-сенсей забежала в свой класс, дрожа от гнева.

Глядя на неё, Ёмикава вздохнула, и у неё закружилась голова.

— Ничего. Похоже, у них там просто глупый спор.

Часть 3Благодаря некоторым событиям на ужин все пошли на сукияки.

Весь класс Комоэ-сенсей вместе с ней самой, а также Индекс и Сфинкс, шли к кафе, о котором упоминал Цучимикадо. После Дайхасейсая Индекс уже была в классе пять раз и не было нужды представлять её.

Из-за позднего времени автобусы и трамваи уже не ходили. Поэтому они решили, что пойдут пешком в кафе в седьмом районе.

Этот ресторанчик был на углу внутри подземного торгового комплекса, в котором находились различные ресторанчики с экспериментальными блюдами. Подумав, что ресторан школы, в которой училась сводная сестра Цучимикадо, должен находиться неподалёку, Камидзё тихо вздохнул.

Когда они вошли в ресторан сукияки…

— Оу, — невольно простонал Камидзё.

Возможно, из-за того, что все остальные здания были построены в современном стиле, этот ресторанчик выглядел особенно потрёпанным. Точнее, он был больше похож на развалины. Не чувствовалось, что здесь пытались привлечь клиентов.

— Не скажешь, что это местечко хорошо, но это из-за упрямого старика, отказывающегося отремонтировать его.

— Напротив, из-за своей потрёпанности, оно может послужить хорошим укрытием.

Пытаясь придать себе уверенности глубоким дыханием, Камидзё вошёл в ресторанчик одним из первых.

Там находился только скучавший у кассы ученик, который, едва увидев группу людей, вместе составлявших сорок человек, торопливо, с сильным провинциальным акцентом крикнул:

— Вау!.. Нам крупно повезло! Сегодня прибыль будет самой крупной за все эти дни!

Камидзё опустил плечи:

— Что ж, похоже, у них не слишком всё организовано.

— Вообще-то странно заваливаться в ресторан такой толпой, не предупредив заранее. Мне хотелось видеть у него улыбку на лице, а не эту унылую физиономию, ня, — сказал Цучимикадо. В это время…

— К слову, — перебила его Комоэ-сенсей. Она прильнула к стене, разглядывая заляпанное жиром меню. — Цучимикадо-чан, в этом ресторане тридцать сортов пива, и это только местные сорта. К тому же, их ассортимент алкоголя потрясающ. Как ты узнал о таком месте?

— А?! Н-нет! Немыслимо, ня! Как может выпускница пить алкоголь, ня?!

— Цучимикадо-чан? Цучимикадо-ча-а-а-ан?

Комоэ-сенсей подозрительно смотрела на него, пока долгожданный набэ не принесли. Одноклассники Томы подхватили её и понесли в банкетный зал, говоря: «Пойдём-пойдём».

Сенсей пыталась что-то сказать, но они, похоже, просто проигнорировали её.

Естественно, уместить всех сорок человек за одним столом было невозможно, так что они разделились на группы и расселись за разными столиками.

— Давайте есть!

— Поедим набэ!

Напряжение возрастало: кто-то без надобности крутил рычажками плиток на столе, кто-то соревновался в том, кто сможет отделить палочки друг от друга лучше.

Нос кота начал втягивать аромат, пока он сам мяукал в ожидании; впрочем, ему нельзя было есть сукияки из-за нэги.

Пожалев его, Камидзё заказал для него онигири и положил его перед котом. «Проклятье! Все едят мясо, а я только окуня!» — обидевшийся кот, подняв хвост, подхватил онигири передними лапками и с завистью впился в него зубами.

Ожидая набэ, класс начал говорить о хаосе, творившемся «вне» Академгорода.

Сидевшие спиной к друг другу за разными столиками, Химегами и Фукиёсэ шептались:

— Недавно ходил слух, что дети со способностями высокого уровня должны подписать бумаги, подтверждающие их личность.

— Если мы говорим о сильных эсперах, то так их и надо контролировать, не так ли? Хм, как я и думала, если всё полетит в тартарары, хуже всех придётся нам!

Тоума же, сидевший рядом с Фукиёсэ, раздумывал об этом молча. Индекс, бывшая неподалёку, наклонила голову, не понимая, о чём идёт речь.

На примере сёстер Мисаки и Мисаки Микото было видно, что способность могла быть определена по генетической информации. Администрации и вправду не хотелось терять ценных учеников. Особенно эсперов пятого уровня, ради изучения которых можно было построить и профессиональную лабораторию.

На эту тему…

— Эй, это правда, что автобусы Токивадая пуленепробиваемы? Слухи, типа этого, внезапно появились в округе, я обеспокоен.

— Ня. Такие сплетни о «Школьном саду» пахнут ложью. Такая информация засекречена, так что, сомневаюсь, что она просочилась бы без особых причин.

Напротив Камидзё, которому этот слух показался ужасно правдоподобным, был Аогами Пирс, отходивший, чтобы позвонить куда-то, и вернувшийся, когда Цучимикадо начал говорить.

Например, если бы богатенькие девочки из Токивадая пропали без вести, то экономике и администрации города был бы нанесён сильный удар. «Жизни не всех людей стоят одинаково», — вздохнул Камидзё.

— А-а! Количество родителей, которые наводят справки и говорят: «Если начнётся война, то нашим детям в Академгороде будет небезопасно», увеличилось!

— Э, и такие разговоры тоже поднимались?

Комоэ-сенсей тихо, устало начала говорить, что удивило Камидзё. Она сидела напротив него, ожидая набэ со стаканом холодной воды у рта.

— Что ж, безопасность их детей важна. Но я не могу понять… где может быть безопаснее, чем в Академгород? Не думаю, что внутри или вне страны есть место с лучшими мерами безопасности.

Сомневавшийся в этом Камидзё горько улыбнулся. Он не мог сосчитать число своих походов в госпиталь за последнее время.

Рядом с Томой сидела Индекс:

— Тома, я есть хочу.

— Набэ скоро будет готово. Но тебе стоит поубавить темп.

— Я хочу и онигири.

— Забудь об этом! Они для кота!

Из-за крика Камидзё шёрстка кота вздыбилась. «Оставьте меня в покое! И так мяса не дали, так ещё и окуня забираете?» — угрожающе промурлыкал он.

И тогда…

— А вот и набэ! — лживо крикнул Цучимикадо.

Камидзё и компания заметили несколько официантов, нёсших большую чёрную кастрюлю. Уже было слышно, как кипит её содержимое, и, как и сказал Цучимикадо, неповторимый запах исходил от неё.

— Посмотрим, — сказал Камидзё, заглянув в кастрюлю.

Внезапно его оттащили от неё его одноклассники; Индекс вскрикнула, а Фукиёсэ мрачно вздохнула.

— А?! Что вы творите, гады?!

— Болван! Ты опрокинешь набэ!

— Вот так неожиданность! Взгляните, какое милое личико и какая грудь у этой официантки!

— С твоей-то удачей мы умрём с голоду!

Он был бы рад поспорить, но не с таким количеством человек. Разрушитель Воображаемого в его правой руке просто не подействует на его голодных одноклассников.

Возможно, благодаря этому невезения не случилось.

Разве что только не для милой работницы ресторанчика с большой грудью. Она более или менее видела всё и сказала:

— В-всё в порядке? — из-за чего все подумали, что Тома влип в очередную передрягу.

— Если его невезение не вмешается хотя бы сейчас, я сильно, сильно разозлюсь.

— Не говори это с таким бесстрастным лицом, это страшно!

Камидзё махал руками, но внимание класса было привлечено к набэ.

Он привёл себя в порядок и, взяв сырые яйца для сукияки, разбил их об край стола и перелил белки с желтками в миску. Стук палочек о стенки миски был слышен, когда он взбивал яйца, но тут Фукиёсэ, сидевшая рядом, внезапно сказала с недовольством:

— Что б тебя, Камидзё. Какого чёрта ты так долго возишься с этими яйцами?

— Э?

— А-а, мне даже смотреть на тебя тошно! Дай сюда; когда взбиваешь яйца, нужно делать это быстрее! Вот так!

— И-и, прямой контроль? (?)

Камидзё, у которого отобрали его чашку, беспечно убрал палочки подальше от Фукиёсэ. Похоже, в его сукияки будут только овощи.

Тем временем, Аогами Пирс, точно он полностью понял ситуацию, держал безопасное расстояние от Фукиёсэ и беспечно позвал Камидзё:

— Если взглянуть на меню, то цены ещё не поднялись, так ведь?

— Д-да. Но сейчас, возможно, переходная фаза. Мы ждём и наблюдаем за тем, будет это временным или нет, но потом цены повысятся.

— Другими словами, мы должны съесть всё сразу! Яхуу!

— «Яхуу!», размечтался, подбирающий-одно-мясо зараза! И почему Фукиёсэ плотоядно уничтожает набэ?!

Камидзё потянулся палочками к набэ. Оказалось, что он подцепил лишь крохотные остатки ширатаки; это было болезненным ударом для него. Вдобавок он без причины получил по голове от Фукиёсэ за то, что он сказал: «Прекрати трясти кастрюлю, ты испортишь тофу».

Как бы там ни было, все веселились, поедая набэ из общей кастрюли. А Камидзё задавался вопросом, почему ему доставалось так мало из неё, но тут…

— А?! Ах да… проблема с желудком Индекс?!

Глаза девочки в белом одеянии сверкнули прежде, чем он успел осознать свои проблемы.

У него возникло нехорошее, неприятное предчувствие.

Часть 4Для растущих организмов учеников старшей школы было недостаточно одного лишь набэ, поэтому, пока новые заказы не принесли, все занимались своими делами. Большинство класса кричало что-то в ресторанчике, а Камидзё вышел на улицу, чтобы немного отдохнуть. Однако, так как он был в подземном торговом комплексе, не особо чувствовалось, что он был на улице.

«Война, эх… Нереальное слово… нет, было бы хорошо, если бы это слово было просто нереальным», — неожиданно напомнил себе Камидзё.

В торговом комплексе, предназначенном для учеников колледжей, были люди чуть старше, чем Камидзё. И все они довольно улыбались. В этом и был мир. Он чувствовался в каждом уголке города. Здесь угроза мировой войны не казалась правдоподобной.

Даже если и так, шрамы всё равно оставались.

После происшествия тридцатого сентября несколько зданий погрузились в землю и в некоторых районах Академгорода произвели взрывы, чтобы выровнять ландшафт. Такие шрамы не пропадут за день или два.

А после произойдёт «это».

Нельзя было обещать, что события, которое расколет мир, удастся избежать.

Римская Католическая Церковь.

И Десница Господа.

«Похоже, мне придётся сделать что-то».

Он не знал, что ему нужно сделать. Однако он чувствовал, что ему придётся совершить нечто большее, чем то, что под силу обычному ученику старшей школы.

Как бы то ни было, Венто с фронта, атаковавшая город, сказала:

«Я атаковала Академгород, чтобы уничтожить Камидзё Тому».

Камидзё не несло течением.

Он его создавал.

«Не знаю, что к чему, но если так, то даже мне удастся сделать что-нибудь; мне не удастся просто наблюдать со стороны. Не знаю, кто решил это, но если из-за меня заварилась эта каша, то неужто я не смогу ничего изменить?»

Даже после долгожданного набэ, он чувствовал уныние тем сильнее, чем больше он думал об этом. С дурным настроением Камидзё вытащил мобильный телефон и взглянул на экран, не зная, что получил е-мэйл.

Он пришёл от Мисаки Микото.

«Так же, как и после обеденного перерыва, эх», — подумал он, попытавшись открыть сообщение, но во входящих сообщениях высвечивалась надпись: «Нет новых сообщений». Почему-то её сообщения его телефон считал спамом и автоматически отправлял в другую папку, но, как бы он ни старался, он не мог найти эту папку. Камидзё не часто пользовался этой функцией, так что он не имел понятия, что с этим делать.

— …И к чему это? — он наклонил голову, но, решив, что разберётся с сообщением позже, засунул телефон обратно в карман.

— Ками-ян, — голос раздался из-за его спины.

Повернувшись, он увидел Цучимикадо Мотохару.

В его руке была маленькая пятнадцатисантиметровая металлическая бутылка. Возможно, в ней было виски. Скорее всего, он пришёл сюда, чтобы выпить подальше от Комоэ-сенсей.

С Цучимикадо всё было в порядке. На нём не было ни царапинки. Как бы то ни было, он, скорее всего, рисковал жизнью в схватке — если приглядеться, то можно было увидеть, что с его походкой было что-то не так.

Как обычно, бывалый шпион Цучимикадо мог определить, что новичок Камидзё заметил его походку.

Он, возможно, знал и то, почему Камидзё ушёл подальше от класса.

Он улыбнулся, сказав:

— …Ты ошибаешься, если думаешь, что война произойдёт по твоей вине. Благодаря тебе никто из нашего класса не втянут в это. Ты сумел защитить близких себе людей. Так что твоё чувство отчуждения слишком нерезонно.

— …Ясно.

— Вот так. Война начнётся, потому что постарался кто-то за сценой. Для новичка вроде Ками-ян достаточно злиться из-за того, что в этом повинен кто-то другой.

Услышав это, Камидзё невольно улыбнулся.

В конце концов, они с Цучимикадо были похожи, неся каждый свой груз.

Цучимикадо сказал:

— Она начинается.

— Да.

— Масштаб войны меняется. Теперь это далеко не простая разборка между маленькими пешками. Тебе лучше быть начеку, Ками-ян. Теперь станет сложнее избежать таких ситуаций.

— …Я понял тебя.

Камидзё слегка опустил взгляд. На свою согнутую правую руку.

— Даже мне не кажется, что всё может окончиться хорошо. Из-за мыслей вроде «это не важно», столько людей живёт со своими недостатками. То, что случилось до этого момента, — просто чудо. Возможно, если бы их правильно поняли, то я бы не дошёл до такой судьбы.

— Наши противники не станут терпеливо ждать, пока мы приготовимся.

— Возможно, так и есть. Но всё равно, я знаю, что я должен сделать. Не имеет значения, как мало я знаю, у меня нет иного выбора, кроме как выучить это, — сказав это, Камидзё поднял взгляд. — Бессмысленно жаловаться на свои недостатки. Мы будем потихоньку продвигаться вперёд. Это сложно даже при лучших условиях. Но если мы не сделаем это, то не сможем приблизиться к людям, к которым хотим.

— Ками-ян… — Цучимикадо хотел сказать что-то, но замолчал.

Он был профессиональным шпионом, в отличие от Камидзё. Человеком, кто знал мир с бесконечными схватками гораздо лучше, чем Камидзё. Сомнение исчезло из голоса Камидзё, который начал искать подходящие слова.

— До этого дня я полагался на других. И я оставлял всё на плечи других, не зная ничего о мире, в котором живу. Думаю, что я загружал своими проблемами даже тебя. Этого больше не повторится. Я должен сам идти навстречу новому миру, которого до сих пор я не видел.

Внимание Цучимикадо Мотохару было приковано к Камидзё.

Он тихо сжал Разрушитель воображаемого, свою правую руку.

— Цучимикадо, я решил, — сказал он волевым голосом.

Человеку, который знал больше о мире, чем он.

— С этого дня я буду учить английский!

…

— А?

Увидев, что Цучимикадо оцепенел от неожиданности, Камидзё вытащил из брюк мобильный телефон.

— Смотри, Цучимикадо! Я скачал на телефон «Лёгкую тренировку английского»! Я на третьем уровне разговоров, но, как я и думал, это сложно. Но я должен пополнить свой словарный запас, так как не все в Римской Католической Церкви и Деснице Господа обязаны разговаривать на японском!

— Э-э-э…

Цучимикадо, слишком далеко шагнувший назад, был похож на человека, который разговаривал с кем-то в первый раз.

— Причём тут английский?

— Э? Если они в Риме, то тогда сойдёт и итальянский. Однако их два миллиарда человек. Поэтому пойдёт и английский, — последовал ответ Камидзё.

Изучение языка было последней вещью, которая пришла бы на ум Цучимикадо, если бы ему нужно было выжить.

Похоже, что Камидзё всерьёз решил вбивать слова в два миллиарда своих противников.

— Ну, я думал о том, что одни слова не пройдут, но, если вложить в них душу, то они должны понять. Нет причины, по которой все будут знать японский так же свободно, как Лидвия или Бьягио. Точнее, они не обязаны говорить друг с другом на японском, поэтому нам не стоит полагаться на подобную вероятность. Вот почему я решил учить английский.

— …

Грохот прокатился по подземному торговому комплексу.

Из-за глупости друга Цучимикадо почти в бессознательном состоянии ударил Камидзё.

Цучимикадо устало покачал головой, проигнорировал парня, катившегося по земле, и вернулся в ресторан с опущенными плечами.

Понятно без слов, что Камидзё Томе не досталось ни одного кусочка мяса из добавки.