С глаз Светы снимают повязку. Первое. что она видит – жуткую ухмылку брата.

- Располагайся, сестренка, - обманчиво сладким тоном говорит Глеб. И толкает ее. Она падает на пол, холодный бетон обжигает голые колени. Рядом лежит маленькая Лена, из-под повязки на глазах бегут слезы.

- Лена, всё хорошо, - Света порывается обнять девочку, забыв, что ее руки сковывают цепи.

- Какая милая сцена, - насмехается брат. – Не зря я выбрал из трех антилоп ту, что помладше.

Они в каком-то ангаре. Старая фабрика или завод. В стороне, на пыльной конвейерной ленте, уселся смуглый мужчина. Иностранец. Черными масляными глазами он буквально пожирает задравшуюся юбку Светы.

Княжна пытается надеть доспех – не выходит.

- О, даже не старайся, Светлячок, – подмечает ее попытки Глеб. - Цепи из морина. Спасибо Адриано за спонсирование дорогого подарка для моей сестренки.

- Говорили уже тебе – никаких имен, - морщится смуглый.

- Прости. Я опять забыл твой позывной, - чешет белую шевелюру Глеб.

- Роджер, - бурчит тот.

- Ну какой из тебя Роджер? Ты же итальянец! - хлопает глазами брат. – Из Южной Сицилии! Если не изменяет память – из района…

- Ох, заткнись, - сквозь сжатые зубы выдавливает Адриано.

Пожав плечами, брат подходит к груде коробок в углу.

- Я так соскучился по семье, Светлячок, - достает он охотничий нож. Его пальцы с любовью гладят клинок.

Высокий, статный, с шевелюрой белых волос, отливающих серебром, брат запросто вскружил бы голову любой девушке. Если бы не безумие в глазах и тесак в руке.

- Тебе нужна помощь, - вздыхает Света.

- Вот именно! – восторженно восклицает Глеб. – Вместо того, чтобы помочь сыну, отец послал меня куда подальше. Мог бы на худой конец в дурке запереть.

- Тебя помещали в психлечебницу, но ты убил санитаров и сбежал.

- А, точно, - брат подходит к Лене и острием ножа задирает ей повязку на лоб. Девочка испуганно сжимается, ее открывшиеся красные глаза блестят от слез.

- Не тронь ребенка! – вскидывается Света, вскочив на колени. – Не опускайся до такого ужаса. Что вы задумали? Хочешь попасть к Осколку?

- Осколок в прошлом, - брат присаживается на корточки, проводит лезвием по волосам Лены. – Мне нужны твои глаза, Светлячок. Но вот беда – вырезать их бестолку. Дьяволы требуют, чтобы жертва была добровольной, – он возносит грустные глаза к потолку.

Лена дрожит под ножом, ее всхлипы от каждого стального касания становятся всё громче и испуганнее. Эти звуки режут слух Светы, как плеть рабскую спину. Ей видится разъяренное лицо Артема, осуждающий взгляд Беса, который он обрушит на нее, если княжна позволит обидеть его любимую сестренку.

- Дьяволы?! – Света подползает на одних коленях к брату и со всей силы бьет его плечом. – Отойди от ребенка ты, чокнутый придурок, я сказала!

Брат от неожиданности заваливается назад и падает на задницу. Слышится хриплый смех итальянца.

От гнева бледное лицо Глеба наливается кровью.

- Ясно – разлюбила братика, значит, - рычит брат. – Тогда сделка, Светлячок. Сделка с дьяволом! Я не трогаю малышку, а ты отдаешь мне свою душу.

- Что ты несешь?! - рычит Света не менее яростно, нависнув над братом разгневанной фурией. Растрепанные белые волосы колышутся от каждого ее крика-слова. - Отпусти меня и девочку, пока отец не снес твою чокнутую голову!

- Снес голову? А мысль, - одним движением Глеб оказывается на ногах. Еще миг и развернув Лену спиной к себе, он приставляет нож к ее тоненькой шее. – Либо твоя душа, либо головка малышки. Решай.

- Душа! – сразу же вскрикивает Света. Неважно, что это за безумная игра, но княжна убережет сестру Беса любой ценой. – Пусть душа, брат, хорошо. Я сделаю всё, только отпусти девочку.

- Оу, самое интересное - делать ничего не нужно, Светлячок, - оскаливается Глеб. – Просто согласись на вечные муки. Твоя душа будет гореть и страдать в тенетах моей воли. Но перед этим ты потеряешь силу и ослепнешь. Твое тело угаснет как однолетний цветок. Представь всё это и просто скажи: «ДА».

Его рука сжимает плечо Лены, и она вздрагивает, как пойманная бабочка.

- Да! – быстро говорит Света, толком не понимая, чем обернется для нее сказанный бред.

Миг – и черное покрывало накрывает весь мир. Княжна хлопает ослепшими глазами. Белый свет потух как свеча.

Вместе с тьмой приходит и страх. Ее руки дрожат, горло немеет от ощущения бездонной пустоты, в которую она падает и падает…

Тьму прорезает мужской крик боли, затем удаляющийся голос брата:

- Похоже, к нам гости. Надеюсь, это мой собрат. Он обещал поиграть со мной в некую игру под названием «Покойник».

И тишина. Только порывистый плач девочки рядом.

Света перебарывает свою душевную слабость. Подумаешь, тьма. Темнота и в Африке темнота. Тут ребенок плачет.

- Лена, подползи ко мне, - зовет негромко. – Обними меня. Вот так, молодец. Всё будет хорошо. Нас спасут. Знаешь, кто?

- Знаю, - отвечает успокоившаяся малышка. – Братик. Он меня уже спасал от мажорки Кати.

- Значит, братик, - соглашается Света.

Девочка прижимается к княжне - щека к щеке. Ощущая жжение Лениных слез на своем лице, Света сама представляет, как в фабрику врывается и спасает…нет, почему-то не отец, даже не Лев Глумилев, глава Службы безопасности рода, а первокурсник Старшей школы простолюдин Бесонов. Не странно ли?

***

За сорок минут до этого.

На выходе из спортклуба сразу даю распоряжения водителю лимузина и Кали.

- Сейчас вы едете в особняк Бородовых, - протягиваю девушке записку с адресом обувной фабрики. – Передашь адрес безопасникам, расскажешь всё, что услышала в каморке Маклауда. Про итальянцев, про оружейников…

- Неужели ты поедешь в их логово один? - перерывает меня Кали.

Недовольно смотрю на нее. Она тут же тушуется, даже пятится на шаг. Еще долго будет помнить того переломанного в спортзале бандита.

- Прости, - говорит она. – Как скажешь, так и сделаю, конечно. Но разве не быстрее будет просто позвонить этой старшей дочери князя и сказать адрес?

- Безопасники могут не поверить телефонному звонку, - отвечаю. – Начнут перестраховываться, разведчиков пошлют кружить на двадцать километров вокруг фабрики, искать засады – и только потеряют время. Сказать им лично в лицо намного надежнее. Я же сам не могу таскаться взад-вперед - Лена не знатная барышня, для похитителей она не имеет ценности, и ее могут убить в любой момент. Справишься сама?

- Уже еду, - кивает Кали, подходит ближе и чмокает в губы. – Только себя тоже сбереги. Не только Лену.

Со вздохом она отстраняется, но я крепко хватаю подругу за талию, прижимаю к себе обратно и крепко целую. Мой жар заставляет ее стонать прямо мне в рот.

- Не волнуйся – твоего парня бережет сам мир. – Ведь он ждет, что я спасу его от Орды.

Не глядя как Кали садится в «Чайку» и уезжает, направляюсь к вырубленному бандиту на асфальте. Шарю по карманам. Бинго! Нахожу ключи с брелоком «Фиат». Значит, к Маклауду за тачкой не пойду. Сберег головорезу нервы.

«Фиат» - это же итальянская машина? Как символично – погибель макаронникам привезет свой же автопром.

Нахожу единственного на всю улицу итальянца. Мотор заводится от дистанционного нажатия кнопки на ключах и тихо жужжит. Отпираю дверь, сажусь, выруливаю на главную дорогу. Мелькают за окнами серые строения промзоны. Солнце выходит из-за облаков и стреляет в глаза. Опускаю солнцезащитный козырек – теперь нормально.

Вообще правильно Кали мыслит, конечно. В другой ситуации сообщил бы Софии адрес по телефону. Но во-первых - я не хочу рисковать жизнью Кали. Хрен знает, сколько фракталов Шприц умял за обе щеки. Возможно, он перещеголял мои шесть. Девчонок - двух Воинов и одного Ученика, между прочим - он уделал голыми руками. Значит, сверхсила точно. Регенерация тоже наверняка. Уже неслабо.

Вторая причина – у безопасников Бородовых нет задачи спасать Лену. Только Белоснежку. Когда они будут врываться в фабрику, то могут запросто изрешетить пулями мою сестренку, если она окажется на линии огня. Даже рука не дрогнет, уверен. Поэтому первым делом спасу сестренку, вынесу Лену из гадюшника, как раз прибудет штурмовая группа князя и добьет выживших. Я и отправил адрес лимузином, чтобы у меня была фора около часа.

Выезжаю за город. Патрульных вроде нет – набираю номер Софии.

- Перун!

- Бес я, - не сдерживаюсь. Достала напоминать, что единственная знает мякотку моей жизни. – Расскажи, что такое Осколок?

- Зачем тебе? – ага, когда дело касается родовой тайны, интонации сразу строже. А где же твое «всё, что хочешь»?

- Прекращай, София. Я спасаю не столько твою, сколько свою сестру, а ты хочешь всё усложнить? Хочешь стать мне поперек дороги?!

- Не хочу, - голос ее слегка ломается. Интересно, какую сцену из Страшного мира вспомнила. Как тираназам шеи ломал двумя пальцами?

- Осколок, София, - сворачиваю на разбитый асфальт. Скоро уже фабрика.

- Ладно. Осколки – это источники родовых геномов, - вздыхает она. - Сотни лет назад огромный метеорит разломился на части, столкнувшись с атмосферой Земли. Его куски разлетелись по всей планете. Те аборигены, что нашли «каплю» каменного дождя, получили силу и основали могучие рода. Бородовы из таких. Благодаря Осколку мои родственники обладают силой менталистов, которую даже жива не способна воспроизвести.

Лес плотно подступает к обочине. Нависшие над дорогой ветви с грохотом стучат по окнам и зеркалам «фиата».

- Но есть и обратная сторона силы, - говорю я, вспоминая слова Шприца. – Алтарный зал – его нужно посещать.

- Да, - немного удивленно подтверждает София. – Если не прикасаться к Осколку хотя бы раз в месяц, то геном начнет убивать носителя. Геном нуждается в подзарядке. Если он недополучает энергию извне, то пожирает внутренние резервы.

Как желудок, который при долгом голоде, ест собственные стенки.

- Чем тебе это помогло? – спрашивает княжна.

- Тем, что не заскучал в дороге, – сбрасываю трубку. – Пока.

Приехал на фабричную дорогу – дальше пешком . Заезжаю за обочину, прямо в кусты. Конечно, днем и слепой увидит торчащий бампер, но уж до восхода не задержусь.

Крадусь по лесистой местности вдоль дороги, держась за небольшой ширмой леса. «Ночное зрение» Мурки очень кстати. Дурацкая ветка не проткнет глаз – уже облегчение.

Пока бреду, раздвигая кусты, в голове складывается примерная картина. Шприца изгнали из рода. Шприцу нужен Осколок, чтобы не откинуть копыта. Почему же Шприц не требует в качестве выкупа за Белоснежку кусок этого самого Осколка? Очень просто – у него есть другой способ выжить, и теперь ему чхать на алтарный зал с метеоритом на пьедестале. Догадались, что это за способ?

Фрактал, вашу ж мать! Да-да, снова.

Наверняка, сосущая силу способка. Причем ее владельца сразу, при встрече, не обобрать. Нужно время, а еще маленькая девочка. Зачем? Чтобы использовать в ритуале детскую кровь? Или угрожать владельцу силы смертью ребенка? Во втором случае владелец силы должен сломаться и добровольно пойти на сделку с Дьяволом…

Контракт Морзаса!

Та еще дрянь. Этот фрактал доставался и мне, но использовал его я только однажды. Когда мой умирающий друг не мог использовать свою силу, чтобы спасти лагерь беженцев от удушающего газа василиусов. Только друг мог выпустить в воздух споры противоядия. Но нанесенные раны не позволяли использовать фрактал. Тогда он заключил со мной контракт, отдав силу. И жизнь.

Людей мы спасли, но в тот день из моих глаз бежали слезы вовсе не радости. Я сберег лагерь и потерял друга.

Кусты расступаются, и «глаза Жамбы» засекают первую жертву. Ученик. Подкравшись сзади, убиваю его точным ударом в висок. Чуть перебарщиваю с силушку – и голова под лыжной маской лопается как тыква. Так, один готов. Судя по мерцанию живы – бывший производственный корпус окружают еще девять. Сплошь Воины и Ученики, и все сейчас без доспехов. Живу экономят. Легкотня.

Это первый вечер в новом мире, когда я действительно занялся кровавой работой. Десять жертв за десять минут – причем трудозатрат с моей стороны почти никаких. Подойти незаметно, вломить в жизненно важные органы одним, максимум двумя ударами – и то только чтобы добить.

Но последний успел меня засечь. Как раз отвернулся от ветра, чтобы зажечь сигарету – и тут я перед ним стою, шкет в джинсах и футболке с эмблемой «СтарТрека». Неловкая пауза.

Затем налетчик орет на итальянском:

- Allarme rosso!

Бью ему в трахею – но поздно, доспех уже надет. Уронив «калаш», противник лишь отлетает на два метра. Пускаю вдогонку паутину. Трассирующие в ночи, словно трещины на эскимо, нити оплетают руки летуна. Резким рывком притягивают его обратно – и встречаю «толчками» в живот и подбородок. Доспех слетает сразу – сам даже удивился. Недолго думая, сворачиваю малому шею и подбираю «калаш». Против такого Дедпула, как я или Шприц, - в самый раз.

Уже не скрываясь иду в производственный корпус. Не зря же именного его охраняли.

Внутри пыльного цеха меня встречают двое. Шприц и итальянец. Бледный и смуглый. Мел и уголь. Камерон Диас и Пи Дидди … Короче, куча ассоциаций не к месту в голове проносится.

О полной противоположности этих двоих кричит не только внешность, но и позы. Итальянец напряжен, ноги на ширине плеч, кулаки сжаты, подняты к лицу, на котором безмерное удивление:

- Какой-то пацан разделал всех моих людей?

- Как селедку без костей, - оскаливаюсь я, поднимая «калаш».

Шприц, наоборот, в расслабленной позе крутит в руке нож.

- Ты пришел поиграть в «Покойника»? – счастливо улыбается он. Ох, Шприц, Шприц, кто же тебя в этом мире так сильно ронял в детстве? В Страшном мире он был другим. Любящий брат, преданный друг, защитник человечества. Таким я его и запомню. А эту опечатку природы замажу красными чернилами и выкину из головы.

- Братик? – тихо доносится из-за загаженной мусором и пылью конвейерной ленты.

По кругу обходя двоих контрастных противников, заглядываю за роликоопору. Сестренка и Белоснежка лежат на полу, обнявшись. Только Лена смотрит мне в глаза и улыбается. Голова Светы повернута в другую сторону. Золотые глаза смотрят невидяще в стальную балку, торчащую перед ее носом.

Сердце мое взрывается кровавым конфетти. Опоздал. Слишком долго шел.

- Артем, - зовет Белоснежка. – Ты, правда, здесь?

- Правда, - с трудом не пускаю в голос рычащие ноты. Для Светы сейчас восприятие всего мира идет через звуки. Мой голос должен быть твердым и спокойным, внушать чувство надежности, а не страха. – Сейчас я вернусь. Это не займет много времени. Сестренка, закрой глаза, - смотрю теперь на Лену.

Малышка послушно захлопывает заплаканные глазки.

Отворачиваюсь и стремительным шагом иду к врагам. Пора этому плохому дню закончиться.

Поднимаю прицел «калаша» к лицу.

- Игра начинается, Шприц.

Снимаю предохранитель, нажимаю спусковой крючок. Автомат выдает в плечо ритмичные толчки отдачи.

Грохот выстрелов заполняет цех. Но словно чья-то рука сносит три пули с прямой траектории и вздергивает в потолок, где свинец рикошетит от стального ригеля и уносится вглубь цеха.

Как ни в чем не бывало, Шприц всё так же стоит и играет с ножиком.

- Оу, мы уже начали играть? – поднимает он на меня взгляд.

Отвод, значит. Хороший фрактал, очень полезный против неодушевленных снарядов. Мои лески тоже бесполезны. Только кулаки, только собственные руки, ну и другие части тела, все время находящиеся под контролем бойца, могут достать бледную физиономию Шприца.

Отбрасываю автомат в сторону. Конечно, неплохо бы в итальяшку пострелять. Но рикошет от его доспеха может задеть девочек. Поэтому действуем как всегда. Старый добрый мордобой.

Судя по утонченной циркуляции, итальяшка – Кмет. Его и атакую первым. Из моих пальцев выстреливают четыре нити и скручивают макаронника по рукам и ногам. Удивления на его горбоносом лице становится еще больше.

- Пацан еще и Кмет? – дергается он, пытаясь сбросить лески.

- Нет, он – мой собрат, - ухмыляется Шприц.

- Кто?

Я налетаю на макаронника и хуком справа отправляю в воздушный кувырок через себя. Ай, костяшки саднит. Быстро машу кистью, сбрасывая остатки боли. Пока разбитые кости сращиваются, Шприц пытается пырнуть меня.

- Так нечестно! Играй со мной!

Упреждаю его - наношу короткий удар ладонью по его летящей руке, между запястьем и предплечьем. Лучевая кость Шприца с хрустом переламывается, нож валится из обмякших пальцев.

Шприц даже не морщится – по спокойным глазам видно, что привык ломаться и вновь собираться. И тактика боя у него уже давно выработана: сразу же отступает, дожидаясь когда кость срастется.

Я и не настаиваю – бросаюсь на Кмета. Главное, его быстрее вырубить, чтобы спину фаерболом не огрел. Тот уже оклемался и нацеливает на меня ладонь. Пускает желтую струю. В смысле из желтого песка.

Ловкость Мурки в помощь. Ухожу в сторону. Итальяшка оказывается многозарядным - песочные столбы летят в меня один за другим. Я, как дворовый кот на проезжей части, лавирую между снарядами, по спирали приближаясь к макароннику. Если завалит тонной песка – накинутся сразу оба и в порошок сотрут.

Тридцать шагов до макаронника, двадцать пят, двадцать…

За десять шагов стреляю нитями и сбиваю Кмету прицел прямо перед выстрелом. Песочная волна расквашивает потолок, корежа металл и дерево. Ускоряю шаг, резкий отскок вбок и «толчок» в подбородок. Еще один в Чело. Махая руками, итальяшка заваливается назад. Тут же подшаг, подножка, толчок – не фрактальный, обычный. Пока он валится, захватываю правую руку выше локтя. Чтобы был полный контроль над рукой, использую захват большого пальца у запястья.Я оказываюсь сзади, мы падаем на пол.

Поднявшаяся пыль скрипит на деснах. Поверх затылка Кмета вижу, как к нам со всех ног мчится Шприц. Все еще не наигрался, бедняга.

С двумя сразу не сдюжить, поэтому резко переношу захват у локтя еще выше, чтобы трицепс Кмета оказался у меня под мышкой. Обездвиженный, прижатый лицом к полу, он пытается достать меня песком, но блокирую стреляющее запястье, прижимая к бедру ноги. Желтая волна уносится мимо.

Одной рукой быстро сыплю ему «толчки» в затылок. Тем временем Шприц уже близко. Мы действуем в одном ритме. Он делает шаг, я - «толчок». Шаг – «толчок». Шаг – «толчок».

Доспех Итальяшки не выдерживает раньше. От облегчения я опять перебарщиваю с ударом в скулу. Блин, теперь безопасники Бородовых не смогут опознать его лицо.

Ладно, один готов. Теперь самый интересный экземпляр.

Вскакиваю, но Шприц уже оказывается слишком близко, чтобы хорошенько ему врезать. Ухмыляясь, безумец обхватывает меня руками, крепко сжимает.

- Попался!

- Лучше бы ты обнимал горящую избу, - принимаю схватку.

Откидываю голову назад и резко дергаю обратно, расквашивая Шприцу аристократический нос. Хрящ сразу регенерирует. Я снова разбиваю его. И снова.

- А-а-а! – орет Шприц, руки его чуть отпускают меня.

Нос ему не часто ломали, раз так надрывается. А рот?

Проламываю лбом челюсть – и он окончательно выпускает меня. Ударом правой разбиваю ему скулу. Он падает как мешок с мукой.

- Хреновый из тебя Дедпул, - пинаю в локтевой сгиб.

Рука ломается и провисает как плеть.

- Игра идет на славу, - усмехается Шприц разбитым ртом.

Затыкаю его, взяв за голову и долбанув о бетон. Шприц орет, и я продолжаю молотить его череп об пол. Будто дятел долбит: тук, тук, тук. Затем к этим звукам присоединяется и хруст ломающихся костей.

На миг я застываю. Мимолетное сомнение охватывает меня. Неужели я убью этого беловолосого парня. Это же Шприц! Мой друг!

Это он заключил со мной контракт Морзаса в Страшном мире. Это он спас лагерь беженцев от газа василиусов. Спас ценой своей жизни. А я снова убью его?

Но по-другому Белоснежку не спасти. Контракт будет сосать жизненные соки из Светы, пока брат или сестра не умрет.

Мне остается лишь попрощаться с давно умершим другом.

- Ты и мне был почти братом, - говорю те слова, которые так и не сказал в Страшном мире. – Надеюсь, в следующей жизни мне уже не придется убивать тебя.

Единственный, кто заключил сделку с Дьяволом, – сам Шприц.

Ребром ладони я разрубаю Глебу шейные позвонки. Словно гильотиной. Силой удара отломанная голова откатывается в сторону от разорванной шеи.

Выпущенные фракталы сразу пронзают мое астральное тело. Я опрокидываюсь на пол, пережидаю боль обретения новой силы.

Кто-то из демоников сказал, что души демонов не успокоятся, пока не соберутся в одном владельце, и он своей мощью не перевесит весь остальной мир. Глупость это, по-моему.

Наконец онемение тела проходит, кряхтя поднимаюсь.

Когда подхожу к конвейерной ленте, Лена все еще сидит с закрытыми глазами.

- Открывай глазки, сестренка, - говорю притворно бодрым голосом – больше для ушей Светы.

- Братик! – пищит Лена,хлопая ресницами. – Я знала, что ты меня спасешь!

- Артем, - оборачивается на звук Белоснежка. – Где брат и бандиты?

- Все ушли, Света. Все ушли.

В мир иной.

Девушка прикусывает губу, слезы блестят на ее пустых глазах, но она выдерживает боль и не плачет.

Сначала развязываю веревки на руках Лены. Затем срываю цепи с запястий Белоснежки.

Потирая кисти, Света опускает голову.

- Мой брат…он ослепил меня… Но Глеб не всегда был плохим. Часто в детстве он забирал у меня игрушку, а на следующий день возвращал. Может быть, и мои глаза бы он вернул.

- Уже, - говорю. – Он уже вернул тебе их. Через день-два ты снова будешь видеть.

Контракт Морзаса разорван, значит, отток жизненной силы Светы прервался. Восстановление внутренних органов произойдет со времени.

Света больше не сдерживается. Кристально-чистые слезы стекают по бледному лицу. Я прижимаю ее голову к своему плечу и глажу по серебряным волосам.

- Спасибо, - плачет она. – Спасибо, Артем, что… уговорил его.

- Твой брат сам хотел этого в душе, - вру, и Белоснежка, понимая, что я вру, еще сильнее вжимается мокрым лицом мне в шею. Сейчас ей нужна именно эта ложь.

- Спасибо!

- Позволь взять тебя на руки – так мы быстрее выйдем отсюда.

- Да, делай, что нужно.

- Подогни ноги.

Она слушается. Беру Белоснежку под бедра и за спину, поднимаю. Замечаю, что юбка задралась и трусики видно – поправляю подол. Света ощущает мои пальцы на бедре, вздрагивает, но ничего не говорит. Только руками обвивает мою шею крепко-крепко.

- Снова как невесту, - вдруг шепчет она.

- Что?

- Нет, ничего, - тут же отводит Света слепой взгляд.

А я усмехаюсь, тоже вспомнив шутку Олега, когда нес с полигона подвернувшую ногу Белоснежку.

- Так, Лена, головой по сторонам не крутим, – еще не хватало, чтоб сестренка увидела трупешники. – Иди прямо к дверям, понятно?

- Хорошо, братик.

- Шагом-марш!