Алиса, уже зная, куда идти, быстро вернулась в «темницу» и, стянув с головы опостылевшую вуаль, вытерла пот со лба.

— Ужас! — простонала она, жалобно посмотрела на взволнованную Лору и добавила: — Я там такого натворила… Зато теперь на обеды звать точно не будут!

Советница мрачно спросила:

— Что натворила-то? Надеюсь, нас совсем без еды не оставят?

Алиса помрачнела:

— Ох ты! Об этом я и не подумала…

Лора вопросительно посмотрела на гитару:

— А это что?

Алиса расплылась в довольной улыбке и погладила инструмент.

— Трофей! Заберу с собой, а то у гитары Пола лопнула струна.

Лора непонимающе передёрнула плечами и протянула Алисе влажную одежду помощника конюха.

— Переодевайся.

Кивнув, Алиса положила инструмент и принялась стягивать платье. Каким бы красивым оно ни было, так здорово избавиться от неудобного вороха расшитой ткани! Казалось, все детские мечты о принцессах и пышных нарядах растворились, не выдержав реальности этого нереального мира. Даже мокрые шмотки Пола показались удобными после всех этих кринолинов. При воспоминании о том, как беспомощной черепахой дёргалась под ногами равнодушного Клода, Алиса содрогнулась и поклялась себе, что больше никогда не позволит так себя унизить. А для этого нужно избегать таких вот нарядов…

— Дорогу Светлому господину!

Алиса и Лора одновременно вздрогнули и испуганно уставились друг на друга.

— Что же ты натворила? — восхищённо прошептала Лора, и Алиса вдруг ощутила, что советница стала смотреть на неё с уважением, это было даже приятно.

Двери распахнулись, и в «темницу» ворвался Клод. Волосы его развевались, глаза сверкали, ноздри раздувались. При виде разъярённого господина Алиса невольно попятилась и, закрывшись гитарой, прижалась к стене. В кресле вяло пошевелился Пол и, сонно моргая, хрипло спросил:

— Что случилось?

— Что случилось? — воскликнул Клод, приближаясь к растерянному помощнику конюха, и Лора бросилась наперерез, закрывая «госпожу» собой.

Пол, казалось, только что понял, что перед ним Светлый господин. Побелел, как полотно, схватил подол платья и натянул себе на голову так, что стали видны кружевные панталоны. Стражники, сопровождающие Клода, как по команде застыли и развернулись лицами к двери. Но сам Светлый господин, казалось, ничего не замечал перед собой. Лицо его пылало яростью, пальцы то и дело сжимались в кулаки. Алиса недоумённо перебирала в памяти события обеда: что она такого натворила? Может, она выбила той тётке глаз? Или декольте, куда она попала, принадлежало кормилице Клода? А может, осознав унижение, господин решил плюнуть на свадьбу и поквитаться с Тёмной госпожой собственными руками? Испуганно пискнув, Алиса села на пол, прижимая к себе инструмент.

— Что вы себе позволяете?! — крикнула Лора, закрывая своим телом боязливо сжавшегося в кресле Пола. — Даже Светлый господин не имеет права врываться в покои благородной девушки…

— Благородной?! — рявкнул Клод, и ноги Пола затряслись так, словно парня било током. — Мне доложили, что Тёмная госпожа пустила в свои покои мужчину! Это так ведут себя благородные девушки?

Лицо Лоры удивлённо вытянулось:

— Мужчину? — И тут же она взвилась в праведном гневе: — Да как вы могли поверить грязным слухам?!

Клод проговорил сквозь зубы:

— Стража! Приказываю немедленно обыскать темницу. Мужчину убить на месте!

Раздался протяжный стон, тело Пола обмякло. Парень стёк с кресла и растянулся на ковре. Советница при виде его белого лица вскрикнула от ужаса и, чтобы скрыть его от взора Светлого господина, бросилась на колени, прижимая к груди голову помощника конюха.

— Госпожа потеряла сознание! — взвыла она. — Как вы могли подумать о бесчестии! Здесь только мы с госпожой!

Стражник, деловито снующий по комнате, заметил Алису, которая дрожала, пытаясь скрыться за гитарой. До неё только дошло, что она-то сейчас в мужском наряде, и, возможно, её убьют на месте! Стражник протянул руку и, схватив Алису за шиворот, приподнял её над полом:

— Нашёл!

Та, задыхаясь, пыталась отмахнуться от него гитарой. Клод удивлённо посмотрел на нарушителя, а Лора тем же тоном проговорила:

— Здесь только мы с госпожой и этот маленький мальчик с гитарой!

Затрещала ткань, и Алиса свалилась на пол в одной рубашке, а остатки кафтана без рукава покачивались в руке растерянного стражника. Клод ткнул пальцем:

— Ты?! Как здесь оказался, стервец?

Гнев на его лице, казалось, растаял, на скулах заиграл румянец, глаза влажно заблестели. Алиса, прикрываясь инструментом, пискнула:

— Госпожа позвала…

Лора тут же подхватила:

— Да, Тёмная госпожа заскучала и позвала музыканта!

— Музыканта? — нахмурился Клод. Царапнул взглядом по гитаре и нахмурился: — Так ты умеешь играть?

Лора, воспользовавшись тем, что все отвлеклись на Алису, затащила бесчувственного Пола обратно в кресло и, прикрыв лицо юбками, кинулась к Клоду:

— Он ещё не успел ничего сыграть! Госпожа только вернулась с обеда…

— Это я знаю, — отмахнулся от советницы Клод и усмехнулся: — А я-то недоумевал, зачем ей гитара! Не могла попросить, упрямица, сохраняла свой странный обет молчания… Зато устроила глупое шоу. — Нахмурился: — Всё же мне непонятно… Она могла бы насладиться музыкой за обедом, зачем было красть гитару? — Двинулся к Алисе и холодно приказал: — Если действительно умеешь — играй!

— Но господин! — воспротивилась Лора.

— Или сыграет, — перебил её Клод, — или умрёт. — Не отрывая от Алисы раздражённого взгляда, иронично добавил: — Кажется, я догадался, о какой великой любви ты говорил, когда поклялся её ждать…

Лора переводила растерянный взгляд с Алисы на Светлого господина, лицо её побелело, руки затряслись. Стражник послушно вытащил меч и приставил острие к горлу ложной госпожи, советница упала на колени и воздела руки:

— Признайся!

Клод царапнул Алису злым взглядом так, что она вжалась в стену.

— Признаться? В чём? — Сузил глаза и тут же понимающе ухмыльнулся: — Что влюблён в Тёмную госпожу? Так вот почему ты вызвался отнести послание! — Улыбка тут же сползла с его губ, глаза потемнели, по щекам затанцевали желваки. Алиса почему-то почувствовала себя предательницей, хотя ничего и не сделала. Клод отвернулся и тихо приказал: — Убить!

Советница подползла на коленях к Клоду и, вцепившись в него, завопила:

— Милости Светлого господина! — Глядя, как стражник замахивается, поспешно проговорила: — Послушайте же, это…

Алиса провела большим пальцем по струнам, и все замерли. Покосилась на занесённый над головой меч и, судорожно сглотнув, прижала пальцы к грифу гитары да сыграла пару аккордов. Клод дёрнулся всем телом, рявкнул:

— Стоп!

Алиса, прижав ладонь к струнам, испуганно замерла, но Светлый господин смотрел не на неё, а на стражника.

— Покинуть покои госпожи!

Тот послушно убрал меч в ножны и, подхватив с пола копьё, двинулся к выходу. Второй стражник тоже вышел, двери закрылись. Клод присел на корточки и задумчиво посмотрел на Алису.

— Так советник был прав, музыка доносилась со стороны конюшни…

Лора, прижав ладонь ко рту, не отрывала от Алисы изумлённого взгляда, словно та внезапно превратилась в феникса, сгорела и воскресла. Клод положил руку на плечо Алисы, привлекая внимание, и широко улыбнулся:

— Иди за мной.

Поднялся и, не удостоив Лору или переодетого Пола ни извинениями, ни взглядом, спешно покинул покои. Советница схватила Алису за руку:

— Ты умеешь играть?!

— Ну да, — недоумённо моргнула Алиса.

— Ты же девушка, — ахнула Лора и тут же испуганно прижала руки ко рту и покосилась на открытую дверь.

— Кричи громче, — проворчала Алиса и нервно потёрла шею, на которой красовалась алая полоса — след от острого меча, которым ей едва не снесли голову. — А то ещё не все слышали!

— Пол! — нетерпеливо рявкнул Клод из коридора.

— Я! — одновременно откликнулись Алиса и очухавшийся парень.

— Заткни его, — шикнула Алиса и крикнула: — Уже иду, Светлый господин!

Выскочила из «темницы» и торопливо прикрыла за собой тяжёлую дверь, чтобы ни стражи, ни Клод ни о чём не догадались. Светлый господин махнул рукой:

— Следуй за мной.

— А куда? — спросила Алиса, но тот не ответил.

Она покосилась на застывших у дверей стражников, скривилась при воспоминании, как один из них едва не лишил её жизни, и поклялась отомстить. Как, неизвестно, но она обязательно отплатит… Да хотя бы попросит у волшебницы порошок, сжирающий металл, да незаметно посыплет эти доспехи, пусть он голышом побегает с палкой от копья наперевес! Усмехнувшись мечтам о жестокой мести, Алиса потопала следом за высокой фигурой Клода.

Кстати о порошке… Надо бы как-то узнать, сумела ли северная волшебница изобрести порошок, который превратит камни в песок. Лора вроде может покидать «темницу», стоит ли послать советницу в Чёрный замок? Ах, как изящно смотрится Клод со спины! Длинные волосы рисуют на широкой спине волнообразные узоры, а упругая попка так и притягивает взгляд… Алиса вздрогнула: о чём это она? Ах да! Порошок… Кстати, а зачем ей этот порошок?

Клод замер у высоких дверей и кивнул стражникам, которые тут же отворили их.

— Заходи.

Алиса осторожно вошла в большой зал, и взгляд её тут же наткнулся на кровать, которая занимала едва ли не половину помещения — настолько огромная она была. То, на чём спала она в «темнице», по сравнению с этим чудовищем было мелкой софой… Вздрогнув, Алиса отступила, наткнулась на господина и испуганно метнулась в сторону.

— Что? — приподнял брови Клод.

— Это что? — дрожащим голосом спросила Алиса. — Твоя спальня?!

Клод недовольно обернулся на стражников, которые закрывали двери, и пробурчал:

— Кажется, я просил, чтобы при посторонних ты обращался ко мне формально!

— Прости, — пискнула Алиса. Она прижалась к закрытым дверям и затравленно попросила: — А можно я вернусь в конюшню? Мне надо работать…

Светлый господин милостиво махнул рукой:

— Разрешаю тебе не работать сегодня. — Он подошёл к кровати и, стянув с себя бордовый сюртук, бросил на узорчатое покрывало. Алиса нервно сглотнула, а господин уселся в одном из двух обитых бархатом кресел и кивнул: — Подойди. Я хочу получить удовольствие.

Алиса прижала к груди инструмент и пробормотала:

— Может, не надо?

— Надо, — сурово кивнул Клод. — Не всё же Тёмной госпоже наслаждаться твоим талантом…

Алиса опустила глаза и посмотрела на дрожащий в руках инструмент, её осенило:

— Так вы хотите послушать, как я играю?!

— Словно есть другие варианты, — иронично хмыкнул Клод, и тут же лицо его вытянулось, господин сурово рявкнул: — Ты о чём подумал, стервец?! И вообще, почему опять не слушаешься? Я же разрешил неформальное отношение, когда мы одни. — Милостиво кивнул и, указав взглядом на второе кресло, приказал: — Садись и играй!

Алиса, дрожа всем телом, приблизилась и, опустившись на самый краешек кресла, приладила гитару на колено. Склонив голову, провела пальцами по струнам, размышляя, что бы сыграть, в памяти возник шедевр отечественной эстрады, и Алиса, улыбнувшись, прижала к грифу пальцы левой руки. Полилась светлая печаль той музыки, которая трогала струны не только гитары, но и души слушателей. Когда наступила тишина, Клод прошептал:

— Что это? — Лицо господина словно осветилось изнутри, глаза влажно заблестели, голос прерывался. — Не слышал ничего прекраснее…

— Это песня, — понимающе улыбнулась Алиса. — Одна из моих любимых.

— Песня? — заинтересовался Клод. Он поднялся, пересел на ручку кресла, в котором сидела Алиса, склонился и, протянув руку, осторожно прикоснулся к гитаре, словно к волшебному существу. — Спой её!

Алиса прикрыла веки, руки привычно легли на струны непривычного инструмента, снова полилась музыка. Проигрыш, волшебные звуки которого всегда завораживали и заставляли сердце сладко сжиматься, закончился, и Алиса запела:

— Под небом голубым есть город золотой

С прозрачными воротами и ясною звездой…[1]

Не открывая глаз, она пела, а сердце так и сжималось от тоски. В этот раз она не думала о сказочных странах и волшебных сказках, как было раньше. Сейчас Алиса представила их маленькую квартирку, и как мама, подперев рукой голову, слушала игру дочери. И грязный гараж, где они с группой часто репетировали эту песню. И небо… голубое, слегка задымлённое, небо над родным городом. Небо её мира…

Щёки тронул холодок мокрых дорожек, голос порой прерывался, но Алиса продолжала петь, глотая слёзы, терзая сердце тоской по обычной жизни.

…Чей так светел взор незабываемый!

Всхлипнула, шмыгнула носом и, перебирая струны в завершение песни, открыла глаза. Клод, нависнув над ней, смотрел на Алису так, словно, пока она пела, над господином потрудился гипнотизёр: увеличившиеся зрачки глаз почти скрыли радужку, из приоткрытых губ вырывалось тяжёлое дыхание, на лице застыло благоговение… Такого благодарного слушателя у неё никогда не было. Казалось, он прочувствовал каждую ноту, все эмоциональные оттенки, которые хотелось передать, посмотрел на мир через призму её творчества…

— Прекрасно, — прошептал он. — Волшебно…

Сердце пропустило удар, тело замерло, благодарность разлилась по жилам горячей лавой, стало очень тепло в груди. Клод при первой же встрече поразил её своей красотой, а в это мгновение он показался ей совершенством и внутренне, словно их души соприкоснулись и спелись. Алиса, не отдавая себе отчёта, потянулась к его полуоткрытым губам, касаясь осторожно, словно к лепестку розы, вдыхая аромат нежности. Казалось, он ответил на поцелуй. Стук сердца, второй…

Клод вздрогнул и, едва не скатившись с кресла, замер в паре метров. Прикоснулся кончиками пальцев к своим губам и грозно посмотрел на неё.

— Ты что творишь?! — зарычал он так грозно, что Алиса спрыгнула с кресла и, мгновенно спрятавшись за спинкой, прижала ладонь ко рту. — Ты сумасшедший?

— Прости, — пискнула Алиса, ругая себя за несдержанность. Как она могла поцеловать мужчину, притворяясь мужчиной сама? А что, если господин прикажет стражникам убить чокнутого помощника конюха? — Прости, я сам не понял, как это произошло! Словно само собой… И мне показалось, ты…

— Что я?! — рявкнул Клод, и Алиса зажмурилась, подавившись остатками фразы. — Говори прямо!

Она хотела сказать, что он тоже виноват, — ведь ответил же на поцелуй! — но подумала, что не стоит раздувать пламя. Светлый господин выпрямился и, заложив руки за спину, задумчиво посмотрел на неё: казалось, Клод взял себя в руки. Алиса, посекундно вздрагивая, осторожно вышла из-за кресла и подняла лицо, стараясь не отводить взгляда от глаз господина.

— Мне показалось, — смело проговорила она, — что ты превратился в красивую девушку! А мои песни всегда открывают лёгкий путь к девичьим сердцам…

— А, — облегчённо выдохнул Клод и покачал головой: — Так ты действовал по привычке. Словно сладкоголосая сирена, усыпляешь красивыми песнями, а затем пожинаешь плоды… Меня только удивляет, как ты до сих пор девственником остался?

Алиса улыбнулась:

— Я же говорил, что жду свою единственную, которая получит и сердце, и тело!

Клод рассмеялся и, приблизившись, неожиданно провёл рукой по её волосам, взъерошив их.

— Ну точно больной романтик! — Улыбка его растаяла, взгляд коснулся губ Алисы, господин помрачнел. — И меня с ума сводишь!

Алиса растерянно моргнула, а Клод скрипнул зубами и, схватив её за шиворот, вдруг потащил к дверям.

— А ну, проваливай!

Алиса, не понимая, с чего он снова разозлился, едва успевала переставлять ноги, Клод вышвырнул её из спальни и захлопнул дверь. Стражники, казалось, не обратили внимания на то, что из покоев Светлого господина едва не вылетел пацан с гитарой, блестящие фигуры так и остались неподвижными. Алиса, подтянув инструмент, с трудом поднялась и, потирая ушибленное место да вполголоса костеря Клода неправильным русским, поплелась по коридору.

Желудок заурчал, и Алиса потёрла плоский живот. Конечно, хорошо быть такой стройной, но даже стройняшкам нужно что-то есть… хоть иногда! Пожалела, что не попыталась перекусить, скрывшись вуалью. Стерпел же Клод её выходки с метанием еды, сдержался бы и при несоблюдении этикета приёма пищи. Или нет? Вон как Лора переживала, не хотела Пола отпускать, даже её притащила… Алиса замерла и, прижав к себе гитару, оглянулась: а вдруг ещё не успели убрать со стола? Хоть кусочек хлебушка взять! А там был хлебушек?

— Вот и посмотрю, — проворчала Алиса, уверенным шагом возвращаясь в зал. — А то из-за этой дурацкой вуали ничего не было видно…

Стражники, сверкая, словно начищенные чайники, украшали каждые двери неподвижными столбами, то есть самими собой, но никто из них даже не взглянул в сторону Алисы, и она беспрепятственно вернулась в зал, где ещё недавно стоял длиннющий стол, уставленный различными яствами. Но у дверей неожиданно столкнулась с шумной группой музыкантов. Те обернулись и, окинув её ревнивым взглядом, смолкли.

— Ты ещё кто? — недружелюбно спросил толстяк с рыжей шевелюрой.

Не успела Алиса придумать ответ, как патлатый паренёк с длинным носом, невежливо тыкая пальцем, закричал:

— Это же моя гитара!

Он угрожающе двинулся на неё, Алиса, отпрянув, скрылась за стражником и завела гитару за спину.

— Ничего подобного! — возразила она.

— А ну отдай! — верещал носатый. — Знаешь, сколько она стоит?

Потянул её за подол рубашки, пытаясь вытащить из-за стражника, Алиса отчаянно вцепилась в скользкую кирасу, как светлый страж вдруг опустил копьё, направив острие на парня, и тот испуганно отшатнулся.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Алиса, но страж отпихнул и её. Потрясая копьём, прогудел:

— Не прикасаться!

Алиса поспешно подняла руки:

— Договорились! Но всё равно спасибо.

Тут двери открылись, и на пороге возник сухонький старичок с козлиной бородкой.

— Господин Ронни, — бросился к нему рыжий толстяк, — прошу, выполните своё обещание! Мои люди лучшие из лучших! А этот молокосос… не знаю, кто его порекомендовал, но он слишком молод, чтобы хорошо играть. Мы же готовились, старались…

— Ага! — неожиданно для себя отозвалась Алиса. Уж она знала таких пронырливых гадов, которые давили молодые таланты, двигая голимый ширпотреб. — Пальцы в кровь истёрли, небось, болезные!

— А он ещё и мою гитару украл! — наябедничал патлатый пацан, но толстяк на него цыкнул.

— Ты кто? — подозрительно сощурился Ронни. — И кто тебя прислал?

— Я гитарист! — гордо выпятила грудь Алиса. А что? Нечего на неё свысока смотреть! Да и попасть в зал, откуда так головокружительно пахнет едой, очень хочется! Громко добавила: — Кстати, меня рекомендовала не кто-нибудь, а сама Тёмная госпожа! — Она не отказала себе в удовольствии и метнула многозначительный взгляд на патлатого, тот побелел и, прикрыв рот рукой, отшатнулся. Вот и отлично! Не будет больше на гитару претендовать. Довольная произведённым эффектом, добавила: — Вы никогда не слышали ничего подобного! — Вспомнила реакцию Тео и Клода на её игру и довольно ухмыльнулась: — Сегодня работаю за еду, но далее буду брать звонкой монетой!

— Наглый какой! — ахнул носатый пацан, оставшийся без гитары. — Врёт и не краснеет!

— Вот и проверим, — сдержанно улыбнулся старик и приглашающе махнул рукой: — Устроим состязание!

Алиса, возложив отвоёванную гитару на плечо, степенно двинулась в зал, но едва не была смята музыкантами, бросившимися к столу. Оказалось, там уже мало что осталось. Видимо, после обеда Светлого господина с невестой к еде приложились те господа, что терпеливо ждали у стены. А уж таким проходимцам, как музыканты, мало что досталось… Понятно, почему они толпились у дверей — ждали, пока господа откушают! Алиса подорвалась с места, но когда добежала до стола, уже ничегошеньки не осталось: толстяк запихивал в рот остатки еды, не обращая внимания, что та надкусана, — а порой и пожёвана! — и, кажется, сам глотал не жуя.

Уныло потоптавшись около опустевшего стола, ловя на себе победные взгляды музыкантов, Алиса разозлилась. Развернулась к старичку и заявила:

— Пока они жуют, господин, я начну! Не терять же ваше драгоценное время…

Толстяк попытался возразить, но лишь подавился и закашлялся, лицо его побагровело, глаза выпучились. Рядом с Ронни столпились взволнованные предстоящим событием благородные господа. Возможно, турниры среди музыкантов в Белом замке проводились нечасто. Тем более стоит показать зазнавалам, что такое конкуренция! Алиса сняла со спины гитару и, встав посередине зала, ударила по струнам и громко запела злым голосом:

— I love rock n’roll! So put another dime in the jukebox, baby…[2]

Зал огласил дикий визг, — не только женский, но и мужской, — господа повалились на пол все как один, закрываясь кто тарелками, кто юбками. Алиса недоумённо прижала струны и спросила:

— Вы чего это? — Посмотрела на гитару. — Вроде хорошо настроена…

— Это же заклинание! — запричитал невысокий мужчина в светлом кафтане.

Паникующие господа кричали всё громче:

— Он волшебник Тёмной госпожи!

— Мы все умрём!

— Музыка исцеляет, а не убивает! — перебирая струны, возразила Алиса.

Развернулась, чтобы успокоить нервных господ, и подскочившие было стражники отпрянули, ощерившись копьями. Музыканты испуганно забились под стол, толстяк проревел на весь зал:

— Не убивай меня, волшебник! Милости неизвестного волшебника!

Господа, стоя на коленях, тоже подвывали:

— Милости неизвестного волшебника!

— Да не собираюсь я никого убивать! — разозлилась Алиса. — Это же великая песня! Она поднимает настроение, даёт силы жить, а вы… Эх!

В сердцах махнула рукой: тёмный народ в Белом замке! Одна дама подползла к её ногам и ухватила за щиколотку, Алиса удивлённо посмотрела на перекошенное лицо, с ужасом понимая, что это она сама в образе Тёмной госпожи зафинтилила ей в глаз куском еды.

— Милости волшебника! — жалобно простонала дама. — Ты сказал, что твоя чудесная музыка исцеляет. Это правда? Смотри! — Она указала на опухший глаз. — Это Тёмная госпожа наколдовала… Даже знахарь не взялся меня исцелить! Трус… Но не могу же я, благородная госпожа, ходить кривой? Милости волшебника…

Алиса присела на корточки и осторожно прикоснулась к заплывшему глазу. Ощутив укол совести, смущённо проговорила:

— Музыка тут не помощник. Чаем попробуйте промыть… и на ночь примочку сделайте.

— А что это? — с надеждой спросила дама, глядя на Алису так подобострастно, что та поёжилась. — У тебя с собой эти зелья, великий волшебник?

— Нет, — разочаровала её Алиса и поднялась. — Где тут кухня? Может, найду что-то похожее.

Женщина подскочила и потянула её за собой, Алиса, сопровождаемая настороженными стражниками, послушно потопала за пострадавшей. На кухне она восторженно цапнула ароматную булочку и, жуя, приказала удивлённым поварятам:

— Тащите чай!

— Что господину надо? — удивился юноша.

Из подсобки показался дородный повар и, отодвинув поварёнка, пробасил:

— «Тащитечай» нет в меню, господин!

Алиса сдержанно скрипнула зубами и спросила как можно нежнее:

— А чай? Чай! Есть у вас чай? Листья такие, чайные, их сушат, потом заваривают, а отвар пьют!

Толстяк важно кивнул и махнул рукой, указывая на ряд керамических бочонков:

— Здесь травы для напитков!

Алиса двинулась к баночкам, приподнимая крышечку за крышечкой, нюхала содержимое, пока не нашла нечто похожее на запах чая. Во всяком случае танин в сушёной травке присутствовал, а именно он и нужен воспалённой слизистой. Цапнула горшочек и приказала:

— Кипяток!

Её тут же подвели к огромной кастрюле с кипящей водой: такое ощущение, что они тут собирались сварить собственного повара… целиком! Алиса подхватила какой-то ковшик и зачерпнула немного воды, кинула туда щепоть тёмной травы и поболтала, наблюдая за тем, как постепенно вода окрашивается в насыщенно-коричневый цвет. Любопытные поварята столпились вокруг, толстый повар, заметив в дверях Ронни, стушевался под его цепким взглядом и исчез с кухни. Старик поднял руку, и стражники опустили копья. Алиса перелила отвар в тарелочку и подула на кипяток, остужая. Когда отвар стал тёплым, протянула посуду тётке с опухшим лицом:

— Опустите лицо и постарайтесь поморгать пострадавшим глазом в воде.

Та растерянно взяла тарелку, покосилась на галдящих поварят и, помявшись, всё же опустила лицо так, чтобы глаз погрузился в отвар. Через пару минут выпрямилась, глаз её алел лопнувшими сосудиками, но был открыт, а в тарелке мутно плавали мелкие кусочки от снаряда Алисы.

— Я вижу! — воскликнула она и, бросив тарелку прямо на пол, схватила Алису за руки. — Ты великий волшебник!

— Только волшебники не исцеляют, — проворчал один из поварят, кидая на Алису настороженные взгляды. — Скорее наоборот…

— Ты великий знахарь! — тут же поправилась госпожа и, взволнованно прижав руку Алисы к груди, прошептала: — Проси что хочешь!

Алиса нервно покосилась на декольте пострадавшей, куда та едва не засунула руку знахаря, и торопливо проговорила:

— Возьму деньгами!

Госпожа явно расстроилась, стражники вдруг вытянулись и гулко стукнули копьями о пол, поварята все как один опустились на колени, кто-то возопил:

— Милости Светлого господина!

Алиса вздрогнула и попятилась: мало ли что Клоду опять в голову взбредёт… Вдруг снова прикажет стражникам убить её? Надо валить! Она прижалась к стене и, тихонько отступая, пригнулась, пробралась к какому-то небольшому отверстию, но неловко задела этажерку с сотней баночек, над ней что-то загремело, рядом посыпались склянки, в воздух взмыли цветные облачка. Алиса ощутила, как свербит в носу, не сдержавшись, чихнула и, покачнувшись, провалилась в то самое отверстие.

Кубарем покатилась по камням, пачкаясь обо что-то склизкое. Пахло противно и кисло. Алиса, пытаясь зацепиться за что-нибудь, мрачно выругалась: похоже, это сток для помоев! Что может быть хуже? Только она про это подумала, как послышался треск дерева. Алиса застонала: с таким трудом добытая гитара сломалась? Лаз закончился, и она в полной темноте упала во что-то мягкое. Ощущая ладонями нечто скользкое, поморщилась и поспешила отползти в сторону, туда, где ощутила холодный камень.

Первым делом вытерла руки о штаны, стянула со спины гитару и ощупала её, пытаясь понять, насколько та повреждена. Может, из двух она сможет создать одну? В чужом мире и без музыки она не выживет! Вспомнив испуганно вытянувшиеся лица, когда она заиграла известный хит, провела по струнам. Облегчённо выдохнула: гитара не сильно повреждена, звук хороший! Довольно ухмыльнулась и затянула:

— Я люблю рок-н-ролл! Брось в автомат монетку, детка!

Вдруг по полу что-то, звеня, покатилось, стукнулось о сапог, Алиса присела и под пальцами ощутила кругляш. Спина похолодела, волосы на голове зашевелились.

— Кто здесь? — деревянным голосом спросила она.

Но ответом была мёртвая тишина. Ни шороха, ни дыхания — никого тут нет, даже мышей. Отважившись, Алиса повесила гитару на спину и, вытянув руки, прошла вперёд. Когда дрожащие пальцы коснулись холодного камня, остановилась, пошарила по стене, повернулась направо и по часовой стрелке обошла небольшое пустое помещение. Странно… Если бы это было помойкой, то была бы дверь, через которую выносили бы мусор. А если двери нет, то Алиса бы утонула в помоях… не говоря о жутком смраде, который бы шёл из лаза. Нет, действительно странный каменный мешок. И откуда появилась монетка? Может, кто-то в кухне выронил, и она попала в тот же лаз, в который свалилась Алиса?

По шее прокатился холодок: это же чужой странный мир, в котором летают драконы и существуют волшебники! Те господа так испугались незнакомых слов… Но это английский, просто английский, а никакие не заклинания! Или нет? Алиса, содрогаясь, словно от холода, медленно взяла гитару в руки и, ударив по струнам, тихо затянула припев: «I love…»

Замолчала и прислушалась. Ничего не произошло. Усмехнулась: волшебство? Какая глупость! Денежку уронили…

— Я люблю рок-н-ролл! — посмеиваясь, промурлыкала она, размышляя, как же выбраться отсюда. — Брось в автомат монетку, детка!

Что-то звякнуло, и мысли вылетели из головы. Алиса, закинув гитару на спину, быстро опустилась на колени и пошарила вокруг. Когда нащупала пальцами ещё одну монетку, растерянно уселась и, скрестив ноги, ахнула:

— Так это волшебство! Только петь надо на русском… Или это не русский? Божечки, я до сих пор даже не задумывалась, на каком языке разговариваю! И думаю… — Тут её осенила идея. — Думаю, стоит попытаться! Так, что там у нас в репертуаре?..

Вновь взяла в руки инструмент и, перебирая струны, пыталась вспомнить хоть что-то. Встрепенулась и, положив на гриф напряжённые пальцы, запела:

— Я в сотый раз опять начну сначала, пока не меркнет свет, пока горит свеча![3]

И, прижав ладонь к умолкшим струнам, тихо рассмеялась, не веря в происходящее: перед ней, всего в метре, появился свет. Выхватывая из темноты кружок на каменном полу, огонёк трепетал на светлом столбике свечи, по бокам которого стекали белесые капли воска. Алиса быстро подхватила свечку и поднялась, осматривая помещение, в котором оказалась. Действительно, пустой каменный мешок! Лишь дыра в стене в метре от пола да ворох соломы, такой старой, что та почти сгнила. Так вот что это был за запах? Ясно одно — это не мусорка! И это радует!

Алиса поставила свечу на пол и внимательно осмотрела гитару: пара трещин, но в целом инструмент выдержал. Усмехнулась: кажется, в кои-то веки увлечение музыкой начало приносить плоды. Странные волшебные плоды в чужом пугающем мире. Подняла голову, присмотрелась к тёмному отверстию: может, заказать верёвку?[4] А есть песни про верёвку? Ни одной на ум не приходит, как назло!

Вздрогнула и посмотрела на потолок: где-то там кухня, господа и злой Клод… Нет, возвращаться не стоит. Лучше придумать иной выход… Подпрыгнула: выход! И сразу вспомнилась одна подходящая песня.

— Лишь рок заставляет меня оставаться живым, — пропела Алиса. — И открытая дверь…[5]

Когда в стене появился проём, Алиса не заметила, но сейчас дверь была. Открытая! Алиса подскочила и, закинув гитару на спину, нагнулась за свечкой. Осторожно выпрямившись, медленно двинулась в темноту. Сердце сладко замирало от надежды: а вдруг там, за дверью, нормальный мир? Дом! Убыстрила шаг и, оглядывая каменные стены, сверлила напряжённым взглядом дрожащую в пламени свечи темноту. Что скрывается за ней? Вот бы она вернулась, забыла про драконов, кусачих лошадей, потные подмышки и голубые глаза Клода. Невольно замедлилась, в душе поселилось смятение.

— Ох, Алиса! — прошептала. — Ты определись! Или бежишь от него, или к нему… — И сникла: — А смысл бежать к нему? Тёмную госпожу он ненавидит, а Пол… мальчик! Всё, забудь!

И, тряхнув неровной стрижкой, пошла дальше. Коридор казался бесконечным, но Алиса уверенно шла вперёд, полностью доверившись странной магии рока. И едва избежала столкновения со стеной, которая вынырнула из темноты так неожиданно, что Алиса вскрикнула и выронила свечу, пламя погасло, но в помещении, где она оказалась, было не так темно, как в каменном мешке. В полумраке она разглядела старые сундуки, какие-то полуистлевшие свитки и обрывки на полу. В стене, судя по проникающим каплям света сквозь плотно прилегающие доски, явно было заколоченное окно.

Алиса положила гитару на один из сундуков, подошла к окну и, потянув за шершавый край одной из досок, попыталась отодрать её. Дерево под пальцами сухо хрустнуло, доска разломилась, и Алиса, не удержавшись, упала на спину, подняв тучи пыли. Посмотрела на обломок в руке, потом на пронизывающий тысячи пылинок солнечный луч и громко чихнула.

В ответ послышалось лошадиное ржание, и Алиса испуганно замерла. Осторожно поднялась, медленно подошла к отверстию и удивлённо посмотрела на здание конюшни. Видимо, окно помещения, в котором она оказалась, как раз находилось в той стене Белого замка, где лежал огромный стог сена. Ощутив гремучую смесь разочарования, что не вернулась домой, и облегчения, опять-таки по этой же причине, Алиса присела на один из сундуков. Снова затрещало дерево, и Алиса, не успев вскочить, снова оказалась на полу среди обломков и нового облака пыли.

Чихнув, уставилась на покатившийся свиток, который, видимо, был скрыт в сгнившем сундуке, и, протянув руку, осторожно дотронулась до бумаги, но та, вопреки ожиданию, не рассыпалась в пыль. Сердце радостно подпрыгнуло: а что, если это как раз то, что она собиралась искать в Белом замке? Тогда квест выполнен!.. Стоп! Это преждевременно. Но, во всяком случае уровень точно пройден!

Движимая любопытством, поспешно развернула пожелтевший от времени свиток и попыталась прочесть его. Несмотря на то, что буквы не были похожи на русские, написанное было понятным. Увы, свиток не был тем самым. Вместо соглашения здесь какая-то древняя легенда о драконах. Судя по всему, написано задолго до нападения на Дальгонию. Увлечённая необычной сказкой, Алиса не обратила внимания на тихий скрип, пока тот не повторился. Вздрогнула и, подняв голову, испуганно уставилась на Тео, который стоял у стены и сверлил свиток мрачным взглядом. Кожу на голове стянуло от ужаса, но не потому, что конюший проникнул в пыльную комнату через дверь, которую она не заметила за грудой сундуков. На миг ей показалось, что глаза его полыхнули красным огнём.

«Аквариум» ↑

«The Arrows» ↑

«Машина времени» ↑

В отверстие в метре от пола можно и без верёвки залезть ↑

«Гражданская оборона» ↑