Бесконечный дао домен, звёздная система Перст судьбы, планета Фатум. В месте, где проводилось испытание, участникам было отведено сто тысяч не затронутых туманом областей. Многие уже пустовали. Примерно половина участников, пережив первую жизнь, по разным причинам не смогли отправиться в следующую.

Некоторые не смогли выдержать тяжести озарения прошлой жизни. Их тела оказались неспособны вместить добытую жизненную силу. Души достигли предела. Причем что-то делать было уже поздно.

Другие справились значительно лучше, но беда подкралась с другой стороны. Им не повезло встретить участников, за спинами которых стояли богатые и могущественные семьи. С помощью силы, подкупа или шантажа они забирали путеводный свет. Без него практика выбрасывало из туманного мира с наступлением нового дня.

Любой мог попасть в одну из двух этих ситуаций. За второй и третий день многие лишились путеводного света. К четвертому-пятому почти девяносто процентов практиков выбыли из испытания.

В мире снаружи на тридцати девяти левиафанах толпились практики. Одни негромко переговаривались между собой, вторые скрежетали зубами, третьи еще находились под впечатлением от увиденного в прошлой жизни. Их объединяло одно. Все они смотрели в сторону тумана, который всё еще клубился над островами. Время в мире испытания и реальности текло с разной скоростью, поэтому им не придется долго ждать окончания теста. Однако всем не терпелось узнать, кому удастся пережить все десять жизней!

Тем временем в центре архипелага в жерле вулкана с закрытыми глазами сидел преподобный Тянь Фа. Чуть приоткрыв их, он взглянул на туман у себя над головой. В его взгляде чувствовался отпечаток прожитых лет. Столь глубокий, что его невозможно стереть.

— Какой сейчас день? — негромко спросил преподобный.

— Четвертый, господин, — также тихо ответил старый слуга, чья культивация находилась на стадии Вечной Звезды.

— Четвертый…

Больше преподобный Тянь Фа ничего не сказал.

Тем временем в тумане к месту, где сидел Ван Баолэ, стекались размытые силуэты. Сотни участников испытания. Их глаза были потухшими, словно у марионеток, но двигались они очень быстро. Причем в полной тишине. Метрах в тридцати позади в тумане о чём-то говорили двое.

— Зачем отдавать мне дао планету при условии, что я убью его? Ведь ты первая нашла его. Почему бы не сделать всё самой?

В холодном голосе говорившего звучали надменные нотки.

— У Иньлин уже есть дао планета, мне не нужна вторая. Мне не свойственна чрезмерная жадность, поэтому я и готова уступить дао планету тебе! У меня есть причины желать его смерти. Так к чему эти вопросы… Неужто седьмое дитя дао секты Девять областей опасается, что это всё заговор против него? Или же тебя пугает Ван Баолэ?

Второй голос несомненном принадлежал Сюй Иньлин.

— Давай без детских подначек. Я планирую заполучить его дао планету. Что тебе еще нужно?

Седьмое дитя дао секты Девять областей повернул голову и вгляделся в туман. Вскоре в дымке показался силуэт. Как оказалось, их нашел семнадцатый сын дао школы Семь духов.

— Ваше сиятельство, раз уж вы уже здесь, думаю, нет причин дальше прятаться!

Покосившись на семнадцатого сына дао школы Семь духов, он повернул голову в другую сторону. Туман забурлил. Из него к собравшимся вышел девятый ученик божественного императора Цзигаля. Его глаза сверкали жаждой убийства.

— Я хочу прикончить его! — глухо прорычал он.

— Я тоже!

Его поддержал семнадцатый сын дао школы Семь духов. В этот раз эти трое собрались здесь из-за Сюй Иньлин. Она рассказала им, где сейчас медитировал и искал просветление Ван Баолэ. В самом начале испытания гордость бы не позволила семнадцатому сыну дао школы Семь духов и девятому ученику божественного императора Цзигаля работать вместе. Но после столкновения с Ван Баолэ они были вынуждены признать, что в поединке один на один уступали ему в силе.

Это и подтолкнуло их к сотрудничеству, пусть и краткосрочному… ибо оба прекрасно понимали, что в один момент Ван Баолэ наберет столько силы в прошлых жизнях, что его будет не остановить. Для него они станут жалкими муравьями. Их не на шутку испугала скорость его роста.

Седьмое дитя дао секты Девять областей знал не так много, но он быстро смекнул, откуда дует ветер. Его попытаются использовать, но ему было плевать. Его интересовала только дао планета. Что до естественных законов, у него имелся способ обойти их.

— Двинули!

С появлением этих двоих он помчался к месту, где медитировал Ван Баолэ. Семнадцатое дитя дао секты Девять областей, девятый ученик божественного императора Цзигаля и Сюй Иньлин не отставали.

Прошло десять вдохов. Первыми до Ван Баолэ добрались практики с затуманенными, безжизненными глазами. Казалось, они не понимали, что творили. Выбравшись из тумана, они увидели в самом центре сидящего в позе лотоса Ван Баолэ. Его глаза были закрыты.

Его окружали более десяти человек. Они тоже сидели в позе лотоса, только их глаза были открыты.

Стоило им увидеть незваных гостей, как завязался бой. Сотни участников толпой накинулись на клонов Ван Баолэ. Грохот был слышен далеко за пределами поля боя. Даже туман вокруг начал бурлить.

Поначалу перевес был на стороне Ван Баолэ. Несмотря на численное превосходство, нападавшие уступали в силе клонам. На каждого клона приходилось по несколько противников, но большая разница в силе делала их атаки по большей части неэффективными.

Эти участники были послушными куклами, поэтому их не пугала смерть. Если им удавалось подобраться к клону достаточно близко, они без колебаний прибегали к самоуничтожению. Хоть они и не могли победить, все являлись практиками стадии Планеты. Вдобавок их пустили на празднование дня рождения преподобного Тянь Фа — одно это многое говорило об их силе. По этой причине их самоуничтожение высвобождало колоссальное количество энергии.

Взрывы могут помешать Ван Баолэ найти просветление. Это было первой фазой плана Сюй Иньлин! Самоуничтожение нападавших вынудило клонов Ван Баолэ немного отступить. Истинная сущность тоже задрожал, словно на него повлияла высвобожденная взрывами энергия. В этот непростой момент, когда настоящего Ван Баолэ начала бить мелкая дрожь, на сцену вышел новый игрок.

Настоящий здоровяк… он не входил в число заговорщиков. Этот практик был сильнейшим бойцом среди всех, кого Сюй Иньлин удалось протащить на испытание. Он не был так же известен, как трое её сообщников, но его боевая мощь находилась на уровне великой завершенности стадии Планеты. С сокровищем, подаренным Сюй Иньлин, этот здоровяк напоминал сошедшего с небес бога.

— Умри!

Верзила нацелил свой белый боевой топор в голову сидящего в позе лотоса Ван Баолэ. Топор опускался с пронзительным свистом. Исходящую от него силу чувствовали все сражающиеся вокруг практики.

Прежде чем топор рычащего здоровяка достиг цели, Ван Баолэ внезапно открыл глаза. Невозможно описать, что скрывали эти налитые кровью глаза. Его лицо исказила безумная гримаса. В головах всех, кто видел его сейчас, промелькнула одна и та же мысль.

Ненависть! Абсолютная ненависть, ужасающая злоба, безумная кровожадность!

Это была… безумная, неутолимая, абсолютная ненависть к миру, вселенной, небу и земле, ко всему сущему!