Пролог

Памяти Антона Снятковского

…Пламя изгонит воду на сушу. Вода освободит землю, укротив пришедший извне огонь, и наполнит ее.

Но земля иссушит воду до последней капли, и огонь вернется, чтобы поработить землю навсегда…

***

— Проходи. Не стой в тени.

Повинуясь негромкому приказу матери, Драшрешин, третий сын Великой Видящей народа морэгов, плавно вступил в круглый зал Корня Океана. По его светлым стенам и мраморному полу скользили легкие блики. За окнами слабо мерцал далекий магический купол, создававший под собой воздушную среду. Морэги могли плавать и дышать под водой очень долго, но жить, даже здесь, на дне моря, предпочитали так, словно бы находились на суше.

Почему-то сегодня в зале были только мать и сын. Обычно тут всегда стоит стража, ждут писцы и младшие ведуньи. В подводном замке Совлеш проживали сотни морэгов, а в городе вокруг него еще тысячи. Никогда не случалось такого, чтобы священный зал ритуалов остался без охраны. Дети моря чтили духов своей стихии, тщательно оберегая их покой.

Драшрешин приблизился к одиноко стоявшей в центре зала матери на четыре шага и тревожно замер. Дальше сейчас идти нельзя. Иначе можно выдать свои намерения раньше срока. Но мать больше не обращала на него внимания. Она готовилась к Вопрошению.

Каждый день, последние две тысячи семьсот восемьдесят шесть лет девять месяцев и девять дней, в этот зал, сменяя одна другую, входили Великие Видящие — самые сильные из морэг-ведуний. Они, призвав всю свою магическую мощь, проливали кровь на Корень Океана — вершину глубоководной скалы, на которой стоял замок. И произносили одно единственное слово. Один вопрос. Но день за днем, год за годом, тысячелетие за тысячелетием, ни одна из них так и не смогла увидеть ответ в ритуальной чаше. Океан молчал.

Мать Драшрешина — Риншигтишма — приняла свой титул Видящей уже двести семьдесят два года назад. С тех пор и она каждый день приходила сюда, проливала кровь на вещий камень и пристально всматривалась в перламутровую чашу с кружащейся водой. Но все напрасно. Океан молчал.

Древнее пророчество, золотыми символами выбитое под потолком, бесконечно повторяясь, горело в свете синих магических огней, охватывая зал зловещим кольцом:

«…Пламя изгонит воду на сушу. Вода освободит землю, укротив пришедший извне огонь, и наполнит ее. Но земля иссушит воду до последней капли, и огонь вернется, чтобы поработить землю навсегда…»

Драшрешин, как и любой из морэгов, знал посланные предкам слова наизусть. Весть из прошлого, грозившая гибелью всего их мира в будущем. Мудрейшие веками пытались разгадать, что именно, как, почему и когда произойдет. И можно ли остановить катастрофу. Величайшие из провидиц ежедневно отдавали по капле свои жизни, чтобы помочь им. Но без результата. А неведомая угроза наверняка становилась ближе и ближе, накрывая подводный мир морэгов неминуемой гибельной тенью. Хотя многие считали отсутствие ответа добрым знаком: раз духи моря безмолвствуют, значит, беда еще очень далеко.

Риншигтишма, достигнув пика сосредоточения, подняла засветившиеся руки. С ее пальцев посыпались маленькие молнии. Руны, спиралями вышитые на белоснежном одеянии, заискрились. Драшрешин понял, что медлить больше нельзя. Нужно остановить ее — любой ценой.

Он хотел рвануться к матери, но тут же почувствовал, что не может пошевелиться.

«Она все знает! Знает, зачем я сегодня пришел! Знает!»

Окажись Драшрешин в таком состоянии лет двести тому назад, еще будучи «мальком», он уже яростно рвался бы, пытаясь сбросить магические путы и выкрикивая проклятия. Но не теперь. Его гнев давно был побежден и поставлен на службу всеобщему благу. В душе третьего сына Видящей, как у любого взрослого морэга, навсегда подчинив себе все лишние чувства, властвовали лишь спокойствие и сосредоточение на главном. Однако это не мешало Драшрешину искренне беспокоиться о судьбе матери.

Сколько раз он умолял ее передать титул Видящей второй по силе из ныне живущих — своей средней сестре. Та сама выбрала этот путь, была давно к нему готова и даже прошла посвящение у старейшин. Ибо нить судьбы рвется внезапно, а народ морэгов не может остаться без Великой. Но мать в ответ на все его уговоры лишь непривычно печально смотрела и молча качала головой. Служение — суть ее существования. От нее зависели судьбы всего народа и сейчас, и в будущем. И Видящая без колебаний исполнит долг до последней капли жизненных сил.

«Она знала, что я пришел помешать ей! Но допустила в зал… Она хочет разделить со мной свой уход… Только со мной…»

Сердце Драшрешина билось все громче. В душе бешеным валом вскипала давно забытая волна эмоций. Он стоял, безнадежно прочно скованный, и смотрел на то, как его мать собирается совершить последний в жизни ритуал.

В свои триста сорок лет Драшрешин уже стал одним из сильнейших морэгов. Он прекрасно владел сокрытой в его крови магией. Мог многократно увеличивать ее мощь за счет призывания сил двух, а то и трех океанов. Старейшины допускали его к изучению самых сложных и опасных тайн управления морями. И он видел, как источник жизненных сил матери мелеет с каждым проведенным ею ритуалом. С каждым днем.

По меркам морэгов, живших в среднем по семь веков, она была молода. Ее пятисотлетние ровесницы еще долго будут радоваться красоте своих лиц. Но Риншигтишма увядала на глазах. Вначале, лет сто назад, полностью поседели ее длинные, когда-то темно-пепельные с бронзовым переливом волосы. Потом разбежались лучики от уголков всегда насмешливых, но строгих глаз. Потом вся она словно уменьшилась, высохла изнутри. Морщины избороздили все лицо. Пальцы стали тонкими, узловатыми, покрылись пятнами и потеряли былую гибкость. И лишь глаза — бездонные, ярко-бирюзовые, как у всех морэгов, сохраняли былой блеск и ясность вопреки всему.

Но вместе с угасанием жизненной силы, в ней росла сила магическая. И сегодня, на пороге смерти, могущество Риншигтишмы достигло небывалой высоты. Находясь в пяти шагах от матери, Драшрешин всем телом чувствовал источаемую ею мощь.

— О великий Творец! — громко и решительно воскликнула Видящая, вскидывая над головой уже полностью светившиеся руки. — Умножь мои силы крепостью всех океанов!

Ее тело содрогнулось, а Драшрешин почти перестал дышать, пораженный тем, что услышал. Еще никто на его памяти не призывал в себя силы всех девяти океанов сразу! Это была настолько необъятная мощь, что ее не мог выдержать ни один морэг. Но мать сделала это!

Пространство вокруг них словно наполнилось незримыми упругими волнами. Сгустившийся воздух угрожающе затрещал. Девять больших окон высокого зала внезапно разбились вдребезги, осыпав мать и сына звонким градом тысяч осколков. Но Видящая даже не шевельнулась. Она стояла, подняв руки. Свет уже охватил ее целиком. Сквозь пустые рамы с оглушающим ревом ворвались девять разноцветных вихрей и закружились вокруг призвавшей их.

— Дай мне силу всех океанов! — снова крикнула Риншигтишма, запечатывая свое решение навеки.

Вихри понеслись еще быстрее, воя все громче, а затем внезапно сжали кольцо вокруг Видящей, проникая в нее и поднимая над полом.

И стало оглушительно тихо. Мать плавно опустилась и уже снова стояла с ножом и чашей напротив высящейся посреди зала вершины древней скалы.

Пришедшему в себя Драшрешину отчаянно захотелось броситься к ней, подхватить на руки, ни о чем не спрашивая и не слушая никаких отговорок, немедленно унести из этого страшного места… Но вдруг он понял, что никогда не сделает так. Даже не потому, что мудрая мать, знающая сына лучше него самого, накрепко связала его магией. В тот момент он вдруг осознал, что Видящая все годы служения шла именно к этому моменту. Ради него столетиями отдавала жизненные силы. Чтобы сейчас обрести небывалую мощь на один краткий миг. Чтобы задать единственный вопрос.

— О Творец! Услышь свою дочь! Вели океану ответить мне! — крик Риншигтишмы, взметнувшись к высоким сводам зала, вырвался из разбитых окон, и, казалось, разнесся по всему мирозданию.

Видящая опустила чашу на скалу, затем провела ножом по левой ладони. Сжав ее в кулак, стряхнула на Корень Океана ярко-красные капли.

— Когда?

Единственное слово ритуального вопроса, которое вот уже больше двух тысяч лет повторяли здесь Видящие, упало на древний камень вместе с кровью Риншигтишмы.

Зал ощутимо вздрогнул. Воздух с треском раскололи разноцветные молнии. За окнами послышался далекий гул бившего по магическому куполу сильнейшего шторма.

Драшрешин почувствовал, что может двигаться. Он сразу бросился к матери. И как раз вовремя. Та бессильно уронила руки, выпустив чашу с водой, и чуть было не упала сама.

— Скоро… — едва слышно выдохнула Видевшая, подхватившему ее Драшрешину. — Не пройдет и двух лун…

Она слабо улыбалась. Лицо матери озарилось небывалым счастьем и умиротворением. Но уже через миг оно изменилось и стало сосредоточенно-серьезным.

— Слушай меня, сын, — тихо, но строго произнесла Риншигтишма, глядя ему прямо в глаза, когда Драшрешин сел на пол, бережно удерживая мать на руках.

— Все, что мы создали здесь, под водой, скоро исчезнет. Не пройдет и двух лун, как взорвутся спящие под нашими городами вулканы. Их огонь уничтожит все. Ты и твоя жена должны возглавить совет кланов и вывести всех до одного морэгов на сушу. Бросьте все, кроме книг. В новом мире лишь они вам понадобятся, чтобы сохранить и преумножить знания предков...

Замерев, Драшрешин внимал каждому слову умирающей матери. Он видел: она умирает. Лежавшее на его руках маленькое, сморщенное тело величайшей из морэг понемногу теряло свечение. И вместе с магическим светом из него уходила жизнь.

— На земле веди всех в Браско, — продолжила, с трудом выдыхая слово за словом, Видевшая. — Его народ свято почитает Творца со времен рейны Авролики. Они смогут понять и принять вас. Не стремитесь родниться с правителями. Живите у моря, как бедняки. Океан даст вам все, что нужно.

Она помолчала, собираясь с силами, затем пронзила Драшрешина взглядом и заговорила очень четко:

— Но это не главное, сын! Земля примет вас, но на ней сейчас полыхает огонь! Древнее зло, пришедшее из другого мира!

— Драконы?..

— Да, сын. Мудрейшие оказались правы в своих толкованиях. Вам все же придется сражаться с драконами. И вы не сразу, но победите. Усмирите огонь. Станете хранителями земли. Но…

— Земля иссушит воду до последней капли… — каким-то чужим голосом произнес Драшрешин самое страшное.

— Да, сын мой. Толкователи и тут оказались правы. Наш народ не сможет жить на суше вечно. А построить города под водой вы уже будете не в силах. И рано или поздно родится он. Последний под луной воин-морэг. Последняя капля. Последний малек.

— И тогда огонь вернется…

— Да. Драконы вернутся, чтобы сжечь каплю и поработить землю уже навечно. Ибо тогда не останется силы, способной противостоять им.

Драшрешин, несмотря на все свое самообладание, почувствовал приступ глубочайшего отчаяния. Морэги обречены. Даже бегство на сушу, в конце концов, обернется только смертью. Драконы, древнейшие существа из другого мира, пользуясь мощной магией огня, властвуют на земле веками. Сейчас, силами всех взрослых морэгов, ящеров можно попробовать победить. Но если останется только последний малек… Что сможет сделать не владеющий магией юнец-одиночка?!

— Что с тобой, Рашри?

Мать, как всегда, прочла все на его лице. Но отчего-то ее голос вдруг смягчился, а лицо вновь осветила ласковая улыбка. Совсем как в далеком детстве.

— Мы обречены… — кое-как выдавил Драшрешин. — Все бессмысленно. Может, мне не говорить никому о новом пророчестве? Оставить все, как есть. Дать морэгам погибнуть в своих домах от взрыва вулканов, не ведая боли потерь и разочарований?.. Все равно надежды на будущее нет…

— Разве я так сказала, Рашри? — Мать смотрела на него необычайно нежно и тепло. — Нет. Я так не сказала. Творец милостив. Он показал мне. Незадолго до последней битвы земля принесет нам бесценный дар. Золотую песчинку. Она будет в силах дать капле решимость бороться, чтобы та смогла обернуться все побеждающим штормом. Так что ступай, сын. Ступай и выведи наш народ на сушу. Она станет вам новым домом… Надежда есть…

Видевшая говорила все тише и тише. Улыбка таяла на ее лице вместе с последними отсветами магии. Вместе с последними каплями жизни. Облик матери вдруг стал расплываться в глазах Драшрешина, и он осознал, что плачет. Совсем как ребенок. Или как землянин…

Но тут Риншигтишма едва заметно сжала его руку и начала шептать что-то почти беззвучно. Драшрешин рывком припал ухом к ее губам и смог разобрать:

— Расскажи все сестре. Слово в слово. Теперь она ваша Видящая. Она должна сохранить это знание и передать его дальше. До той, что будет хранить любовь песчинки и капельки… Только они смогут… Защитить всех… Кто останется… Дать морэгам и людям надежду… Новую жизнь на земле…

Мать снова чуть сдавила его ладонь и выдохнула последние слова стоившего ей жизни толкования пророчества:

— Если… Они… Все… Смогут…