Часть 1. Клетка. 1.1

Девять веков спустя. Архипелаг Даавгар.

Где-то далеко, на другом краю острова послышались шаги. На каменистый берег ступил человек.

«Что потребно рабу? Не суть важно».

Потревоженный шумом, Хозяин Даавгара положил рогатую голову на лапы и закрыл глаза. Люди с их заботами напоминали ему муравьев. Он — проживший больше двух тысяч лет дракон — видел, как сменялись их поколения, династии, царства…

«Люди. Они живут мало, как мотыльки. И всегда летят на пламя. На мое пламя. На силу дракона. Хотят с моей помощью поработить себе подобных. Но лишь сгорают. Или сами делаются рабами. Или дичью. На большее они не годны».

Здесь, под этой луной, люди были повсюду. Заполоняли собой любой хоть немного плодородный клочок суши. В его родном мире все было не так. Там почти не было проклятых морей. Там, на трех материках, разделенных лишь узкими полосками воды, среди прекрасных лавовых полей и огромных вулканов, жили только драконы. Много драконов. Так много, что небо темнело, когда все крылатые воины разом поднимались в воздух… А на двух других материках обитала дичь. Отец говорил, что никогда нельзя истреблять все поголовье. Нужно дать им возможность размножаться. Если случится в том необходимость, даже охранять и подкармливать. Тогда добычи всегда будет вдоволь… Но мир драконов исчез. Взорвался, не вынеся избытка магии. Лишь немногим, тем, кого прежний Величайший сумел быстро созвать и вытолкнуть в портал, удалось выжить, оказавшись в новом мире. Здесь было гораздо меньше свободных земель и вулканов, зато во много раз больше дичи. Больше людей…

Шаги приближались.

«Человек идет не один. Этот никогда не ходит один. Этот знает, как ублажить Хозяина».

Именно так дракон позволял людям называть себя. Хозяин. Хозяин Даавгара. Его настоящее имя состояло из пятнадцати рун. Оно звенело, как удар металла о металл. Искрилось, словно костер. И пело, подобно лучшему клинку. Дракон получил его от совета старейшин после купания в лаве огромного вулкана. Еще в том прекрасном мире, который теперь навсегда утрачен. Люди это имя не могли правильно даже услышать, не то, что записать или повторить. Потому, прилетев на Даавгар, он стал для них просто Хозяином.

Направлявшийся к нему посетитель пересек равнину и начал подниматься в гору. С ним еще два десятка человеков.

«Идти будут долго. Груз несут тяжкий, а тропа крутая. Такова моя воля: передвигаться по острову только пешком. Никаких лошадей.

Пусть. В последний раз раб молил изменить порядок передачи власти в Даавгаре. Принес как никогда много сундуков с дарами. Привел тридцать ярых светлокожих рабов. Думал, что он сам, его словеса и подношения что-то значат. Но убрался ни с чем».

С тех пор сюда поднимались только жрецы. Они никогда ничего не просили. Им не дозволено. Жрецы лишь оставляли золото и живую дань у входа в пещеру. И увозили на острова частицы пламени Хозяина для многочисленных святилищ. Потому дракон всегда знал, что происходит у даавов. Он слышал все, что говорилось возле полыхавших его волшебным огнем чаш. Но почти никогда не вмешивался в людские дрязги. Хозяин дал рабам закон. Одного из них сделал правителем. Рабы сгорят, если ослушаются хоть в малом. И они это знают.

«Чего ему потребно ныне? Ужель презренный червь решился повторить просьбу? Тогда глупец не выйдет отсюда. И на островах Дракона будет новый верховный шах».

Хозяин открыл глаза и слегка пошевелил крыльями так, что до того полностью покрывавшие его золотые монеты и драгоценные камни с шумным звоном посыпались вниз. Теперь дракон стал виден весь. Это хорошо. Он повел шипастым хвостом и положил морду на вытянутые лапы. Дракон не ждал. Он жил вне времени, почти не замечая его.

— О величайший! Твой верный раб просит разрешения войти! — донеслось издалека.

— Дозволено, — выдохнул Хозяин негромко, но звук его голоса прокатился по сводам огромной полутемной пещеры многократным эхом.

Дракону опять пришлось пачкать язык и мысли пустопорожними, корявыми людскими словами. Но иначе никак. Рабы совершенно не способны познать высокую речь великого народа крылатых воинов.

Вот показался человек. Он опустился на колени перед высоким золотым холмом, на котором возлежал дракон. Коснулся лбом каменного пола и замер так.

«Правильно. Его жизнь принадлежит мне. Все их жизни. Я владею Даавгаром. И я его караю. Я его Хозяин».

— Изрекай, с чем явился, — приказал дракон, снова заставляя метаться от стены к стене гулкое, сотрясающее пещеру эхо.

Хозяин не разрешил встать, потому человек остался на коленях и начал:

— О величайший из величайших! О несокрушимая сила, посланная нам богами! О несравненный мудрейший Хозяин! Прими мои дары и помоги! Я пришел просить о справедливости! Помоги покарать преступника!

— Глупец, — произнес дракон чуть громче. — Для чего я дал тебе в руки власть казнить и миловать? Зачем беспокоишь меня безделицей?

Человек снова прижал лоб к полу. Но с места не двинулся. Значит, сказал не все. И не боится стать пеплом за дерзость.

— Прости, величайший! — продолжил раб явно дрогнувшим голосом. — Речь идет о пролитии родной крови. Помоги схватить и покарать убийцу!

Хозяин с шумом втянул воздух, раздувая дымящиеся ноздри.

— Проливший родную кровь суть повинен смерти! — прорычал он. — Закон незыблем! И закон есть един для всех! Убивать на Даавгаре могу лишь я! Я и тот, кому я дозволил. Боле никто! Иначе вы сожрете здесь друг друга. Кто тогда станет мне служить? Найди мерзавца хоть за окоемом. Затем пытай и казни, как должно. Кинь в мое пламя его голову! Разве ты получаешь мало золота за руду из моих копей? Разве твоей доли не хватает на рать и соглядатаев?

— Речь про корабль смерти, о величайший! — постарался объясниться раб. — Мы нашли и покарали тех, кто устроил там резню. Сожгли в твоем священном огне больше тридцати голов. Выловили убийц по всему материку и приволокли на Даавгар для пыток и казни. Но я уже год пытаюсь поймать последнего, самого виновного из них. Однако так и не смог. Это не человек, о Хозяин! Он морэг! Кровь Даавгара пролил морэг! Прошу, помоги мне!

Дракон поднял длинную, покрытую сверкающей бронзой шею, вознося голову высоко вверх.

— Морэг? — громыхнуло на всю пещеру так, что с потолка посыпались камни. — Мы уже девять веков как не воюем с повелителями моря. У нас перемирие. Драконы не палят их земли. Старейшины морэгов не топят наши острова. Уходи. Сыскивай его сам.

Проситель, по-прежнему стоя на коленях, выпрямился и сказал чуть смелее:

— Все так, величайший. Я знаю о перемирии. Но этот морэг мой ровесник. Ему лишь около сорока лет. И он последний под луной. У него нет наследника. Нет наставников! Его мать-морэга погибла. Помоги уничтожить угрозу твоим островам раз и навсегда!

В груди дракона заклокотало пламя. Он вытянул шею и навис над безумно храбро стоявшим перед ним рабом.

— Последний? — переспросил Хозяин, почти опаляя пришельца огненным дыханием. — Ничтоже знающий и умеющий недоросль-морэг — последний? Не может такого быть! Кто он таков? Тебе ведомо его имя?

— Ведомо… Величайший… — прохрипел чуть живой пришелец. — Это Тьяро… Бракари… Из Браско…

Дракон отстранился. Браско! Конечно, Браско. Где ж еще могут прятаться водные твари…

— В Браско жила морская девка. Алшеришма, — пророкотал Хозяин. — Это ее отродье?

— Да, величайший, — пробормотал человек, проводя дрожащими руками по лицу и дымящейся бороде. — Ее внук.

— Уже внук… А где сама ведьма? — грозно бросил дракон и затаился, будто на охоте. Сейчас можно добыть что-то очень важное. Или упустить. — Так, где оная? Что ты ведаешь?

Раб очень странно улыбнулся. Так, наверное, улыбается смертник в лицо палачу. Но сказал твердо:

— Старухи больше нет. Это точно. Она обернулась пеной морской от горя, когда погибла ее дочь-морэга вместе со своим мужем десять лет назад. Мои послы приезжали в столицу Браско на похороны князя и княгини. Они сами видели, как Алшеришма вышла на берег во всем белом и пропала. Мальчишка-морэг остался один. Больше из их племени никого нет. Повывелись все за последние девять веков. Помоги мне схватить убийцу и свершить правосудие!

Хозяин отстранился от человека, снова опустил морду на лапы и прикрыл глаза. Ему было о чем подумать. Он действительно не видел искру души Алшеришмы среди людей. Но морские отродья очень хитры. Ведьма вполне могла спрятаться. Затаиться. Призвать сородичей. И бросить ему ни на что пока не годного малька как наживку... Вынудить нарушить перемирие и напасть кучей на одного… Но что, если мелкая тварь впрямь осталась последней и не имеет никого за спиной? Свернуть ей башку, пока не обрела силу! И не только проклятые порождения воды умеют хитрить да притворяться…

Наконец, не поднимая бронзовых век, дракон изрек приговор:

— Я отдам тебе этого морэга. Найду по связанной именем искре души, где бы тот ни был. Усыплю на полдня. Сниму с него скрывающие сущность чары. Затем перенесу на твой остров. Но дальше справляйся, как ведаешь. Найти, а главное, схватить и удержать недоросля ты должен сам. Я не приду, даже коли он убьет вас всех. И не вздумай жечь его голову. Пусть просто навсегда сгинет. Тихо и тайно. Можешь связать морэга моим пламенем. Коли сумеешь. На том все. Я решил. Убирайся.

***

— Наконец-то ты выплыл! — с улыбкой сказал Сэдрик Тордальд, больше похожий в тот момент на добродушного пирата, чем на князя чопорного Гресколла.

— Ты еще скажи, что волновался за меня, — с усмешкой заявил только что вынырнувший Тьяро Бракари.

— Нет! — Сэдрик шагнул к мачте и со смехом замотал головой так, что выгоревшие до белизны за время путешествия волосы рассыпались по его широким плечам. — Не дождешься! Твоя бы воля, ты б вообще из моря не вылезал. И за что только тебя прозвали Кондором? Селедка, вот ты кто. Селедка и есть. Скоро жабры вырастут и хвост. А я все то время, которое ты под водой болтаешься, должен за тебя переживать? Вот уж нет! Давай, Тери, одевайся скорее. Мы уже готовы отчалить. И обед стынет.

— Обе-ед? — протянул Тьяро, легко спрыгивая с борта на палубу галеры. — Кто так расстарался? Грэмма ведь с нами нет. Ты сам? Или опять будем давиться сапросовым варевом?

— Я сам, — улыбаясь еще шире, ответил Сэдрик. — Сегодня на берегу, пока ты перекапывал содержимое книжных лавок, мы хорошо пополнили запасы. Так что будем есть цыплят по-гресколльски!

— Ого! — Тьяро, уже успевший натянуть шаровары и отжать волосы, повел носом. — Пахнет вкусно. Это что, можжевельник? И кориандр? Каждый день бы так!

Сэдрик хмыкнул, складывая руки на груди.

— Если б ты бывал дома чаще, то и ел бы каждый день по-человечески. Ты же вроде как князь, а ведешь себя, словно последний бездомный бродяга. Тебя браскийцы скоро забудут в лицо и во дворец не пустят. А Элиза…

— Все-все! — тут же запротестовал Тьяро, предупреждающе вскинув руки. — Остановись, пожалуйста. А то я сейчас обратно за борт выпрыгну!

Недовольно покачав головой, Сэдрик спустился внутрь галеры. Спорить с Кондором было бесполезно. Любое упоминание о делах княжества, а тем более о жене, грозило ссорой.

После совместной с командой трапезы Тьяро выскочил на палубу, на ходу завязывая длинные черные волосы в любимый высокий хвост. Сэдрик выбрал якорь. Гребцы внизу взялись за весла и дружно грянули старинную, задающую ритм песню:

— Хэй-хо!

Сколько вас

На меня одного!

Хэй-хо!

Снова в пляс!

Отобьюсь! Не впервой!..

Тьяро внимательно оглядел море и небо над ним. Прислушался. Задорно улыбнулся. С плеском опускались и поднимались весла. Из трюма доносилось громкое:

— …Хэй-хо!

Дома ждут,

Но доплыть нелегко.

Хэй-хо!

Как-нибудь

Доползу до него…

— Чему радуешься? — спросил подошедший Сэдрик.

— Часов через пять будем на месте! — весело крикнул Тьяро и за несколько мгновений забрался на верхушку мачты. — Идет потеха! Давай ставить парус!

— …Хэй-хо!

Снова в пляс.

Только мутно в глазах.

Хэй-хо!

Не сейчас...

Дома ждут. Еще взмах…

Вскоре действительно задул нужный им сильный ветер. Гребцы замолчали, устроившись внизу на отдых. Сэдрик взялся за руль, а Тьяро встал на самом носу корабля. Парус был полон и трещал от натяжения. Гонимая им, легкая галера быстро полетела с волны на волну. Но вцепившемуся в борт Бракари этого, видимо, было мало. Он без отрыва смотрел вперед и чуть не подпрыгивал на месте. Казалось, Тьяро так хотел поскорее ступить на вожделенный остров, что готов был сам броситься на весла, или нырнуть, или взлететь…

Сэдрик посматривал на друга с улыбкой. Ох уж это неистребимое кондорово желание получать все и сразу! И лучше еще вчера!

«Ничего, братишка! Потерпи немного, скоро дойдем. Море тебя любит и помогает. Хотя, оно такое же, как и ты: тоже никого не ждет и всегда поступает по-своему. А ты такой же изменчивый и многоликий. То хладнокровно прешь к цели так, что тебя ничем не остановить. А то штормишь из-за пустяка и сам все портишь…»

Где-то вверху айкнуло. Легко удерживая массивное рулевое весло одной рукой, Сэдрик вскинул голову и, прикрыв ладонью глаза от яркого солнца, посмотрел на небо. Там, в пронзительной синеве, белело несколько птиц.

— Смотри, Тери! — радостно крикнул он. — Чайки! Берег совсем близко!

— Вижу, Сэд, — отозвался Кондор, почему-то без всякого оживления. — Ты лучше вон туда посмотри. Что там, по-твоему?

Проследив за рукой друга, Сэдрик обнаружил в стороне от нужного им курса темневшую вдали тучу. Причем не на все еще ясном небе, а будто бы прямо на воде.

— Не знаю, Тери… — сказал Сэдрик, мрачнея. — Я подобное вижу впервые. Ты ж у нас знаток моря. Вот и растолкуй, что там за штука.

Тьяро не ответил. Он быстро забрался на мачту, огляделся и только потом крикнул вниз:

— Давай влево! Попробуем обойти!

Сэдрик налег на руль, поворачивая корабль. Тьяро по-прежнему пристально всматривался вдаль, стоя наверху.

— Ничего не выйдет, Сэд! — сообщил он вскоре. — Туча идет прямо на нас и растет! Мы не успеем добраться до земли даже на полном гребном ходу. Бросай якорь и помоги убрать парус. Нашим скажи сидеть внизу, не высовываться и приготовиться к буре!

Вскоре все сделали. Галера встала и только чуть покачивалась на волнах. Ветер прекратился. Чайки куда-то пропали. Все вокруг словно затаилось. Тьяро и Сэдрик замерли возле мачты. Туча, едва касаясь воды косматым краем, надвигалась и все продолжала расти.

— Она будто нас окружает, — шепнул Сэдрик. — Ты тоже это видишь?

— Вижу, — подтвердил Тьяро также тихо. — И не только это. Еще я вижу молнии внутри нее. И солнце над нами. Все очень плохо, брат. На нас идет не буря, а чья-то магия.

Не успел Сэдрик удивиться, как все изменилось. Туча, которая до того словно подкрадывалась к ним на мягких лапах, вдруг озарилась яркими огнями, увеличилась втрое и кинулась на добычу. Солнца над Сэдриком и Тьяро не стало. Мир дрогнул, полыхнул и пропал.