Через какое-то время я выработал свой стиль и в отношении чтения ранобэ. Разница между «интересно» и «неинтересно» у каждого человека своя, и даже сейчас я полагаю, что на нее влияют склонности и мировоззрение человека, с которыми ничего нельзя поделать. Другое дело, что плох тот работающий за деньги профессионал, который руководствуется своими вкусами. Наша работа, как редакторов, — через советы автору задавать произведению тот вектор, на котором отыскался максимум (из бесчисленного множества) разновидностей «интереса». В этом процессе, как и в, например, поиске наибольшего общего знаменателя, есть довольно ясные критерии и принципы.

Например, качество литературного стиля. Прочитав множество рукописей, я заметил, что хороший стиль отличается тем, что в нем не заметны объяснения. Если во время чтения увлекательной экшн-сцены все необходимые сведения сами поступают в голову, значит, у произведения качественный стиль. Еще один признак хорошего стиля, который я называю «согласующимся с читателем», состоит в том, что как только при чтении начинаешь ожидать определенного развития событий, каких-либо объяснений или комментариев, они в самом деле всплывают уже через несколько строчек. Литературный стиль в этом смысле похож на информационные табло на крупных вокзалах. Вокзалы могут быть устроены крайне сложно, но если идти точно по табло, обязательно придешь на нужную платформу. Аналогичным образом и стиль служит читателю путеводителем и облегчает чтение. Еще более качественный стиль вызывает у читателя чувство того, что сюжет развивается ровно так, как ему хочется. От этого разгорается желание читать дальше, и страницы пролетают одна за другой.

Хорошо, но как определить плохой стиль? Разглядеть его сложнее, чем хороший, и поэтому к этой задаче нужно относиться куда серьезнее. Для простоты приведу конкретный пример.

Рассмотрим пример плохого стиля:

— Доброе утро! — раздался над головой радостный голос, вынудив Кёко поднять голову.

— А, доброе.

Лицо Маюми улыбнулось широчайшей улыбкой.

— Ну что, в какую секцию вступишь?

— Пока не знаю.

— Как насчет вступить в наш духовой оркестр?

— Оркестр? Так ты, получается, музыкант?

— Нет, но занятия там ведет Ивао-сенсей!

— И все?!

Кёко и Маюми дружно засмеялись.

Есть четыре причины, по которым я считаю этот стиль плохим:

1) Неясен пол говорящих.

2) В тексте мало подробностей, из-за чего мы не знаем о действиях и характерах персонажей.

3) Ситуация довольно запутанная, но никак не поясняется.

4) «Улыбнулось улыбкой» — неудачное выражение.

Теперь раскрою главную изюминку отрывка: и Кёко, и Маюми — парни. У них реально существующие японские фамилии (у меня так одноклассников в старшей школе звали). Но вы ведь наверняка решили, что это две девушки, да? А вот Ивао-сенсей, наоборот, женщина, но вам из-за «о» на конце так ведь не показалось?

Я специально написал весь текст бесполыми словами, чтобы вас запутать, да еще и фамилии подобрал такие редкие. Возможно, некоторые из вас решат, что я жульничаю, но подобные ситуации частенько происходят в фэнтезийных мирах, где попадаются имена вроде «Адель», «Оливье», «Рин», «Джулиан» и так далее. Не думаю, что по одному взгляду на имена читатели сразу разберутся, кто из персонажей мужчина, а кто женщина. Теперь о подробностях. По ходу разговора Кёко сидит на скамейке, но об этом не сказано ни слова. Также мы ничего не узнаем об одежде персонажей и их привычках.

Конечно, по отдельности это все мелочи, но вместе такие «раздражители» делают текст неприятным и в конечном счете ставят на произведении клеймо «неинтересного».

Теперь исправим упущения и посмотрим на результат:

— Доброе утро! — раздался над головой радостный голос, вынудив сидевшего на скамейке парня поднять голову.

— А, доброе.

Недоумевающему взгляду открылся одетый в форму школьник, который нагибался к парню, и широко улыбался.

Вышитые на пиджаке буквы подсказывали, что его зовут «Маюми Дайске».

— Тебя вроде Кёко Сюнта зовут? Что-то у нас с тобой обоих фамилии на девичьи имена похоже.

— Ха-ха, это ты хорошо заметил! Будем знакомы, Маюми Дайске-кун.

— Ну что, в какую секцию вступишь?

— Пока не знаю, — ответил Сюнта, взмахнув рукой. Он никогда не отличался решительностью.

— Как насчет вступить в наш духовой оркестр?

— Оркестр? Так ты, получается, музыкант?

— Нет, но занятия там ведет Ивао-сенсей! Она такая красивая, что, можно сказать, поразила меня в сердце дирижерской палочкой.

— И всё?!

Парни дружно засмеялись.

Ну как? Теперь текст читается легче и не подталкивает к ошибочным выводам, правда? Возможно, я стал замечать эти вещи как раз потому, что только-только начал читать ранобэ. Я не знал общепринятых клише, поэтому сталкивался со множеством трудностей. Где-то в это же время я решил начать применять эти же критерии к работам моих подопечных авторов.