Когда я вношу какие-либо замечания в ходе обсуждений, я всегда предлагаю контрмеры.

Когда писатель сдал редактору рукопись, он уже сделал всё что мог. Но если редактор забудет об этом и начнет рассказывать автору, как у него всё плохо, тот вполне может начать размышлять в ключе «Почему он только и делает, что жалуется?», «Он так ищет огрехи просто затем, чтобы меня потроллить?» или «Возможно, он видит во мне врага». Понятное дело, это всего-лишь очень обидное недопонимание, но все-таки…

Чтобы защититься от такого, редактору очень важно внятно доносить до автора свою позицию относительно того, почему он хочет что-то исправить или почему он сделал какое-либо замечание. Делая замечания, редактор берет на себя определенную ответственность.

Если в ходе совещания он не будет предлагать своих вариантов, то как понять, что именно в книге плохо? Писателю это грозит тем, что он не сможет переварить замечания и не поймет намерений редактора. Редактору это грозит тем, что он постепенно превратится из создателя книги в стороннего наблюдателя.

Писатель и редактор — два боевых товарища в войне против рынка, поэтому слова «что тут плохо» и «вот как исправим» должны идти рука об руку. Если редактор не сможет донести до писателя свои замыслы, он не завоюет доверия и останется чужим. Он будет напоминать фаната-хулигана, который на матче стоит за защитной сеткой и кричит оскорбления. Чтобы оказаться на самом поле и сразиться с противником плечом к плечу, нужно сделать еще один шаг.

Плохие замечания всегда что-то недоговаривают: «Этого персонажа сделать поярче», «Эту сцену сделать более фансервисной», «Персонажи слишком плоские, надо исправить» и так далее.

Сами по себе замечания верные, но писателю интересно и то, что именно имел в виду редактор.

Предположим, что писатель не стал спорить и пообещал поработать над огрехами. Тут, однако, он начнет копаться в мыслях редактора и пытаться разгадать их. Скорее всего, впредь он будет пытаться в первую очередь угодить вкусам редактора.

Иными словами, изменится сам смысл совещаний. Если до того автор стремился исправлять произведение так, чтобы радовать читателей, вместо этого он начинает подстраиваться под редактора.

Вместо совместной битвы против беспощадного рынка начинается копание в мыслях друг друга, что даже близко нельзя назвать конструктивным. Более того, таким образом писатель даже может растерять свой стиль.

В то же время я отнюдь не пытаюсь сказать, что под «контрмерами» понимаются требования согласиться с мнением редактора и немедленно изменить развитие сюжета в предложенную им сторону.

Смысл контрмер состоит в том, чтобы услышавший их писатель понял, что именно желает исправить и подчеркнуть редактор. Контрмера должна обсуждаться, чтобы писатель разделил с редактором образ, который сложился у последнего о произведении.

Лично я считаю процесс обсуждения контрмер одним из важнейших во всем творческом процессе. В ходе него редактор и автор обговаривают друг с другом ядро произведения и выясняют, что в нем хорошего и интересного.

Но скоро, как известно, только сказка сказывается. Сверка часов относительно образа произведения через обсуждение контрмер — очень сложная задача. Редактор по долгу службы все-таки обязан делать замечания, так что если между ним и писателем и есть доверие, оно будет держаться на последнем издыхании. Еще выше вероятность трений, когда между ними большая разница в опыте — редактору-новичку очень сложно делать замечания опытному автору и наоборот.

Поэтому я придумал один прием, с помощью которого можно облегчить любое совещание.

И состоит он в том, чтобы обсуждение всегда проходило ярко и весело.

Да-да, мой секрет настолько прост, я почти слышу возгласы возмущенных читателей: «И всё?!». Тем не менее, как только начинаешь держать эту установку в голове, всё действительно меняется.

Как правило, любое совещание стремится превратиться в поток жалоб на книгу. К рукописи, которую автор считал идеальной, без конца придирается редактор. Разумеется, им обоим это не нравится.

Поэтому самый важный вопрос состоит в том, как именно сделать совещание веселым.

Как я уже неоднократно заявлял, писатели — не машины. У них есть настроение, которое бывает хорошим и плохим. Иногда они могут растерять всю мотивацию из-за сущих мелочей.

Разумеется, творить лучше в хорошем настроении — поскольку писатель не машина, вместе с его настроением поднимается и качество работы. Возможно, редактор нисколько не изменит суть собрания, но если сумеет провести его ярко, радостно и оптимистично, и его, и писателя могут посетить куда более здравые решения.

Чтобы этого добиться и не забыть оптимистичный настрой любителя ранобэ, нужно стремиться быть искренним с автором и показывать искренние намерения делом. Помните, что автор потому и автор, что тоже любит ранобэ. Он обожает, когда его произведения кого-либо радуют. А если два человека любят одно и то же и разделяют одни и те же взгляды, они точно не испортят друг другу настроение.

Быть может, даже читатели смогут ощутить радость писателя и редактора благодаря произведению. Возможно, они чувствуют и то, что какое-либо произведение создавалось в спорах и конфликтах. Можете считать меня суеверным, но я верю, что это правда, и поэтому стремлюсь, чтобы все обсуждения с моим участием были яркими и веселыми.