Глава 18

"Ты любишь читать книги?" - поднимаясь по деревянной лестнице в библиотеке, старик обратился к Чу.

"Я редко читаю" – ответила Чу, глядя на идущего впереди старика. Она не сказала, любит она это занятие или нет, так как и сама толком не знала этого.

"Жаль" – в голосе старика прозвучала легкая грусть, смешанная с нотками радости. Ведь по крайней мере, Чу не сказала, что ненавидит книги.

Он знал, что в это время, многие перестали находить удовольствие в чтении, и это его сильно расстраивало. Подняв глаза к книгам, которые были рядом с ним на протяжении десятков лет, он тихо сказал: "Я работаю здесь уже очень давно, и за это время я все больше убеждаюсь в одном."

Продолжая подниматься, он вытянул с полки рядом с лестницей одну из книг, открыл ее, и перелистывая страницы, добавил: "Эти книги — самое ценное из того, что нам оставили жившие до нас люди. Они — сокровища цивилизации. В них можно найти ответы на все вопросы, и они укажут дорогу любому, кто оказался в тупике."

Казалось, старик испытывал к этим книгам глубокое, даже трепетное чувство. Поднимаясь по лестнице, он аккуратно гладил обложки книг, словно ласкал лицо любимого человека. И в процессе беседы, они, сами того не замечая, подошли к тридцать шестому стеллажу на четвертом этаже.

Старик привычным жестом снял с полки книгу под названием "Современная история четырёх королевств", и передав её Чу, произнёс: "Передай своему другу, что, согласно правилам, книгу можно держать у себя не более недели. Однако если он захочет, то он может продлить это время, пусть об этом не забывает."

"Хорошо" – ответила Чу.

Приняв книгу, она заметила, что страницы были слегка пожелтевшими, как бы намекая на её солидный возраст. Однако сама книга была в отличном состоянии – обложка чистая, а страницы крепкие. Было видно, что кто-то заботливо ухаживал за ней, поддерживая ее в идеальном состоянии на протяжении долгого времени.

Взяв книгу, она уже собралась уходить. Но едва она ступила на лестницу, как её окликнул старик: "Если ты не против, возьми ещё и эту книгу. Возможно, она будет тебе полезна."

После этих слов, он протянул ей ту самую книгу, которую держал, поднимаясь по лестнице. Чу, не зная, чем может помочь ей эта книга, решила всё же взять её, и вежливо поблагодарив старика, развернулась направляясь к выходу.

Старик же, сложив руки за спиной, остался стоять у стеллажа, наблюдая за её уходом. Когда Чу вошла в библиотеку, он сразу почувствовал её присутствие. Ведь как святой, он обладал способностью чувствовать ауру всех людей.

Аура этой девушки была пугающе тяжелой, и он захотел хоть как-то помочь ей. Он не знал, что именно тяготит её душу, но надеялся, что она не станет идти по ложному пути.

"Пусть эта книга будет ей в помощь." - вздохнув, старик начал приводить в порядок стеллаж.

...

Днём, Хильман, завершив государственные дела, вышла из своих покоев. На дворе стояла глубокая зима, но благодаря магическим рунам в помещении царило тепло.

Оставшись одна, она непринужденно прошлась по залу в лёгкой полупрозрачной тунике. Тонкая ткань её платья подчёркивала изгибы фигуры, обнажая её стройные белые ноги. Она шла босиком, и её стопы касались прохладного пола. Небрежно собранные сзади волосы свободно падали на ей плечи, что придавало их обладательнице необычайное очарование.

Однако сидящая в зале девушка вовсе не была очарована видом вошедшей королевы. Расположившись на диване, она была погружена в чтение.

С тех пор как Чу вернулась с книгами, она не отходила от этого дивана, погрузившись в чтение настолько, что даже не заметила, как в зал вошла Хильман.

И лишь когда та с лёгкой улыбкой подошла к ней и сев рядом, едва прикоснулась дивана, Чу почувствовав её присутствие, мгновенно встала, и поклонившись, произнесла: "Ваше Величество, прошу простить меня за невнимательность."

"Ничего страшного" – Хильман, приподняв ногу, указала на место рядом: "Садись."

"Благодарю, Ваше Величество" – с почтением ответила Чу и вернулась на место.

Диван был достаточно широким, чтобы они обе могли сидеть, не мешая друг другу. Чу держалась прямо, словно её натура не позволяла ей проявить даже малейшей небрежности. Хильман же сидела свободно, расслабленно оперевшись на подлокотник, и положив ноги на колени Чу.

В этот момент Чу была одета в простое чёрное платье, как и требовала от неё Хильман. Ей не нравилось то, что Чу всё время носит доспехи – сидеть с ней в доспехах было крайне неудобно.

Чу вновь углубилась в книгу, а Хильман не став её отвлекать, взяла со стола "Современная история четырёх королевств" и также приступила к чтению...

Время в послеобеденной тишине текло медленно, нарушаемое лишь редким шелестом переворачиваемых страниц. Эти моменты покоя приносили Хильман чувство умиротворения, как будто само время решило идти медленнее, чтобы не прерывать уютное безмолвие.

Когда она прочла половину книги, то, с удовольствием потянувшись, закрыла её. После чего повернув голову, она заметила, что Чу всё так же была поглощена своим чтением.

Она с любопытством посмотрела на неё, думая: "Что же за книга могла так её заинтересовать?"

"Чу, что ты читаешь?" – спросила она, подсев поближе.

Взгляд Чу оторвался от страниц. Она взглянула на Хильман, и прикрыв книгу, показала обложку, сказав: "Эту книгу мне дал один старик в библиотеке. Он сказал, что возможно, она будет мне полезна."

Когда Хильман услышала, что эту книгу Чу дал старик в библиотеке, в её взгляде промелькнуло удивление. Но взглянув на название книги, что держала Чу, она мягко улыбнулась: ""Священный Завет"... Да, это действительно хорошая книга. Тебе что-нибудь в ней понравилось?"

Чу открыла книгу, пролистала страницы, и указала на один отрывок: "Мне показался интересным этот отрывок."

"О?" – с любопытством отозвалась Хильман: "Можешь прочесть мне?"

"Конечно." - Чу кивнула, подняла книгу перед собой и начала читать: "В самом начале Бог создал человека. Однако при рождении, душа человека оказалась пуста, и в этой пустоте зародился грех.

Грех начал стремительно распространятся среди людей, и уже вскоре они стали страдать от его тягот. Однажды, будучи не в состоянии терпеть это бремя, один старик нашёл дорогу к Богу, и пав на колени, воззвал к нему, моля избавить людей от грехов.

Услышав мольбы, Бог сжалился над людскими страданиями и отправил на землю посланника, чтобы тот освободил созданный им мир от грехов.

Посланник явился и забрал людские грехи, однако, грех прицепился к его телу, начав терзать его плоть. Но благодаря своему могучему телу, посланник сумел подчинить грех, вернув людям столь долгожданный мир.

На земле вновь воцарился покой, и люди предались наслаждениям. Но несмотря на освобождение от грехов, их природа осталась несовершенна, из-за чего грех зародился вновь. В муках они снова попросили старика попросить Бога о помощи. И Бог, испытывая к ним сочувствие, вновь послал своего посланника.

На этот раз посланник вновь забрал людской грех, но в отличии от прошлого раза, этот грех разрывал его душу, причиняя невыносимую боль. Однако и на этот раз, уже благодаря своей несгибаемой воле он устоял, снова избавив людей от скверны.

Прошло совсем немного времени, и старик в третий раз предстал перед Богом. Он сказал, что грех вновь появился среди людей, и попросил Бога снова помочь им. Бог долгое время молчал, но в конце концов согласился помочь.

Посланник спустился на землю, и истратив все силы, в последний раз забрал людские грехи. Даже несмотря на то, что собранный им грех пожирал его тело и волю.

Когда ослабевший посланник вернулся к Богу, он был истерзан грехом так, что даже Бог не смог его исцелить. В итоге, с улыбкой на устах, посланник склонил своё тело, поцеловал стопы своего Бога, и умер у его ног.

Вскоре грех в четвёртый раз появился на земле. Но на этот раз, сколько бы люди ни молились, Бог не отправлял к ним посланника. И именно таким образом, грех остался в мире, продолжая бесконечно терзать живущих в нём людей..."

...

Чу читала невыразительно, без эмоций в голосе, но с предельной точностью произносила каждое слово.

Хильман сидела рядом, внимательно наблюдая за её лицом. Слева, где не было шрама, профиль Чу казался удивительно совершенным, словно сама природа старалась создать в ней нечто прекрасное.

Она смотрела на её нежные, слегка розоватые губы, что шевелились при чтении, обнажая белоснежные зубы. У самой мочки её уха свисала короткая прядь черных волос, что добавляло её образу едва уловимое очарование.

Хильман слегка склонила голову, опираясь на спинку дивана, и в её сознании всплыло одно слово: "Грех."

В этот момент, она возможно, поняла, почему именно этот отрывок привлёк внимание Чу – ведь миссия посланника из книги, была так похожа на её собственную.

"Чу, ты веришь в Бога?" – спросила Хильман, откинувшись на спинку дивана.

Чу прервала чтение, и на мгновение задумавшись, ответила: "Не знаю."

Хильман улыбнулась. Она ожидала подобный ответ, ведь Чу всегда отвечала что-то похожее, когда не могла определиться в своём мнении или отношении к чему-то.

"Я не верю в Бога" – ответила Хильман: "Но я верю в веру."

Чу удивленно взглянула на неё, не совсем понимая, что та имеет в виду. И заметив это, Хильман тут же пояснила: "Вера позволяет человеку обрести надежду, когда уже не во что верить. А Бог этого дать не может."

Она верила в веру, потому что зачастую только это и поддерживало её на собственном пути. Чу задумавшись над её словами, вдруг с лёгкой грустью в голосе произнесла: "У меня нет веры."

Она не знала, что такое вера – её целью всегда было лишь исполнение приказов.

В этот момент, Хильман неожиданно взяла её за подбородок, повернула к себе лицо Чу, и глядя прямо в её удивленные глаза, прижала свой лоб к её.

"Ты можешь верить в меня" – сказала Хильман, продолжая улыбаться: "Я готова поделиться с тобой своим светом, чтобы он озарил твой путь."

Ведь вести подчиненных – тоже часть её роли королевы, не так ли?

Чу слегка склонила голову к её лбу. Её лицо оставалось всё таким же спокойным и отрешённым, но в её холодном теле, казалось, появилось едва ощутимое тепло...

Ссылка на Boosty с продолжением: https://boosty.to/eximend/posts/ed233006-b9ce-448a-8d18-88cbfb26c876