На этом мы закончили с официальной частью, выражаясь образно. В мыслях бродит жгучая мысль увидеть комнату Вероники, но я даже немного опасаюсь, такой это соблазн. Ведь чаще всего, дома, а тем более в личной комнате, человек ведёт себя более искренне, освобождаясь от предписываемых обществом правил, узреть такое, прочувствовать во всех спектрах — сильный соблазн. Но пришла другая мысль, что председатель всегда очень близка к истинному лицу и, если что скрывает, так уж действительно личное.

В первую очередь заглянули на кухню. Половины персонала нет, но с остальными девушка быстро познакомила, и, конечно, с кулинаром, да с главным поваром. Мы шумно провели час-другой в очень весёлой беседе. Мало-помалу, десерты были подъедены, а я омочил губы уже в четвёртой чашечке кофе, приготовленной Вероникой. Часы всё уверенней подкрадываются к шести и работникам пора браться за ужин. Мы же разместились во внушительной гостиной, что балует мою впечатлительность роскошью обстановки:

— Они к приезду Георга готовятся? — спросил я.

— Не только, но в целом да, — ответила Вероника.

Она закинула ногу на ногу, вольно расположившись в кресле гостиной.

— Как я говорила, он часто задерживается и ещё может поужинать где попало… Но мы всё равно ждём.

— Классно, молодцы. Думаю, он ценит, — рассуждаю я. — А можно же позвонить, узнать, как там получается или нет?

— В этом случае папа говорит не беспокоиться и кушать самим. Мол, бутербродов поем, если уж совсем проголодаюсь, — спародировала девушка отца.

— Надо же, — удивился я, — простой человек он всё же.

Вероника с долей коварства рассмеялась.

— Ты только не пугайся этой простаковатости, потому как иногда, папа доходит до крайностей.

— Хех, это как вообще возможно? — спрашиваю я, с распирающим смехом внутри.

— В виду частых встреч на высоком уровне, где нужно вести себя сдержанно, по-деловому… тысячу правил этикета соблюсти и прочее. Вот и отрывается дома, — рассказала мне тайну Вероника, с яркой эмоциональностью на лице.

— Ну, можно понять, — выдал я. — Думаешь и сегодня так будет?

Девушка призадумалась.

— Навряд ли, скорее всего в рамках нормального. А ты хочешь дождаться? — спросила она с лёгким подтекстом.

— Так прям не планировал, честно сказать. Хотелось бы ещё прогуляться по саду, ну и дом досмотреть.

— Хорошо, давай так, — согласилась она.

— Постой, а что ты имела ввиду? — всполошился я. — Какие-то ещё варианты?

— Да ладно уже, Матус, — мягко улыбнулась Вероника.

— Я так не могу, расскажи…— чуть не взмолился я. — В конце концов, если можно ещё приехать, то в следующий раз погуляем.

Девушка с искрами в глазах подняла взор.

— Тебя надо пригласить?

— Ну, э-э… да. — растерялся я.

— Как-то по-особенному? — отзвучал голос Вероники, где доля волнующих ноток выросла и бросила в жар.

— Вообще, можно просто сказать, — пролепетал я, словно отступая, — если это будет не хлопотно… Всё же столько дел у тебя.

Смотреть в фиалковый огонь больше не смог и теперь разглядываю губы собеседницы, что со сводящим с ума тембром отвечают:

— Если вдруг просто словами уговорить не получится — ты скажи, и я найду другой способ.

Зачем я смотрел на розовые лепестки губ? Сердце теперь бьётся так, будто увеличилось в раза три. Для нормального функционирования головы лучше не совмещать эти два реагента — полный волнующего смысла голос и нежнейшего шёлка губы. Даже слова теперь вытолкнуть тяжело, а подобрать верные почти невозможно.

— Я бы с радостью ещё погостил, Вероника. Кгхм…— прочистил вдруг отекшее горло и, набрав воздуха, продолжаю, — но ты, кажется, не сказала, чего хочешь… то есть, свой план на вечер.

Председатель, с таинственной улыбкой поднялась и, вдруг, протягивает мне руку.

— Приглашаю совершить поездку по городу. Тебе же нравится вечерний Ружияр?

Неожиданное предложение пришлось по душе.

— С радостью, спасибо! — ответил я, поднимаясь. Тут же склоняюсь к изящной кисти в легком поцелуе. — Прошу, ведите.

Личико председателя сразу порозовело, рука неловко опустилась. После секундной паузы, полной обоюдного смущения, приступаем к коротким сборам, я берусь за стопку книг, а Вероника перекинула через плечо маленькую сумочку. Выходим через парадный вход, а на брусчатке уже стоит знакомый лимузин и улыбающийся, в приветствии, водитель. Под охваченным поздним закатом небом, мы торжественно выезжаем с территории.

Как же памятно и приятно ехать рядом с председателем в её автомобиле. Вновь вечер, а в приспущенное до половины окно, врывается ароматный ветер. Лимузин скользит по дороге уверенно, недаром я олицетворяю его с линкором.

Ловлю взгляд Вероники и невольно вырывается смех, как в детстве, когда полон радости и ищешь с кем бы разделить приятный момент. Как от искорки начинает плясать огонёк, так и беседа разгорелась со смеха.

Между делом интересуюсь:

— А что ты шепнула водителю?

— Название ресторана, где мы иногда бываем с папой, — отвечает она.

— Только с Георгом, а без? — удивлённо уточняю я.

— Повода не было, — пояснила она. — Обычно так — презентация, где-нибудь в “Ореоле” или в другом центре, потом зал переговоров, а вечером ужин. Чаще всего выбирают “Золото Симфонии” — очень престижное и богатое историей место. Со слов администрации, подкреплённых фресками и полотнами, в нём изволили трапезничать многие императоры, оставаясь довольными после.

— Вот это да! И мы сейчас туда едем?! — идея кружит голову.

— Да, я приглашаю, Матус, — украсила мягкой улыбкой ответ она.

— Если это не затруднит — с радостью. Очень интересно взглянуть.

— Там есть два входа — в традиционную часть и ту, что отвечает современным требованиям. Куда бы хотел? — развивает тему Вероника.

— А где интересней?

— В традиционной — есть чего посмотреть и узнать. Мне тоже там нравится.

Вдруг подумал об одежде.

— Хех, а мы одеты подобающе?

— Вполне, — успокоила Вероника.

Путь оказался неблизким, ибо ресторанный комплекс располагается в старинном районе города — это выше и дальше нашего дома, если считать от центра Ружияра. Пока проезжаем, замечаю и сохранённые Администрацией храмы, и оставшуюся с прошлого узость улиц. Редкие встречные машины, больше полагаются на фары, чем на слабые и редкие фонари. Строения скрыты темнотой и буйной растительностью, лишь неверный свет в окнах даёт о себе знать. На террасу к Золоту Симфонии дорога проходит под резной и ажурной аркой. Территория парковки окружена ухоженными насаждениями из плетунов, цветов и кустарников, а сами места для авто, стилизованы под старину, вплоть до деревянного навеса. Парадный вход манит самобытностью, где и бамбуковая крыша, с завитками по краям, и резные стены с изображениями растительного и животного миров. Здесь же, на стенах, есть окошки, по шесть секций в каждом, из однослойного стекла и желтые шары фонарей, подвешенных к карнизу. Идём к двум улыбающимся мужчинам из персонала, а я удивлённо подмечаю необычный покой и тишину вокруг — город едва различим на фоне, а за цветами и кустиками можно расслышать только негромкие голоса посетителей, зато всё остальное — ночной природный мир. А ещё есть едва уловимое чувство вечности и покоя…

Нас встречают, как давних гостей. Одеты мужчины в темно-зелёные наряды, считавшиеся раньше классикой Империи — это вольного кроя брюки и рубашка косоворотка с руническими оборками. Один из служащих предложил проводить.

Вероника добавляет:

— После выбора блюд, мы бы хотели экскурсию.

— Конечно, как скажите. Позволите ли её провести мне? — спросил он учтиво.

— Да, — коротко подтвердила Вероника.

Служащий повёл нас по кремово-жёлтому коридору, освещённому теми же шарообразными фонарями из бумаги, подвешенных к потолку. Лёгкий сквознячок приносит аромат благовоний. Слева, через окна в стене, виден главный обеденный зал, туда ведёт широкий проём, к коему мы приближаемся. Даже с первого взгляда видно, как всё в зале пропитано выдержанным стилем, взвешенной роскошью и терпким шлейфом традиций. Есть места для двоих и более персон, а также уединённые кабинки за лёгкими раздвижными перегородками, выполненными под орех.

Но больше привлекает внимание стена справа, где массивные резные двери, чередуются полотнами и гобеленами, изображающими массовые пиршества, а также трапезы знатных людей, красующихся шикарными нарядами.

— Красота! — изрекаю я в итоге, когда мы почти подошли к проёму в зал. — Может сядем возле окна?

— Конечно! Также есть места на террасе, — мягко предложил служащий. — Но, возможно, вам будет интересен наш эксклюзив — столик для двоих, в уединённом месте нашего ресторанного комплекса. Вас окружит прекрасная обстановка с приглушенным светом и под открытым небом. Вокруг будут живые декорации и потрясающий обзор на город.

Председатель удивлённо приподняла бровь и воззрилась на служащего.

— Скорее всего, уважаемая Вероника, Вы ещё там не были, — чутко отреагировал мужчина. — Ведь обычно Вы здесь в другом обществе. Был бы рад представить эту жемчужину Золота Симфонии.

— Матус? — бросила взор вопрошания девушка. Я кивнул. — Хорошо, ведите.

По коридорам комплекса мы идём дальше. Я вновь любуюсь на изображения со стен и периодически встречающиеся фарфоровые вазоны. На одних можно видеть искусную роспись с уклоном в южную растительность, с элементами сельской идиллии, а на других суровость северных лесов, в холодных и тёмных красках которых, находят жизнь яркие бусинки ягод. Также, нам часто встречаются полочки на стенах, со стоящими рядом тумбами, где в удивительном разнообразии представлены шедевры рукотворного мастерства. Вышагивая по узористым коврам, даже на свой неразборчивый взгляд, понимаю — здесь есть по-настоящему бесценные вещи, например, справа, под стеклом декоративной витрины, набор фигурок животных из золота. Особенно приглянулся кот, свернувшийся в клубок, с приоткрытым рубиновым глазом. Я залюбовался, настолько подробно выполнен каждый сантиметр фигурки.

Тем временем, оставив позади несколько дверей, выходим на уютный балкон. Улыбающийся мужчина включает свет, что смог разогнать тьму лишь над столиком и креслами. За перилами, с высоты возвышения этажей ресторана, можно влюблённо разглядеть Ружияр, во всей космической красоте. Словно бы застройку перспективных районов начали специально так, чтобы имела лучший обзор из этого уединённого уголка. В общую палитру прекрасного, попадают также вьюны, что оплели почти все стенки, обходя вход и даже над головой их видно, ближе к зданию, чтобы не закрывали обзор на небо. При этом они в цвету и наполняют воздух прекрасным ароматом.

— Прошу, господа молодые люди, располагайтесь… Вот меню, — положил служащий коричневые книжки на стол. — Как будете готовы сделать заказ или будет нужно что-то ещё, позвоните в этот колокольчик.

— Ух, — выдаю я, когда остаёмся наедине, — просто чудеса творятся…

— Ты прав, — выразительно кивает девушка, — думала удивить тебя, а в итоге сама под впечатлением.

— Спасибо, Вероника, я со счёту сбился от количества бесценных подарков, что ты даришь. И сегодня мы вновь там, где и мечтать не смел.

Девушка прыснула смехом и, счастливым взором одаряя, произносит в ответ:

— Мне приятно слышать такие слова. Надеюсь, что смогу и впредь совершать подобное.

— С таким мастерством — точно. Меня скоро можно будет отправить на получение дистиллята счастья и радости, ха-хах, — рассмеялся я в итоге.

— Ну ты и выдумщик, — вторит Вероника в смехе.

Оглядываюсь и уже с предложением:

— Пойдём к перилам?

— А меню?

— Ой, и забыл, — стукнул себя по лбу, — а ведь успел проголодаться. Ты тоже?

Председатель кивнула и, открывая коричневый переплёт меню, озвучивает:

— Давай-ка поглядим, чем может удивить Золото Симфонии…

Без сомнений, ресторан с достоинством предлагает всё лучшее, проверенное и эксклюзивное. Пробежавшись разок по пунктам, остановились на старинной, традиционной имперской кухне. В описании гарантируется, что будут соблюдены все условия и даже продукты доставлены из нужных районов. На звон колокольчика, в дверях возник знакомый служащий, записал заказ, хотя я точно знаю, что закажи мы хоть десять блюд, память его не подведёт. Та забота, которой мужчина окружил нас, очень располагает к заведению, безошибочно чувствуется, что тебе рады и стремятся угодить. Прекрасное место.

Над головами густеет ночь, луна только появляется и перышки высотных облаков начинают светиться. Неяркая лампочка в коническом абажуре, с трудом рассеивая тьму, только дополняет приятную атмосферу. Я ещё раз вдыхаю, практически впитываю, завершающий пассаж этого дня, купаясь в неге. Напротив меня, источает мерные вибрации леса, уюта и умилительной юности, Вероника. Давно очаровав новым образом в наряде. Вместе с тем, в ней также жив внутренний огонь и энергия, статность и аристократичность. Атмосферу же романтики и удалённости от быта, создаёт скрытый от посторонних глаз балкон. Выводят трели ночные птицы, им вторят сверчки, а где-то внизу журчит фонтан. Наша прекрасная столица мерцает всеми огнями и лучами, убаюкивает ровным шумом. И ночь кругом… растворенная в летнем воздухе, небесах и звёздах.

После наивкуснейшей трапезы, мы подошли к перилам и облокотились.

— Прекрасное время, — произнесла лёгким чарующим голосом девушка. — Даже не хочется обратно ехать, прерывать момент.

— Это да, — подтверждаю я. — Венец прекрасному дню, так сказать…

Следующие слова так и не отзвучали — нас прервал, извинившись, служащий:

— Молодые господа, хотелось бы известить вас, что в ресторане есть апартаменты. Если утомились, только скажите, через десять минут будут готовы.

Мы переглянулись, сдерживая смех, ведь мужчин сделал предложение в тон недавним словам Вероники. Решаю ответить:

— Это очень удобно, спасибо. Мы бы с радостью остались, но завтра учебный день, так что увы… Надеюсь ещё удастся воспользоваться такой возможностью.

— Конечно, мы, и лично я, надеемся ещё увидеть молодых людей в гостях, — одарил нас, тёплом улыбки и поклоном, мужчина.

— Возвращаемся? — оборачиваюсь к председателю.

Девушка кивнула, блеснув взглядом. Служащий взялся проводить и пока коридоры Золота Симфонии вновь радуют искусством, задаёт вопрос:

— Скажите пожалуйста, пришлись ли вам по вкусу блюда?

Слегка удивлённые, спешим выразить ещё свежие впечатления от удивительно вкусной еды. Улыбнувшись ещё теплее и шире, мужчина поясняет:

— Я позволил себе рассказать повару и помощникам, что сегодня у нас в гостях дочь рода Исинн и её друг. Они очень постарались превзойти себя. И ещё, знаете, — продолжает рассказывать словоохотливый мужчина, — мой прадед долгое время работал в вашем доме, а потом, по рекомендации, перешёл сюда.

— Очень приятно, спасибо, — ответила Вероника. — Вашего прадеда звали По Сигизмунд?

Мужчина даже остановился и смахнул слезу. Через поклон отвечает:

— Это большая честь для меня, что Вы знаете.

— Тогда, Вам, наверное, будет приятно услышать почему, — отвечает девушка, очень красиво сыграв бровями и мимикой. — У нас есть фамильная галерея — от портретов до фотографий. На нескольких можно видеть моего деда, с Вашим. Сзади подпись: “Совместное фотосъёмка с другом и товарищем — По Сигизмундом.”

— Ещё раз большое Вам спасибо, Вероника, и Вам, Матус. Сегодняшний день по-настоящему освящён такой новостью.

Уже после всех теплых прощаний и поклонов, когда мы расположились на мягких сидениях автомобиля, даю волю эмоциям и вопросам:

— Слушай — это просто удивительно, согласись?! Такая встреча, аж дух захватывает.

— Согласна, — улыбнулась она, сквозь скованность. — И Матус, я немного стесняюсь всех этих почестей, прости пожалуйста.

— Постой… в смысле, что он с таким почтением относился? — переспросил я.

— Да и вообще тоже, — произнесла она, отведя взор к окну. — Ты ведь часто оказываешься свидетелем подобного.

Аж сердце прихватило, так проникся моментом.

— Нет, Вероника, это не так! Конечно, сейчас новое время и многое из имперского прошлого стало пережитком. Что и говорить, если в интересах Симфонии освоение космоса. Но прошлое — наш фундамент, брезговать им всё равно, что пихать или толкать стариков. Более того, любой из повстречавшихся нам, словно призма… каждая своей формы и цвета. Как умеют, так и выражают возникающие эмоции и чувства. Меня нисколько не смущает эти почести, пусть даже где-то они походят на подобострастие. Я сам такой, в конце концов… 

Тишина возникла и лишь чуть остыв, оборвалась словами Вероники:

— Из огня, да в полымя — утешил и в новую краску вогнал. Спасибо, Матус.

— Извиняюсь, раньше не замечал стремлений к философии, но вот.

— У тебя хорошо выходит, даже очень, — теплым голосом сообщила девушка.