Рощу величественных сосен, что росли возле обрыва, озарял отраженный от морской глади свет закатного солнца — эту картину в позолоченной раме, висевшую на стене в покоях императорской семьи, ежедневно видело множество глаз, но мало кто помнил, что ее написал Валериан.

Принц смотрел на свое творение, стоя посреди длинного коридора, чьи высокие потолки украшала мозаика из рубинов и золота. Он дотронулся пальцами до подбородка, оживляя в памяти детские и юношеские воспоминания, когда из-под его кисти вышли десятки прекрасных картин.

Валериан учился у лучших художников Империи, и все они, как один, отмечали его блистательный талант. Учителей для него нанимала мать, императрица Севила.

Она происходила из древнего и влиятельного рода Сангвиас, что практиковал магию, которая считалась запрещенной еще пару веков назад. Но за последние полтора столетия взгляды на допустимые магические дисциплины существенно изменились, и предкам императрицы все же удалось влиться в ряды имперской аристократии. Невзирая на это, современные представители фаросской знати все равно недолюбливали Севилу, тайком припоминая ее «нечистое» происхождение.

Однако у Валериана остались лишь теплые воспоминания о матери, которая баловала сына, всячески поощряя его увлечение искусством.

Все изменилось одиннадцать лет назад. Именно тогда императрица внезапно перестала обращать внимание на своих детей и начала проводить все свободное время в одиночестве. А спустя два года она погибла от рук мятежников во время официального визита в северную провинцию Монарис.

После этого император окончательно запретил своему второму сыну брать уроки изобразительного искусства, считая их бестолковой тратой времени. Тем не менее Валериан еще несколько лет тайно продолжал писать картины. Многие из них сейчас пылятся в глубине темных кладовых императорской семьи.

Справа послышались приближающиеся шаги. Валериан повернулся к фрейлинам в черно-золотых нарядах, сопровождавших 16-летнюю девушку в роскошном бордовом платье.

Красивое девичье лицо, длинные волосы цвета беззвездной ночи и голубые глаза. Валериан подумал, что если бы родился девушкой, то выглядел бы именно так.

Лишь на секунду они обменялись холодным взглядами.

— Брат.

— Сестра.

Он хотел бы сказать своей младшей сестре Катарине нечто большее, чем просто формальное приветствие, хотел бы улыбнуться и пригласить ее на прогулку по цветущему саду возле Этеронского Маяка, как в былые времена, но слова застряли у него в горле.

За Катариной шла ее старшая фрейлина. Женщина средних лет в элегантном обсидиановом платье с волосами, убранными в аккуратный хвост и покрытыми бриллиантовой сеткой, одарила принца суровым взглядом и устремилась вперед по коридору вслед за своей юной госпожой.

Валериан невольно нахмурился. Он часто улавливал на себе пристальный взор старшей фрейлины, как будто эта сдержанная дама постоянно за ним присматривала.

Принц грустно вздохнул, наблюдая за удаляющимися спинами Катарины и ее служанок. Однажды Валериан написал портрет сестры, но раньше, чем он успел его подарить, между ними образовалась ледяная стена. Теперь он сожалел, что так и не отдал его, когда это еще было уместно.

Таков путь императорской семьи. Каждый член династии Махейрон был соперником, конкурентом за престол. Между ними не могло быть дружбы, лишь противостояние, которое только усугублялось закулисной битвой их сторонников.

Как правило, старший сын наследовал трон, но если тот значительно уступал младшим братьям или сестрам в интеллектуальных дисциплинах, боевой магии и необходимой будущему властителю стойкости духа, то он мог потерять позицию наследника. Успеваемость претендентов тщательно отслеживалась и документировалась советом менторов правящего дома и самим императором.

Старший брат Валериана, Август, был безупречным сыном и наследником, копией своего отца. Теперь же его изувеченный труп лежит в золоченном гробу, закопанном на императорском кладбище.

Вернувшись в столицу с бездыханным телом наследника, император был вне себя от ярости. А Валериан… молча обрадовался тому, что стал первым в порядке престолонаследия. Собственная реакция на смерть брата заставила его ужаснуться.

Как же до этого дошло?

Валериан всегда был бледной тенью Августа: эмоциональным, слабым и нерешительным. По крайней мере, таковым его считал отец.

Когда ему было двенадцать лет, он не смог умертвить укусившую его собаку, испытав к ней жалость, чем заслужил презрительную усмешку отца и старшего брата. Как кто-то, вроде него, смел мечтать о том, чтобы унаследовать престол?

Через два дня в своей летней резиденции в провинции Сильтум император должен назвать нового наследника. Однако Валериан испытывал серьезные сомнения в том, что выбор падет на него.

— С чего ты решил, что достоин занять мое место в будущем? Если ты не способен добиться превосходства даже над своими сверстниками, то как ты рассчитываешь держать под контролем целую Империю? — так ответил ему отец, когда Валериан спросил его о том, намерен ли он назвать его своим преемником.

После этого принц пришел в бешенство. В тот же день ему под горячую руку попался Леоран Деймунд. Их встреча едва не закончилась крупным скандалом. Леоран был одним из двух магов, которые превзошли его в дуэли, а значит стояли на его пути к заветному возвышению.

Этот «Избранник Божий», любимец Церкви Спасения, будто бы не воспринимал Валериана всерьез, чем выводил его из себя. Словно для него не имели никакого значения ни социальное положение, ни ранги сильнейших магов имперской аристократии.

«А что если он прав?» — промелькнула мысль в голове Валериана, когда он покидал огромные покои императорской семьи, и входил в публичную часть Башни Света, также называемой Этеронским Маяком.

«Сколько еще будет существовать Империя? Наши территории уменьшаются с каждым годом. Так ли важно, кто станет наследником обреченного на гибель клочка земли? Нет, нельзя проявлять слабость. Императорский род не знает поражений», — пока Валериан шагал через красивые залы из белого мрамора, в чертогах его разума шла внутренняя борьба.

Императорские стражи в багровых доспехах с золотыми плюмажами и копьями в руках склоняли перед ним головы. Он приближался к гигантским воротам в тронный зал на втором этаже Башни Света, когда к нему подошел его слуга.

— Ваше Высочество, время не терпит. Вы обещали, что примете окончательное решение сегодня, — шептал верный принцу человек. — Если мы хотим упрочить положение Вашего Высочества в качестве наследника, пора оказать влияние на умы знати и простолюдинов. Предлагаю начать с распространения слухов о безумии вашей сестры. Для будущего правителя нет ничего хуже безумия. Это снизит ее популярность среди народа и аристократов.

Валериан потупил взор и задумался. Он и сам понимал, что бездействовать больше нельзя. Однако прежде чем он успел одобрить предложение слуги, у него за спиной раздался знакомый голос. Размеренный и глубокий с едва заметными нотками жесткого северного акцента.

Валериан уже перестал удивляться способности обладателя этого голоса внезапно появляться рядом в самый нужный момент. Его скрытности могли позавидовать даже умудренные опытом шпионы.

— Я думаю, Его Высочество не должен спешить с таким решением.

Валериан обернулся и увидел парня с приятной улыбкой, светлой кожей и золотистой кудрявой шевелюрой. Он был одним из немногих людей, на которых принц мог положиться, и единственный, с кем он мог поговорить по душам.

— Конрад, — с облегчением произнес Валериан, — Ты, как всегда, вовремя. Что ты имеешь в виду?

Конрад Резенфельц был другом принца с юношеских лет, а три года назад стал и его советником. Он происходил из богатого дворянского рода из горной провинции Монарис. Его семья владела шахтами, где добывали золото, алмазы и другие драгоценные камни, а также вела успешный ювелирный бизнес.

Конрад понизил голос и прошептал Валериану на ухо.

— Ты единственный наследник мужского пола. Без сомнения, император сделает тебя своим преемником. Зная его характер, он просто провоцирует тебя.

Валериан с сомнением посмотрел на друга.

— Зачем?

Конрад приподнял уголки рта.

— Чтобы ты стал его зеркальным отражением. Но даже если ты ничего не предпримешь, он все равно выберет тебя. Нет никакой необходимость сжигать мосты с Катариной. В будущем это лишь создаст ненужные проблемы.

Валериан с радостью уцепился за слова своего друга и советника. Он довольно кивнул.

— Что ж, тогда стоит повременить с активными действиями.

Затем принц повернулся к прислужнику, который терпеливо ждал его ответа на расстоянии нескольких шагов.

— Пока ничего не предпринимай. Если ситуация изменится, ты сразу же об этом узнаешь.

— Ваше… — запротестовал слуга, но Валериан проигнорировал его и опять обратился к Конраду.

— Спасибо за ценный совет. Надеюсь, что ты окажешься прав.

— Вы всегда можете на меня рассчитывать, Ваше Высочество, — громко объявил и поклонился, приложив ладонь к груди, Конрад.

Принц в одиночестве вошел в тронный зал, шагая меж двух рядов могучих белых колонн.

В его сердце все еще теплилась надежда на примирение с сестрой. Хотя разум твердил ему, что он должен раз и навсегда отбросить сентиментальность и признать Катарину своим врагом.

Весь предыдущий опыт жизни научил его тому, что на пути к вершине нет места родственным узам и чувствам. Только холодный расчет ведет к успеху. И его воплощением был лорд-инквизитор Эльман, стоявший слева от трона его отца.

Этот безэмоциональный и скупой на слова человек, казалось, неспособный на сочувствие и сострадание, явно не стал бы ни секунды колебаться, если бы ему пришлось оклеветать родную сестру в борьбе за власть.

Лорд-инквизитор прошел долгий путь от государственного чиновника средней руки до главы Инквизиции. В кругах аристократии считалось немыслимым, чтобы выходец из далекой провинции Сива, отрезанной от центра Империи Великой пустыней и Эфирным Штормом, забрался так высоко по карьерной лестнице и стал карающей дланью самого императора. Злые языки даже судачили о том, что лорд-инквизитор Эльман приложил руку к скоропостижной гибели своего предшественника, произошедшей всего месяц назад.

Валериан восхищался Эльманом и стремился больше походить на него, как и на своего отца.

Трон императора сиял янтарным светом встроенных в него ауритовых кристаллов. Позади престола переливался золотым и янтарным блеском барельеф в виде грифона с расправленными крыльями.

Аурит создавал защитный барьер, ограждавший Мир Смертных от Эфира, хотя в тронном зале он выполнял лишь декоративную и символическую функции. Солнечное свечение придавало и без того величественной фигуре императора почти божественный лик.

Валериан не раз видел, как подкашивались ноги и наворачивалась слезы на глазах у вельмож и купцов, которым впервые выпал шанс узреть великолепие тронного зала. Даже те, кто бывал здесь регулярно, с трудом сдерживали трепет.

Валериан поклонился сидевшему на троне отцу и встал рядом с лордом-инквизитором Эльманом по левую сторону от престола. Император не удостоил его даже беглым взглядом, а глава Инквизиции выразил приветствие сдержанным кивком.

С колен перед монархом встали двое членов Совета Старейшин. Одним из них был рассудительный мужчина сорока шести лет с песочными волосами и сиреневыми глазами, канцлер Совета Старейшин, Арториас Деймунд.

Рядом, виновато опустив голову, держался глава великого дома провидцев Видентис. Должно быть, еще до прихода Валериана у него состоялся крайне неприятный разговор с самим императором.

На этого зрелого мужчину с темно-синими волосами и слегка заостренным ушами, как и на другие дома прорицателей, обрушился град обвинений в некомпетентности и даже подозрения в измене.

Причиной тому стало то, что провидцы, которые обязаны предсказывать приливы, отливы и продвижения Эфирного Шторма, не смогли предвидеть трагедию в провинции Джануб на юге.

Вдруг прозвучал властный голос императора.

— Скоро состоится ритуал Возвышения. Подготовьте всех участников.

Лица членов Совета Старейшин побледнели. В сиреневых глазах Арториаса Деймунда, промелькнул страх.

— Ваше Величество, прошу вас пересмотреть ваше решение, — возразил глава Совета Старейшин. — Мы больше не можем позволить себе растрачивать жизни самых талантливых магов из подрастающего поколения, точно разменные монеты. В прошлом ритуал не принес нам ничего, кроме горя и страдания. Пролито непростительно много крови, и все — впустую. Мой приемный сын, Леоран, не оправдавший наших надежд, тому яркое доказательство.

Валериан лишь в общих чертах знал, что представляет из себя ритуал Возвышения. Одно упоминание о нем считалось табу. Но даже от крупиц информации, что достигли ушей принца, его кожа покрылась холодным потом, а волосы встали дыбом.

— Если мы ничего не предпримем, то дни Империи сочтены. Вы слишком слабы, чтобы это принять.

Резкость слов императора едва не оставила рану на сердце Валериана. Даже зная, что это правда, ему было больно слышать, как столь мрачные прогнозы слетают с уст непоколебимого властителя.

Император слегка подался вперед и оперся руками на подлокотники.

— Что будет с крысами запертыми в тесной клетке? Рано или поздно они сожрут друг друга. А выживших поглотит неминуемое бедствие. Трусость — непозволительная роскошь для погибающего. Мы пойдем на любые жертвы даже ради малейшего шанса остановить Эфирный Шторм. Это единственный выход.

Арториас Деймунд стиснул зубы.

— Ваше Величество, мы найдем другой способ открыть Черный Портал. Еще не поздно прекратить это безум...

— Решение принято, — перебил канцлера император Сайрус III. — Вы доложите мне о том, как проходят приготовления к ритуалу через два дня в летней резиденции. Свободны.

Арториас Деймунд еще несколько секунд колебался, а затем, осознав тщетность слов, глубоко вздохнул и низко склонился перед императором.

Когда члены Совета Старейшин покинули тронный зал, лорд-инквизитор Эльман обратился к императору.

— Ваше Величество, я уже неоднократно утверждал, что среди имперской аристократии зреет заговор против вас. Мятежники могут быть заодно с культистами, которые устроили на вас засаду на границе провинции Джануб.

Валериан слышал, что еретики, эфирные порождения и демоны атаковали свиту императора, когда последние выбирались из погибающей провинции. В этой ожесточенной схватке и погиб наследный принц Август.

— Я рекомендую отказаться от публичной церемонии и объявить о наречении нового наследника письменным указом. Заговорщики не упустят этой возможности, чтобы нанести удар.

Губы императора скривились в ухмылке:

— Именно. Когда змеи выползут на солнце, мы сожжем их всех разом. Какие бы интриги ни плели враги трона, все они бессильны перед даром первого императора.

Сайрус III вынул из стойки золоченый скипетр и демонстративно направил его на Эльмана, но лорд-инквизитор не шелохнулся при виде ужасающего оружия. В навершии древнего скипетра, созданного основателем Империи Фарос, Аргусом Махейроном, сиял красный ячеистый магический кристалл. Сокрытая в нем мощь способна стирать с лица земли города и уничтожать целые армии.

Лорд-инквизитор вымолвил как ни в чем не бывало:

— Позвольте Инквизиции завершить расследование, и тогда мы уничтожим предателей, не подвергая риску вашу жизнь. К тому же, не стоит всецело полагаться на Скипетр Первого Императора. Это не только ваша главная сила, но и величайшая слабость. И ваши враги прекрасно знают об этом. Нам следует усилить стражу скипетра отрядом Инквизиции…

Валериан вздрогнул от того, что император ударил древком скипетра о каменный пол. Дрожащее эхо пронеслось по огромному тронному залу. Глаза Сайруса III полыхали возмущением.

— Знайте свое место, Эльман! Ни вы, ни ваши люди и близко не подойдут к скипетру. Это забота императорской стражи.

Командир императорской стражи Янус Кустос по прозвищу Верный Клинок Императора, высокий мужчина в багровом доспехе, стоявший позади трона, склонил темноволосую голову. Красивое, благородное лицо и темно-зеленые глаза воина выражали надежность и бдительность.

Род Кустос веками защищал правящую династию и их фамильную реликвию — Скипетр Первого Императора.

Янус Кустос с детства рос бок о бок с будущим владыкой Империи и был для Сайруса III человеком ближайшим к чуждому для него понятию «друг». Валериан запомнил капитана стражи, как доброго человека, который не давал старшему брату над ним издеваться.

В молодые годы Янус Кустос несколько лет обучался боевым искусствам в Торрентисе, родном городе матери Валериана. А когда там разгорелось восстание, Верный Клинок Императора спас будущую императрицу Севилу от бунтовщиков.

Валериан вмешался в разговор:

— Отец, я думаю, мы должны подождать и проявить благоразумие, как предлагает лорд-инквизитор...

— Если правитель не способен сокрушить своих врагов, то он не заслуживает трона. Церемония состоится, а поле перед моей летней резиденцией станет могилой для всех, кто посмеет покуситься на мою власть, — произнес жестким тоном император и перевел пренебрежительный взор на Валериана. — Медлительность и нерешительность — проявления слабости. К сожалению, я вижу эти качества в тебе. Валериан, в ближайшие дни ты должен доказать, что достоин называться наследником. Иначе моим преемником станет твоя сестра. Лорд-инквизитор, ждите моих дальнейших указаний. Аудиенция окончена.

Валериан поджал губы и склонил голову вместе с лордом-инквизитором, прежде чем покинуть тронный зал.

Пытаясь совладать с беспокойством и разочарованием, Валериан уже полчаса бродил по большому саду возле Этеронского Маяка. Принца окружали редкие растения из отдаленных уголков Империи и яркие певчие птицы, но перед его мысленным взором по-прежнему стоял лишь презрительный взгляд императора.

«Конрад ошибался. Отец не только провоцирует меня. Он считает меня недостойным престола...» — с горечью осознал Валериан.

Внезапно на его плечо легла крепкая рука. Принц вздрогнул от неожиданности. Обернувшись, он увидел улыбающееся лицо Конрада.

— Тебе нужно перестать пугать меня. Иначе моя магия однажды превратит тебя в горстку пепла, — перевел дыхание Валериан.

Наедине им можно было отбросить формальности и свободно общаться как приятели.

— Прости, я не специально. Такова моя натура, — пожал плечами Конрад.

Валериан резко вспомнил о важном поручении, которое просил выполнить златовласого советника.

— Отец требует, чтобы я доказал свою состоятельность в качестве наследника. Конрад, ты нашел какие-то зацепки, указывающие на тех, кто убил Августа и покушался на жизнь отца в провинции Джануб?

— Тебе не о чем беспокоиться, Валериан. Я уже достиг значительного прогресса, — выдержав паузу, друг тихо произнес. — Многие улики указывают на Совет Старейшин.

«Так я и думал», — тут же возникла мысль в голове принца.

Конрад ободряюще кивнул.

— К началу церемонии я предоставлю тебе все необходимые сведения о виновных в этом ужасном преступлении. Тогда у императора больше не останется сомнений в том, кого избрать своим наследником. А тебе не придется плести козни в отношении сестры.

В глазах Валериана промелькнула искра надежды.

— Отлично. Продолжай в том же духе. Я выделю тебе в помощь дополнительных слуг.

Конрад направился к выходу из сада, чтобы продолжить расследование. Уходя, он бросил фразу через плечо:

— Скоро наши враги будут наказаны и уничтожены. Час Истины близок.

Слова друга смутили Валериана. Они звучали нехарактерно для дружелюбного и миролюбивого Конрада. Однако принц быстро забыл о них. Его голову тут же заняли более насущные проблемы. Он думал о том, что император уготовил мятежникам, и о том, как следует поступить с сестрой.

Валериан гулял среди зарослей экзотических растений с напряженным выражением лица, пока не заметил у поворота тропинки тех, кого никак не ожидал здесь увидеть.

Он замер за кустом, скрыл свою ману и стал наблюдать за тем, как лорд-инквизитор Эльман и двое его телохранителей в черных доспехах уставились на пушистую крону дерева. Ствол пестрого южного растения расчерчивали разноцветные вертикальные полосы, похожие на радугу.

«Что они здесь делают? Тайная встреча?»

Эльмана сопровождали парии Инквизиции: женщина с рыжими волосами и ехидной ухмылкой и мужчина с пепельными висками и недовольным, испещренным шрамами лицом.

Странные предпочтения лорда-инквизитора окружать себя этими опасными и безбожными созданиями вызывали у Валериана и других аристократов множество вопросов.

— Мяу!

Раздался тихий звук, заставивший Валериана оглядеться. Лишь когда мяуканье повторилось, он понял, что его источником является странное полосатое дерево.

Лорд-инквизитор повел пальцами, и пространство над деревом исказилось. Гравитационная магия склонила ствол к земле. Эльман протянул руки и снял с ветки застрявшего там разношерстного котенка. Лорд-инквизитор прижал спасенное животное к груди и, улыбаясь, аккуратно погладил его по голове.

Валериан несколько раз моргнул и потер глаза, чтобы удостовериться, что происходящее — не плод его воображения. В следующий миг он осознал, что его присутствие уже раскрыто.

Воительница-пария с волосами цвета лисьего меха смотрела на него искоса хитрым взглядом, а ее угрюмый напарник уставился ему прямо в глаза. Последним внимание на него обратил лорд-инквизитор, увлеченный игрой с котенком.

Заметив принца, Эльман постарался быстро вернуть своему лицу невозмутимое выражение, но на его смуглых щеках предательски проступил румянец.

Они обменялись неловкими кивками, после чего лорд-инквизитор развернулся и зашагал прочь вместе с телохранителями, забрав с собой котенка. Уходя, пария с огненной шевелюрой хихикнула, глядя на шокированного принца.

Валериан еще какое-то время простоял с опущенными руками и растерянным видом. Увиденное зрелище стало для него настоящим откровением. Оно подтолкнуло его поступить так, как ему велело сердце. Внезапно ему открылся новый путь.

Валериан миновал бдительных стражников и враждебно настроенных к нему фрейлин, входя в покои сестры.

Резные двери распахнулись, и из своей комнаты вышла Катарина. Она окинула старшего брата холодным взглядом, но Валериан не обратил на него внимания и достал из чехла картину в простой деревянной раме.

Когда он протянул Катарине ее собственный детский портрет, ее черные брови удивленно приподнялись, а в глазах, как в давно минувшие времена, на мгновение вспыхнула искра невинной радости.

Тогда, впервые за долгие годы, Валериан искренне улыбнулся своей сестре.