Глава 10: Сувениры с конца света

Утренние сборы были отлажены до автоматизма. Проверка слоёв одежды, карманов: зажигалка, фрукт, шоколад, верёвка. Мешочек с семенем — на месте. Плечи и грудь отзывались приятной болью на вчерашние отжимания. Он шагнул.

Запах тления, гари и... сладковатой забродившей газировки. Воздух гудел тишиной, которую нарушали лишь далёкие нечеловеческие вопли и скрежет металла где-то за горизонтом. Давид стоял на пустынной улице, заставленной брошенными, ржавеющими автомобилями нулевых. На стене дома через дорогу краской было выведено: «БОГ УМЕР. ИМ НЕ НРАВИТСЯ ШУМ».

Зомби-апокалипсис. Клише, ставшее единственной реальностью этого места.

Его ум оценил обстановку: низкая угроза от одиночных, медлительных «ходячих» в отдалении, но высокая — от голода, жажды и других выживших. Цели: укрытие, оружие, еда, и... что-то для души. После острова тоска по человеческому, не утилитарному, горела ярко.

Идеальным местом оказался городской историко-краеведческий музей, массивный старинный особняк за кованым забором. Массивные двери, решётки. Минус — внутрь уже вламывались.

У входа сидели двое «ходячих». Давид действовал тихо. Не схватка, а конвейер: удар дубиной по колену (хруст), добивание в голову. Без эмоций. Адреналин — старый знакомый. На руку брызнула тёмная жидкость, оставив противный липкий след.

Внутри царил хаос. Разбитые витрины, валяющиеся экспонаты. Он забаррикадировал дверь чучелом лося и начал поиск.

Оружие. В зале средневековой истории, среди осколков, лежали настоящие боевые мечи из частной коллекции. Он взял один, короткий и тяжёлый, с широким клинком. Пристегнул ножны к поясу. Прибавка в уверенности была ощутимой.

Для души. Зал живописи. Многие холсты были испорчены. Он выбрал небольшую картину, тронутую трещинами: вид на тихую речку в лучах заката, работу какого-то местного художника. Безмятежность. Аккуратно свернул холст в трубку.

Ресурсы. В комнате охраны нашёл банки энергетиков (газировка!) и, о чудо, несколько килограммов протеинового порошка и спортивных батончиков с истёкшим сроком. Находка.

Именно в сувенирном магазинчике, разгромленном и пыльном, он встретил Молчальника. Человек в потрёпанном плаще и противогазе с треснутым стеклом копался в груде хлама. Увидев Давида, он не испугался, не напал. Он просто поднял голову. Его взгляд через стёкла был усталым и спокойным. Он указал пальцем в противогазе на меч в руках Давида, потом на свою тележку, гружёную непонятным барахлом.

Обмен прошёл без слов. Давид достал из найденного запаса пачку сигарет «Ява» и протянул. Молчальник взял, положил в карман, покопался в тележке и протянул два предмета: тюбик почти высохшего антисептика и маленькое, заветренное карманное зеркальце в пластмассовой оправе.

Затем он достал из другого кармана жетон, похожий на номерок из гардероба, и положил его на прилавок. На жетоне было выцарапано число «27». Он кивнул Давиду, развернул свою тележку и зашаркал прочь, скрывшись в полутьме разрушенного зала.

Давид подобрал жетон. Что означало число? Номер? День? Количество выживших? Он не знал. Но этот безмолвный контакт, этот обмен сигарет на антисептик и зеркальце, был актом цивилизации среди варварства. Они были двумя падальщиками, делившимися крохами с кораблекрушения.

Перед уходом, уже в сумерках, он вышел на крыльцо, чтобы испытать меч. Неподалёку бродила группа «ходячих». Первый удар, отрубивший иссохшую руку, отдался в ладони твёрдой вибрацией металла. Вторым, мощным ударом, он разрубил череп первому. Меч не подвёл. Он почувствовал уважение к инструменту. Спина взмокла от напряжения.

Возвращаясь, нагруженный как вьючное животное (меч, картина, мешок с протеином, в кармане — зеркальце и жетон «27»), он нашёл тихий угол в разрушенном кафе. Усталость валила с ног, в висках стучало от адреналинового отката. Он просто почувствовал, что больше не может, не хочет быть здесь. Закрыл глаза. Пять секунд. Шаг.

Вечер в комнате был обстоятельным. Он начал с зарядки, но сегодня это была не просто разминка — это была работа. Сперва база: 50 отжиманий (новый рубеж!), 80 приседаний, планка на локтях — до дрожи в прессе. Потом отработал удары: 100 прямых в стену (тенью), 50 боковых, 30 апперкотов. Бёдра горели после 50 низких ударов ногой в воздух. Затем взял меч — не для рубки, а для выносливости: 50 вертикальных подъёмов, 30 горизонтальных проводок, 20 выпадов с удержанием клинка перед собой. Мускулы кричали, но он продолжал, чувствуя, как сила приливает к ним. В конце — растяжка, чтобы не сковало к утру.

Потом ужин — его первый протеиновый коктейль. Размешал порошок в воде. На вкус как мел с ванилью, но он выпил его до дна, чувствуя, как питательная тяжесть оседает в мышцах. И последняя банка тёплой газировки, которая была нектаром богов. Он развернул картину и прислонил к стене. Тусклый речной пейзаж нарушил монотонность серых стен. Он попытался включить найденный плеер — батарейка издала последний щелчок и умерла. Но он представил музыку.

Он подошёл к блокноту, руки ещё дрожали от нагрузки. Писал быстро, сбивчиво, почти печатными буквами — чтобы успеть за мыслями:

——————————

Локация: город мёртвый. Музей.

Враги: зомби (медленные, голова — слабое место). Людей не видел, кроме одного.

Находки:

Меч (тяжелый, но рубит на ура).

Еда: протеин (гадость, но пью), кола (1 шт, бомба).

Антисептик, зеркальце, жетон «27».

Картина (речка, закат).

Встречи: Мужик в противогазе. Молчал. Дал зеркало за сигареты. Не трогал. Похож на меня — просто пасётся среди развала.

——————————

Он отложил блокнот, взял зеркальце. Посмотрел на своё отражение — потное, усталое, с тёмными кругами под глазами, но с твёрдым взглядом. Положил зеркало рядом с мешочком, где лежало семечко. Потушил свет.

Лёг, глядя в потолок. Перед глазами вставали то зомби в музее, то картина с рекой. Он повернулся на бок, прикрыл глаза. Спал тревожно, просыпался от шорохов, которых не было. Под утро приснилось, что он стоит перед зеркалом в противогазе, а в отражении — не он, а тот мужик, и он показывает на жетон с цифрой «27».

Утром тело ныло, но приятной, знакомой болью — болью от работы. Мышцы были плотными, отзывчивыми. Сделал короткую разминку, проверил снаряжение. Меч за спиной, в карманах — еда, зеркало, жетон. Взглянул на картину, кивнул ей, будто старому знакомому. Протеиновый порошок он отсыпал в маленький пакет — теперь это часть его рациона.

И шагнул к двери — не как жертва, а как воин. Его тело, день ото дня становясь крепче, было теперь его главным и оружием.