Спустя некоторое время я развернулся и вышел из квартиры. Меня беспокоил только запах металла. Это было единственное, что вызывало у меня отвращение в тот момент. Меня не волновало ни то, что над моей матерью надругались, ни то, что ей размозжили голову. Меня раздражал только запах металла.

На улице меня встретили лишь мёртвые тела, выбитые окна и двери. Женщины и мужчины тихо плакали, пытаясь успокоить друг друга. Я просто бездумно шёл мимо, видя вокруг лишь гримасы отчаяния.

Вскоре я осознал, что попал в другое место, в другой «мир». Здесь не было разбитых окон, люди не плакали и не кричали. Да, здесь тоже были бездомные, но атмосфера была гораздо спокойнее, чем в моём районе.

В этом районе я почувствовал чудесный запах. От него текли слюнки — так вкусно пахло яичницей с беконом. Это был не тот запах, который исходил от еды моей мамы. Её стряпня вызывала отвращение, от неё хотелось поскорее проблеваться. А этот аромат был невероятным!

Я пошёл на запах и вскоре оказался у какой-то забегаловки. Зайдя туда, я увидел, что на меня смотрят взрослые мужчины. Их взгляды были суровыми и холодными, как январь. Один из мужчин встал и подошёл ко мне.

Он был одет в полицейскую форму, которая явно была поношена. Потрёпанная ткань местами светилась неоном, а на рукавах виднелись следы износа. На груди полицейского висел потрёпанный значок с изображением голографического орла, который периодически мигал, будто вот-вот выйдет из строя. За спиной полицейского виднелась рукоять крупнокалиберного пистолета, а на поясе висели наручники и шокер.

Полицейский спросил: «Хочешь есть?» — и это прозвучало так сухо, как будто он каждый день кормит незнакомых детей.

Я ответил: «Да, хочу».

Полицейский подозвал официантку и сказал: «Пожалуйста, два кофе и…» Затем он обратился ко мне: «Что будешь? Яичницу или бургер?»

Я выбрал яичницу, и официантка записала заказ. После этого полицейский снова заговорил со мной:

— Почему ты здесь? Я вижу, что ты из бедных районов, но ты забрался довольно далеко, почти в центр гетто. Почему?

— Ну… мою маму убили, и я просто вышел из квартиры и пошёл…

— В итоге ты оказался здесь, понятно, — сказал полицейский всё так же сухо. — Сейчас мы поедим, а потом пойдём устанавливать твою личность. Мы найдём тебе новую семью или что-то в этом роде. И да, мне всё равно, что с тобой произошло. Обещаний насчёт поимки преступника я давать не буду.

После того как мы поели, офицер посадил меня в машину, и мы поехали в полицейский участок. Он попытался установить мою личность, но у него ничего не получилось.

— Да что такое? — сказала полицейский. — Мальчик, ты кто? Призрак? Система не может распознать тебя, от слова совсем.

— Виктор, — ответил я.

— Виктор, значит. Понятно. Смотри, вот как поступим: я позвоню нужным людям, и тебе помогут. А ты просто посиди здесь, хорошо?

— Угу, — ответил я робко.

Офицер вышел за дверь, и мне удалось подслушать его диалог с кем-то по телефону. Конечно, я не могу описать всё, что там было, но основные моменты помню:

* «У меня для тебя есть интересное предложение».

* «Не совсем, тут парень, вернее, мальчик, он не зарегистрирован в системе. Нет никакой информации».

* «Да»

* «Хорошо».

* «2000 нео-долларов».

* «Договорились».

* «Сегодня в 12 часов ночи».

* «До встречи».

Полицейский снова вошёл в комнату и сказал: «Скоро мы поедем. Я нашёл тебе семью».

Через пару часов офицер посадил меня в машину, и мы отправились на другой конец гетто. Там уже стояла чёрная машина, из которой вышли два человека. Они скрывали свои личности под масками, которые изображали различные эмоции. Это добавляло комичности в их разговор.

— Так это тот мальчик, про которого ты говорил? — спросил один из них, и его маска изобразила заинтересованность.

— Верно, — ответил офицер. — Как я уже говорил, о нём нет никакой информации. Он словно призрак, хах, это даже забавно в наше время, мы не можем установить личность ребёнка. — Офицер рассмеялся так громко, что заложило уши.

— Да, ценный экземпляр ты мне подогнал… — Маска изобразила удивление. — Знаешь, я думаю, такой паренёк мог бы стоить и дороже, но раз мы договорились на две тысячи нео-долларов, то бери. — Человек в маске протянул руку, в которой была карта.

— Если, по-вашему, это будет дороже, то и платите больше, — сказал офицер.

— Вы не в том положении, чтобы диктовать свои условия. Соглашайтесь, — маска на лице человека стала бесстрастной, а голос — более серьёзным.

Внезапно атмосфера стала тяжёлой и напряжённой.

— Значит, доплатите пять тысяч неодолларов, и ребёнок ваш. Деньги мои, всё честно, — сказал офицер, ухмыляясь.

Человек в маске встал напротив полицейского и произнёс крайне агрессивно:

— Алё, придурок, я тебе уже сказал, что ты не в том положении, чтобы мне тут пиздеть. Мы с тобой договорились. Будь добр, выполни свои обязательства. — И добавил уже более мягко: — Пожалуйста.

На маске снова появились эмоции, на этот раз это была улыбка с закрытыми глазами.

— Ну что, согласен? — спросил человек в маске.

— Да, — ответил офицер, явно недовольный таким развитием событий.

Человек в маске бросил на землю карту и произнёс с издёвкой в голосе:

— Вот твои деньги, пользуйся с удовольствием.

Затем он взял меня за руку и повёл к машине со словами:

— Добро пожаловать в нашу семью, мальчик-призрак.