Том 1 глава 3:

«А герцогиня сейчас одна?» спросила Анастасия. Горничная ответила: «Да, она обычно пьет чай. Она у нас добрая и спокойная.»

В уме Анастасия подумала: «Да-да, блять, она ещё та змея. Только ради выгоды всегда добрая. В прошлой жизни она меня хотела убить, но в этой вряд ли, как я усмирила Клару как собаку.»

С этими размышлениями она направилась в сторону, где герцогиня, вероятно, наслаждалась чаем и, возможно, строила новые планы в этом дворце.

Анастасия, в белом платье с изысканным вырезом на груди, вошла в оранжерею, следуя изящной аристократичной походкой. Она была словно яркая картина в этом живописном уголке. Белые перчатки дополняли её облик, придавая ей ещё больше элегантности.

Оранжерея расцвечивалась красками природы – деревьями в горшках, раскидистыми цветами, создававшими пестрый ковёр вокруг. Зеленые растения украшали пространство, а аромат цветов наполнял воздух.

У столика сидела герцогиня, в возрасте 70 лет, в красном платье, которое подчёркивало её властный стиль. Красные серьги блескали на фоне её седых волос. Чашка чая стояла перед ней, и герцогиня, словно хозяйка этого уединенного уголка, с интересом встретила вход Анастасии.

Анастасия уважительно поклонилась и сказала: «Приятно познакомиться, герцогиня Элизабет.» Грациозно произнося имя, Анастасия придавала беседе атмосферу уважения и сдержанности.

В уме Анастасия метко подумала: «Сука, корга старая, когда ты хоть сдохнешь? Я ради этого эффекта долго готовилась, чтобы твоя челюсть отвалилась, но нет.»

Герцогиня, словно не замечая внутренних мыслей, пригласила: «Присаживайся, дорогая.»

Анастасия присела за столик, и ей тоже принесли чай. Герцогиня сказала: «Угощайся, дорогая.»

Благодаря и начав наслаждаться ароматом чая, Анастасия ответила: «Благодарю, герцогиня.» Затем, взяв глоток, добавила: «Я пришла с вами поговорить о вашем сыне. Я кое-что узнала.»

Герцогиня улыбнулась и сказала: «О чем моя дорогая? Думаю, я все знаю о своем сыне.»

В уме Анастасия подумала: «Нихрена, корга старая, ты вообще не представляешь, что он гей. Тем более, что он спит с мужчиной. Так бы и сказала: 'Ваш сын ебаный гей,' но жалко, не могу, сука. У неё больше власти, чем у меня. Жалко, что я не смогу вывезти её в лес и там убить.» Она продолжала вести беседу, удерживая в себе мрачные мысли о том, что было бы, если бы она могла в полной мере раскрывать правду.

Анастасия, смотря герцогине в глаза, сказала: «Ваш дорогой сын, кажется, не может справиться с мужской частью своего дела, если вы понимаете, о чем я.» Она добавила, сделав невинный вид: «У него слишком маленький. Не хочу говорить, но мне кажется, что ему нравится другое.»

Герцогиня воскликнула: «Не говори такое! Может, он сильно устал, поэтому не смог. Не расстраивайся, моя дорогая.»

В уме Анастасия подумала: «Ты дура ебаная. Я хочу сказать, что твой парень гей, а не то, что у него не встает на меня. Хотя и так это правда, да и пофиг. Блять, все самой делать.» Она продолжила игру в интриги, скрывая свои истинные намерения.

Герцогиня, улыбаясь, сказала: "Тебе стоит стать еще красивее, и тогда все будет." Уходя, она добавила: "Ладно, я пойду, оставлю тебя. Прошу прощения."

Анастасия ответила: "Как пожелаете, герцогиня. Герцогиня, улыбаясь, сказала: "Тебе стоит стать еще красивее, и тогда все будет." Уходя, она добавила: "Ладно, я пойду, оставлю тебя. Прошу прощения."

Анастасия ответила: "Как пожелаете, герцогиня." В уме она продолжала: "Ты, сука, старая. Ааа. Почему тупоголовая, блять, придется все самой делать. Ради развода, на все, сука!"

Спустя два дня Анастасия, с выдающейся хитростью, настолько смогла понизить авторитет семьи герцога, что вся империя узнала: герцог – гей. Её утонченные игры в интриги и умение использовать слабости окружающих позволили ей вывести наружу.

Анастасия стояла у герцога, который, ошарашенный, спросил: «Как ты узнала? И ты совсем это всей империи говоришь! Что ты хочешь, а? Деньги! Или что еще? Говори!» Он бросил стакан в стену напротив Анастасии, но она даже не дрогнула.

В уме Анастасия улыбнулась, думая: «Наконец, вызвал меня. Я развожу этого гея, и я смогу жить нормально. Ура!» Её улыбка была заметной, но лицо оставалось невозмутимым.

Она вежливо обратилась: «Простите, ваше высочество, но я действительно хочу развода и некоторой компенсации для обеспечения своего будущего.» В этот момент она была на грани завершения своего плана, который принес ей не только свободу от нежелаемого брака, но и удовлетворение от того, что она смогла повлиять на жизнь семьи герцога.

Герцог, словно соглашаясь с её условиями, подписал разводные бумаги быстро. Анастасия в уме радовалась: «Наконец, я стану свободной и буду жить беззаботно. Буду лежать дома, есть и спать. Деньги – это всё, как я их люблю.»

Она сделала вид благодарности, говоря: «Спасибо, герцог. Я сейчас же исчезну.»

Прошел день, и Анастасия, оказавшись на переулке, осознала, что не получила никаких денег. Сидя без средств и потеряв предыдущий статус, она поняла, что свобода стоила ей дорого. Её планы на беззаботную жизнь рухнули, и теперь она осталась без опоры и средств к существованию.