– Ну, куда ты сунешься, олух царя небесного!!! – Орал на меня Леший на очередной тренировке.

Гоняли меня просто безбожно и в хвост, и в гриву, не жалея сил. Этот поход отлично показал, насколько я ничтожен в боевых условиях. Стоит мне в одиночку выйти за стены Парадиза – и это гарантия моего невозврата, меня сожрёт, ну, если не первый обращённый, то второй, уж точно. Единственное, что я могу, это на полную катушку пользоваться своим сенсором, но стоит прохлопать кого-либо или попасть в свежий кластер – смерть гарантирована. Реакция ужасная. Я медлителен, словно престарелая черепаха, даже по сравнению с Филином, который начал тренировку вместе со мной, восстанавливая навыки после тяжёлого ранения.

В целом, в этот рейд мы сходили удачно, если не считать постоянных задержек из-за меня и постоянного нервного напряжения всей группы, опять же из-за меня. Хоть, мне Арман и объяснял, что до уровня развития их группы очень многим рейдерам, как до Китая раком, а зелени, вроде меня, так и вовсе. И, что я, оказывается, ещё молодцом держусь, но тяжело видеть, что в рейде от меня не столько помощи, сколько обузы. Думаю, даже с Аби было бы меньше возни. Печально осознавать свою никчёмность. Охота на скреббера не выходила из головы у меня и давила страшным грузом.

Ребят Прапора, застрявших в подвале, мы нашли быстро. Призраки указывали нам путь. Сложно было продраться через громадные бетонные и кирпичные завалы, приправленные тоннами стекла и всюду торчащей арматурой.

– Эй! Мужики! Есть живые?! – Проорал Леший в щель, лёжа на куске бетонной плиты.

Мы-то знали, что пока там все живы, но нужно было обозначиться, чтобы на радостях не получить какую-нибудь пулю в лоб.

–Э-эй! Наверху-у! Мы тут! – Послышался, спустя минуту, севший, хриплый голос.

– Так, братцы, сейчас к вам призрак спустится, не шмальните там его ненароком, ага?!

– Давай! Ждём! – ответил хриплый. 

Для начала нужно было спустить пацанам живца и только потом думать о том, как их вытаскивать. А, так как моя способность призрака позволяла проходить сквозь стены, держа небольшие предметы в руке, я взял две полторашки заранее приготовленного живчика и, ведомый Каштаном, пошёл сквозь плиты. Выйти из состояния призрака, будучи не полностью вне стены, означало мучительную смерть. Мне об этом рассказали сразу, были уже подобные случаи. Вывалиться через потолок на приличной высоте и переломать себе ноги, мне тоже не хотелось. Вот и пришлось немного поизображать подвальные зигзаги, чтобы выйти в подвале нормально, из стены. Держаться в таком состоянии призрака я мог достаточно долго, спасибо Батону и его эксклюзивной «отраве», так что времени на бетонное путешествие мне хватило с избытком.

Помещение, в которое я попал, было очень большим. Выйдя в свободное пространство из стены, я увидел блуждающий по потолку луч света, примерно метрах в двадцати вправо от меня.

– Мужики, я прибыл! Иду к вам! – крикнул я, включая свой фонарь.

Луч света выхватил стеллажи с какими-то коробками. Я пошёл вдоль них на активно замаячившее впереди пятно света.

Из пятерых в сознании там были только двое. Трое других метались в бреду, изгибались в судорогах, издавая душераздирающие стоны и вопли. Один из тех, что был в сознании, монотонно, молча раскачивался, сидя на полу, обхватив голову руками. И только обладатель фонаря сидел под стеной, с перевязанной какой-то грязной тряпкой головой, светил мне в ноги, улыбался, а по подбородку бежали ручейки крови с треснувших от движения губ.

Ему я и сунул в руку одну бутылку, а со второй кинулся к парню, выгнувшемуся чуть ли не на мостик в очередном припадке.

Пока я возился с тяжёлыми, самый выносливый, отпив несколько глотков, дополз до второго сидячего и сунул бутылку ему. Пристроившись рядом, эти товарищи так и передавали поочерёдно друг другу ёмкость со спасительной жидкостью. Всё это происходило без единого слова. В наступившей тишине раздавалось лишь сопение и ровное, мерное дыхание ещё бессознательных, но уже успокоенных бойцов.

– Э-эй! В подземелье! Как там у вас, Док?! – раздался откуда-то сверху бас Лешего.

Посмотрев наверх, я обнаружил не хилый такой пролом в лопнувшей плите. В этом проломе почти вертикально торчал острый край ещё одной плиты, видимо, с верхнего этажа. Сквозь эту щель и был слышен голос. Так же оттуда тянуло свежим воздухом. Только сейчас заметил, как сильно тут воняет городской канализацией.

– Эй! Наверху! Мы в норме! Ребята приходят в себя. Трое без сознания! Что делать?!

– Гороха влей! Капельницу поставь! – Услышал я в ответ.

– Принял! – Ответил я, уже доставая системы из-за пазухи.

Предполагая, что в подвале будут раненые, я распихал по своим карманам и сумкам не только системы, но и основной хирургический инструмент вместе с перевязочным материалом.

У одного из лежачих бойцов мерцающая паутина, оплетающая мозг, потеряла золотистый цвет, став светло-серой. Я видел паутину у зомби и у почти зомби, она тускло светилась тёмно-серым. Поэтому я опасался за состояние парня, и на всякий случай надел ему на руки пару пластиковых хомутов.

Тот, что самым стойким оказался, спросил хриплым голосом о лежачем приятеле:

– Что... Всё?

– Нет. Не знаю пока. Он изменился, но и не «умер». Я мало что сейчас знаю об этом. У Кира надо выспросить, он тоже знахарь.

– Кир!... Кир! – Крикнул я в потолочную расщелину. 

У меня на поясе раздалось шипение. Рация! Вот я идиот!

– Чего орёшь, дитя подземелий? Приём. – Прозвучал в рации голос Кира.

– Да забыл про неё совсем. Кир, тут у одного из бойцов паутина цвет изменила, но до зомбячьей не дотягивает. Приём.

– Хм. Тоже не знаю. Не встречал такого. Немного подожди. Приём.

– Жду. Приём. 

Минут через пять рация вновь заговорила голосом Кира.

– В общем, никто не знает, что это за болячка. Надо его к Батону везти. А пока – побольше гороха дай и руки свяжи на всякий случай, мало ли чего. Приём.

– Связал уже. Что думаете с подъёмом, есть варианты? Приём.

– Нет пока. Посидите, не кипяшитесь, пусть мужики очухаются немного, а мы тут покумекаем. Приём.

– Принял. Ясно! До связи. – Вырубил рацию и повесил её на место. 

– Ну, что, мужики, посидим пока, подумаем, может, и мы чего придумаем. Меня Док зовут. – Я протянул руку стойкому бойцу.

– Ласий, – протянул он в ответ свою, ещё немного дрожащую пятерню.

– Торос, – тихо ответил второй.

– Как вы нас нашли? – спросил Ласий.

– Ваш умерший товарищ помог. Он рассказал, что вас завалило и где вы находитесь. Я даже имени его не спросил, забыл. 

– Валдай, – сказал появившийся из неоткуда призрак молодого парня.

– А я – Док, – ответил я ему. – Извини, руку тебе пожать не могу.

– Можешь. Стань, как я, – уверенно ответил призрачный парень. 

Я вошёл в режим призрака, протянул руку и... пожал! По ощущениям ничем не отличалось от обычного контакта.

– Что, Док, новую грань свою открыл? – Валдай улыбнулся. – Я – тоже призрак. Ну, в смысле, был им. Тьфу, блин! Совсем запутался. Дар у меня был, такой же вот.

– Ты тоже видел настоящих призраков? – спросил я.

– Нет. Не видел. Только сам становился.

Я обратил внимание на очень любопытные четыре глаза и вернулся в обычное состояние.

– Я сам призрак, дар такой, это вы уже знаете.

Торос и Ласий синхронно кивнули.

– Ещё я вижу призраков, не в смысле, таких же, как я, а настоящих, из умерших бойцов. Но не всех, только тех, кто не ушёл в Свет. Так вот, ваш друг Валдай сейчас тут. Это он вчера вечером сообщил нам о вас. Меня сюда вели тоже призраки.

Мужики переглянулись и оба посмотрели, куда-то в темноту, вдоль стеллажей.

– Спасибо, братишка, – в темноту прошептал Ласий, смахнув выступившую одинокую слезу.

Один из лежачих застонал. Я подскочил проверить, в чём дело.

– Где я? – прошептал еле слышно очнувшийся рейдер.

– Всё там же, Чертяка, на долбаном, мать его, складе. С возвращением! – сказал Торос, отхлебнув живца из бутылки. 

– Кто ты? – сфокусировав на мне мутные расплывающиеся глаза, спросил очнувшийся.

– Я – Док. Отдыхай, ты слишком слаб. – Напоив его раствором гороха, пошёл глянуть двух оставшихся. Первый не вызывал никаких опасений, он просто спал. Но второй, кажется, впал в кому, хотя, его серая паутина немного и посветлела.

– Как они, Док? – спросил Ласий.

– Этот нечего, скоро очнётся. – Указал я на дальнего от меня. – А вот с этим, – кивнул в сторону ближнего лежачего, – не всё так просто. Тут Знахарь нормальный нужен. В Парадиз его надо, к Батону, и, чем быстрее, тем лучше. Может, он и сумеет вытащить вашего друга своими заговорами и убийственными микстурами. – От воспоминаний омерзительного вкуса «отравы» меня аж передёрнуло всего. Бр-р!

– Как вы вообще умудрились так долго протянуть?

– Повезло, не пустыми шли. Сколько мы тут сидим, Док? – спросил Торос.

– Если считать со дня нашествия орды, то двадцать шесть дней, – ответил я.

– Двадцать девять, – сказал Торос после минуты молчания, – двадцать девять дней...

– Отсюда до Парадиза один дневной переход, если на машине. Почему так долго?

– На стаю нарвались. Валдая порвали. Мы топтуна и двух кусачей положили в проходах, – кивнул куда-то в сторону, – тесновато им там было, не развернуться. Туши здоровые, закрыли весь проход. Элитник тот, так вообще в здание не полез, командовал с улицы, сцуко. Я морознул их, чтобы плотнее сидели, и с улицы, чтобы сложнее было отковырнуть. Баррикад настроили, Гефест даже приварил немного для прочности кусков арматуры, и спустились сюда. Думали пересидеть пару деньков. Место хорошее, с голоду не помрёшь. Добра с этих тварей изрядно взяли, да и так в рейде набили немного. На этом складе роту целый месяц кормить и поить можно, но кто ж думал. Месяц мы тут не собирались сидеть, это точно. – Помолчал немного, выпил ещё живца и продолжил:

– Потом, как стало всё дрожать и сыпаться, грохот страшный стоял. Думали – землетрясение. Так, что там, – глянул вверх, – орда прошла? Это орда здание завалила, что ли?

– Да. Мужики говорят, такого размера орду даже «старики» не помнят. Считайте, что вам ещё очень крупно повезло, что вы тут застряли. Из всех тогдашних групп выжили только две: группа Зумбы и вы. Восемь человек остались на службе стаба, посмертно призраками. Теперь я их командир, если можно так сказать. Остальные ушли за грань. 

– Что за грань такая? – спросил Торос.

– Светом зовётся. Душа, покинув тело, находится, как бы между небом и землёй в срединном измерении, и видит свет, тёплый, манящий спокойствием и счастьем. Вот, если в этот свет зайти, то возврата уже нет. Душа никогда не сможет вернуться на Землю и навестить живых. Или наблюдать за жизнью и как-либо вмешиваться в жизнь живых. Я не могу таких призраков позвать, они меня просто не слышат.

– Значит, те, кто не ушёл в подобный Свет, все слышат тебя?

– Да. Даже иногда сами приходят, чтобы я передал послание, к примеру. Был недавно такой случай. Пришёл призрак покойника и говорит:

– Док, пойди к Седому, скажи, что у нас стукач муровский в стабе сидит. Инфу о кормовых местах сливает, кто, куда и когда в рейд уходит. Зовут эту гниду Лыжа, банщиком в «Барракуде» работает. Я вот послушал, пошёл и сказал. Лыжу этого за жабры и в допросную. Оказалось, эта падла ушастая даром слухача обладал, разговоры, планы подслушивал и сливал информацию мурам за плату. Потом приходил ещё погибший рейдер, который достал белую жемчужину для своего сына, но не дошёл до дома несколько десятков километров. Нарвался на матёрого мутанта, был смертельно ранен. Жемчужину спрятал и умер. Вот мы с ребятами и поехали его схрон искать.

– И что? – спросил, приподнявшись на локте первый очнувшийся парень.

– Что? Да ничего, – продолжил я рассказ, – нашли. Привезли и отдали малому. По просьбе отца, скормили пацанёнку сразу, как только привезли. Очень он переживал, что ограбить могут, если это сокровище хоть ночь лежать в доме останется. 

– У нас в Парадизе не грабят, – буркнул Ласий.

– Ну, это ты покойному отцу потом объясни, когда встретишь, – сказал Торос.

– Скажу обязательно, когда встречу, – ответил его товарищ.

Зашипела рация.

– Приём. Приём, Дети подземелья. – Раздался голос Кира.

– Дети подземелья на связи. Приём. – Ответил я

– Ну, как там у вас, очухались? Приём.

Я посмотрел на сидящих, те кивнули.

– Очухались. Трое на ногах, один, правда, слабый совсем. Двое в отключке. Есть идеи? Приём.

– Тут только завал разбирать надо. Нужна техника или силачи, трое как минимум, а у нас только один. Призраки чего докладывают, может, где брешь есть? Приём.

– Глухо кругом, только тут щель сквозная, но узкая слишком, не пройдём. Приём.

– Тогда надо за подмогой и инструментом в стаб мотать, и быстрее. Перезагрузка скоро. Приём.

– Принял. Остаюсь тут. Будем ждать. Конец связи. 

Вместе со спасательной бригадой приехал и Манчестер. Оказывается, он очень сильный телекинетик. Вытащили всех быстро. Даже достали тело Валдая вместе с куском бетона. Парень пытался выбраться из ловушки, чтобы привести помощь, но ослабленный ранением организм не справился с нагрузкой и выкинул его из состояния призрака почти у самой поверхности завала, намертво переплетая органику с неорганикой. Совсем немного не хватило до свободы. Так, с куском бетона и похоронили на выезде из этого кластера, найдя приметное дерево.

– Смотрю, это в традицию входит: хоронить под деревом, – сказал Кир, глядя на свежий холмик. Я ничего не ответил. Валдай тоже молчал.

Я посмотрел на призрачную душу умершего парня, спросил:

– Уходишь? Решил?

Тот отрицательно покачал головой:

– Нет, пока. Мне, кажется, там серо и скучно. Не люблю, когда скучно... Примешь в свою группу, Док?

– Конечно. Буду рад.

– Тогда до встречи, командир, – сказал он, слегка улыбнувшись, и исчез.

Как-то мне не по себе, когда меня называют командиром. Какой из меня командир... охо-хо-о...

– Чего вздыхаешь? – спросил Кир.

– Да, так... – махнул я рукой, – Валдай остался. Не хочет за Грань идти. Как-то я к смерти стал по-другому относиться...

– Как?

– Да, сам пока не пойму, но иначе, это точно.

– Хм... Ладно, пойдём, философ, нас там ждут.

Второй бессознательный пришёл в себя при тряске, почти на пороге родного стаба, но вот третий так и пребывал в отключке, и паутина его сердцевины стала белой. Батон осмотрел всех спасённых, дал ценные указания и отправил домой всех, кроме Мухи. Муха – так звали того парня с белой паутиной, озадачил, и даже Батон терялся в догадках о том, что это и какие последствия оно принесёт. Паутину он не видел, но зато видел другие изменения, которые не видел я. Всё это сильно его беспокоило, и он поместил пациента в закрытый укреплённый бокс, установив круглосуточное наблюдение. Внешность парня не менялась, за исключением цвета кожи. На третьи сутки после спасения, он весь стал антрацитово-чёрным.

К моим тренировкам с ребятами прибавились ещё и тренировки с Валдаем. Он меня натаскивал по дару «призрак». Занятия с Батоном тоже были почти ежедневными. Приходилось пару часов проводить в клинике, изучая дары «знахарь» и «хиллер». Так же мне сделали пропуск в «зверинец». Там содержат разных мутантов для изучения. Изначально я просто бродил по коридору вдоль камер, слушая, о чём они говорят. Речь простая, односложная, в основном озвучивают очевидное. Перебрасываются скупыми фразами. Девяносто процентов разговора о еде. Выглядит это примерно так.

Я только появляюсь на пороге, и начинается:

– Еда! – Первый от меня мутант.

– Еда! – второй мутант

– Запах! Еда! – Третий мутант.

– Запах! Еда! Где еда?! – Четвёртый, самый крайний мутант, который меня ещё не видит.

Оказывается, у них очень хороший нюх.

– Убить! Есть! – первый.

– Еда! Убить! – второй.

– Убить! Вкусно! Мясо! Еда! – третий.

– Запах! Вкусно! Еда! Мясо! Где мясо?! – четвёртый.

Вот такой галдёж они устраивали, урча на все лады из своих камер. Несколько дней я не решался с ними заговорить. Не знал просто, поймут ли они обычную мою речь, или мне надо как-то приноровиться урчать. В один прекрасный день, всё-таки, решился. Подойдя к камере, уставился на спидера и минут пять выслушивал стенания о том, какой я вкусный и что он так сильно хочет есть. Не выдержав, я крикнул ему:

– Заткнись! Есть хочешь? Хорошо, я дам тебе еду. Подожди.

Сходил к охранникам, попросил пару кусков мяса для эксперимента. Те мясо принесли и остались наблюдать за происходящим. Подцепив шмат специальным крюком на длинной палке, я приподнял его над смотровым окошком. Все мутанты тут же пришли в повышенную активность и заурчали пуще прежнего. Мой подопытный затопотал, засуетился, пытаясь выдавить металлическую дверь. Совал пальцы в решётку в смотровом окошке, пытался грызть прутья и вопил во всю глотку о еде.

– Успокойся! Стой! Видишь – еда, я дам её тебе, если ты перестанешь грызть дверь!

Но мутант меня будто не слышал.

– Хорошо, тогда я ухожу. – И перешёл с этими словами к следующей камере. И там меня ждал провал. Этот мутант тоже не собирался меня слышать. Или они действительно не понимают мою речь? Будет обидно, если так. Я всё же надеялся на общение. Перейдя к четвёртой камере, я повторил всё то же самое и, не дождавшись результата, развернулся уходить в расстроенных чувствах полного облома. 

– Стою! Еда! Дай! Стою! Дай! Мясо! Мясо! Стой, мясо!

Я не поверил собственным ушам! На радостях готов был даже расцеловать умника!

– Умник… А, почему бы и нет. Будешь теперь ты – Умник! – И сунул вожделенный кусок мяса в отсек для кормления.

С тех пор вот уже неделю мы ведём беседы. Однажды он мне даже пожаловался на то, что ему делали очень больно. Пришлось идти к начальству, просить именно этого мутанта в личное пользование с целью развития моего дара. Умника мне отдали, но с условием, что я буду оплачивать его проживание и кормление. Теперь он там, вроде, как в гостинице на пансионе.

– Привет, Умник. – Зашёл я к своему «тренажёру» сообщить радостную новость.

– Привет, человек. Мясо? Умник хочет есть. Го-о-лод...

– Конечно, принёс. Держи. – Присел к отсеку, выкладывая в выдвижной поддон куски оттаявшего мяса из замороженной свинины.

– Знаешь, у меня хорошие новости. Теперь тебе больше не будут делать больно. Тебя теперь вообще больше трогать не будут. Только кормить и убирать. 

Умник перестал жевать, поднял слегка испачканную морду.

– Иной – враг. Человек – еда. Зачем?

– Не знаю, Умник. Может, потому, что я привязался к тебе и не хочу, чтобы тебя обижали. Наверно, я считаю, что ты – мой друг. Ну, или что-то вроде того. Поэтому и защищаю, не даю обижать друга другим людям.

– Иной и человек, нет. Еда. Враг. Убить. Убить и есть. – Продолжил трапезу.

Я вздохнул.

– Да, наверное, ты прав. Человек и иной никогда не смогут дружить...

– Мясо? Ещё принёс? – Доев последний кусок, пихнул корявой когтистой рукой лоток в обратном направлении.

– Ещё один пакет, больше нету. Ты лопнешь скоро, деточка, – усмехнулся я, выкладывая очередную порцию в лоток.

– Расти! Много! Много есть! Сильный! Старший иной обижать младший. Есть младший. Умник слабый младший, Старший сильный. Есть много. Умник старший. Умник и Док – друг.

– Что ты сказал? – От неожиданно услышанного я выронил кусок мяса на пол. Встал, заглянут в смотровое окошко.

– Чего ты сказал? Умник и Док – друг? Ты же меня схарчишь при первой возможности, – я усмехнулся.

– Друг. Друг не еда. Человек – еда. Друг не еда. Док – друг. Док не еда. Мясо дай. – указал корявой лапой на отсек приёма пищи.

Вот те, нате вам... ещё одним другом обзавёлся... 

***

С даром «ксер» мне помогал Манчестер. Всё-таки, не удалось скрыть это шило в мешке. Седой раскусил секрет в первую же встречу.

– Два ксера в стабе – хорошо, а три – ещё лучше, – сказал тогда Манчестер, улыбаясь, словно чеширский кот.

– Я не собираюсь торчать в стабе. Нет, лучше сразу убейте, чтобы не мучился. – отбивался я тогда от счастливых Глав Парадиза. Меня, кажется, даже не слышали.

– А я сказал: это мой ученик! Прочь свои лапы гигантские, у нас и так в стабе всего один полноценный ксер. Ты вечно шляешься где-то, тебя цепью к Светлому не прикуёшь, мне одному отдуваться приходится. Посмотри на свои руки, тебе сам Стикс велел ксером быть, а ты... эх, – Махнул рукой с досады. – Мне б такие руки...

– Не порть мальчишку! Ты слышишь, что он уже поёт?! – При этих словах Манчестер, глядя на Лешего, ткнул пальцем в мою сторону.

Я стоял опешивший. Вот надо было мне переться к Седому с новостью о перезагрузках? Если бы знал, что попаду на пьянку закадычных друзей, ни в жизнь бы не пошёл. За столом засмеялись.

– Ты со своими-то ручонками гребёшь за всех нас вместе взятых, – говорил, смеясь Кир, – а с ручищами Лешего, даже подумать страшно, сколько нагрёб бы!

– Ага, смейтесь, смейтесь. Но парня я вам не отдам! – твёрдо заявил толстяк.

– Ну, раз его Стикс обделил размерами, парень решил взять количеством и загребать в четыре руки! – хохотал Седой

– Вообще-то, я тут! И я не собираюсь сидеть в стабе! – ещё раз заявил я в крайнем возмущении.

Меня всегда выводило из себя, когда за меня пытались принимать решения.

– Вот и отлично, что ты тут! – Манчестер развернулся в мою сторону всем телом – Наливай!

Я вытаращил на него глаза, поражаясь такому поведению.

– Наливай, говорю. И не спорь со старшими. Как только Батон разрешит, так сразу ко мне. Буду тебя учить полезным вещам, а ни всякой фигне, салдафонской, – посмотрел он на Лешего.

– Вот, ты будто сам этой фигне не обучен! – Сказал Прапор, – ты ещё мне фору дашь, если тебя припечёт.

– Вот именно, если припечёт, а сам на рожон не лезу.

– Вот и ему надо учиться. Ему вообще-то ещё на скребера идти скоро, а ты – ″Фигня да фигня! ″, – продолжал Прапор.

– Вообще-то, я тут, – вновь попытался, напомнив о себе, прекратить этот спор «родительский».

– Наливай!! – ответили оба разом.

Я, сокрушённо покачав головой, потянулся за бутылкой.

– Попал ты, брат, – подставляя под розлив прозрачной хромированный стопарик, посочувствовал мне улыбающийся Кир.

Вот и хожу с тех пор к Манчестеру. Мужик он хороший, но дотошный до икоты.