Неизвестный 1. Господин Грайденсфорт, здесь есть живые!

Неизвестный 2. Молодец рядовой Клайн, взять их и к остальным, но только быстро, уже скоро отправка.

Неизвестный 1.  Готов исполнить!

  Голоса стихли, я отчетливо чувствовал, что мое тело тряслось в груде других, таких же как я. Нас куда-то везли и поделать что-то с этим я ничего не мог, веки мои были непосильно тяжелыми, раскрыть которые мне было неподвластно. Руки и ноги как будто с повисшими на них грузиками, каждый по 10 килограмм, а тело словно мешок с песком, встать - нет, но вот ощущать все происходящее вокруг, мог. Да, это неспособность что-либо сделать, вселяла лишь страх от безысходности. Тряска остановилась, мы ехали где-то часов пятнадцать , свернули сначала налево, потом направо, где-то 54 километра почти все время прямо. В скором времени в поездке, веки ослабли, руки, ноги и тело поддались и я начал открывать глаза, осязать вокруг лежащие тела и некоторый, неприятно-зловонный запах, ни с чем не спутывающийся, запах мертвецов. За стенами грузовика проявлялись силуэты, начали слышаться голоса, один сильно выделялся своей громкостью, строгостью и яростью. Явно это был командир, но командир чего?

Неизвестный 3. Господин Грайденсфорт, если вы еще раз решите меня тревожить из-за такой ерунд…

Грайденсфорт. Ну господин  Старшмейтер Рейд, я…

Рейд. НЕ ПЕРЕБИВАТЬ МЕНЯ! Как вы смеете пререкаться, так еще и тогда, когда я еще не договорил! Вы взбаламутили воду настолько, что ор из ген. штаба доходит аж до передовой, вы представляете к чему может это привести! И ваша шкура, и моя сейчас, находится под огромнейшей угрозой разжалования, а может и расстрела! Так что сейчас, нашей главной задачей является не просрать шанс на искупление провала. Сколько человек привезли?

Грайденсфорт. Около 150 в одной. Грузовиков 5, значит мешков 750 будет.

Рейд. Неплохо, выгружайте! Тех кто на ногах в ряд Р, после чего в блок Р, а тех кто на земле в ряд Д, позже в блок Д.

Грайденсфорт. Так точно! (Обращаясь к колонне) А ну живо из грузовиков, те кто не может вытаскивайте и грядками по рядам!

Нас клубками начали выгонять из машин, я уже мог стоять на ногах, так что меня повели в ряд Р. Со мной туда попали трое моих ребят: Кол, Лигинс, Фрокс, и капитан Флинт. Недолго думая нас повели на построение, пред нами предстал Грайденсфорт, как мы поняли глава этого места, он начал говорить приветственную речь.

Грайденсфорт. Ну что ж, добро пожаловать друзья. Имя мне Грайденсфорт, ибо здесь я глава всего, и вас тоже. Мне невероятно неприятно с вами познакомится и начну я с того…

Флокс. Всего, а чего всего? Что это за место?      Кол. Обращается как к вещам, интересно куда мы попали.

Грайденсфорт продолжал говорить, у меня в мыслях вертелось лишь одно представление где мы очутились, но я хотел верить, что я не прав, пока я верил, Флинт дал прескверный прогноз.

Флинт. Трудовой лагерь, господа, возможно, смерти…

После речи нас отвели по баракам, закрыли как скот и сказали лишь одно:

«Завтра вас ждет работа...непрерывная работа!»

Подъем до восхода, завтрак в виде 2 кусков хлеба, каши и стакана воды. Работа в шахте, работа в лесу, грузим, отвозим в лагерь. Обед: 2 куска хлеба, вода, каша. «Покайтесъ, ибо вы грешны!»: проповеди в виде нотаций от священника, работа в лесу, работа в шахте. Несогласные отказываются работать, получают по голове от надсмотрщиков, грузим, отвозим в лагерь. Отбой после заката. Подъем до восхода, завтрак, работа, грузим, отвозим, обед, нотации, работа, отвозим, отбой. Подъем, завтрак, работа, грузим, отвозим, обед, нотации, работа, отвозим, отбой. Подъем, завтрак, работа, грузим, отвозим, обед, протестуем, разгоняют, бьют до потери сознания, госпиталь, отбой. Подъем, работа, работа, работа, работа, обед, работа, работа, отвозим, отбой. Сколько? Где-то две, нет, около трех недель мы так живем. Пошел второй месяц, пришел приказ, а вместе с ним в лагерь пришел Грайденсфорт, его появление всегда значило, что что-то произойдет, и произойдет явно не что-то хорошее.

Грайденсфорт. Так, слушаем сюда, поступил новый указ: «О ужесточении мер содержания». То есть с этого момента, из вашего рациона убирается каша и добавляется стройка новых бараков. Я всех вас поздравляю, можете идти работать! Тут же началась возня, все кричали, недовольных было не сосчитать. При том, что работа идет весь день, и на этот день нам дают еды чтобы работать, так теперь нам собираются давать еды, чтобы не умереть. Грайденсфорт. Так, пусть из строя выйдут пятеро самых недовольных и выскажут желания и те самые недовольства за всех!

Из кучи протестующих вышли пятеро, они начали объяснять, что этого не хватит, что нам работать больше, но еды давать будут меньше и это не справедливо. Они закончили. Грайденсфорт. Так ну я понял, собственно я же говорил обо всех? Так собственно и ответственность будет лежать на вас также, за всех!

Грайденсфорт щелкнул пальцами в сторону смельчаков, раздались пронзительные пять выстрелов. Никто даже толком понять не успел, что произошло. На земле лежали пятеро ребят, прошитые насквозь пулями надсмотрщиков.

Грайденсфорт. Будет вам уроком, а теперь за ра-бо-ту!

Следующий день.

Подъем, два куска хлеба и вода, работа, работа, стройка, два куска хлеба и вода, нотации, работа, стройка, отбой. Подъем, завтрак, работа, работа, стройка, обед, нотации, работа, стройка, отбой.

Следующая неделя.

Подъем, грузим 25 человек, отвозим в блок Д, разгружаем в руки надсмотрщикам, многим стало плохо, уезжаем обратно, обед, работа, стройка, отбой.

Следующая неделя.      Подъем, грузим 34 человека, отвозим в блок Д, разгружаем в руки надсмотрщикам, многим стало плохо, уезжаем обратно, обед, работа, стройка, отбой.

Следующий месяц.

Подъем, построение, ждем когда придет Грайден, все худые как спички. Я не исключение.

Грайденсфорт. И так мои недорогие, новый указ: «О ужесточении мер содержания», теперь один кусок хлеба и вода. Никто не протестует, знаем чем закончится, упырь на подиуме улыбается, думаем лишь об одном. О побеге.

Не помню сколько прошло времени. Я не желал уже вести его подсчёт, я и еще группа человек во всю начали работу над планом «Промах». Заключался он в том, чтобы обойти еще не совершенную систему лагеря. Проект «Яма», который составлял лично ГрейсШтабКомандер Финитус Дукс, по совместительству глава государства Финис. Возможно вы предположите, что «Яма» была продуманна до мелочей, но это не так. Финитус Дукс, кроме как вселять в людей отвращение к нему, славился не поддельным идиотизмом и наивысоченным чувством собственной важности. Он не принимал чего-либо мнения без прилюдного его возвышения, и не дай бог сделать что-то не так в его сторону. Вы и ваши близкие, познают то, что называется кара божья. Хотя, считаю неуместным здесь, использовать фигуру бога. Я лучше возьму сюда товарища Мефистофеля, он конечно по умнее будет, но все же по уровню безрассудства наказаний в самый раз. Конечно, я могу описывать этого персонажа, Финитуса Дукса, множество часов, но не дам конкретной его характеристики, точной как пуля снайпера в мирное время. Она пронзает, с точностью до миллиметра входит в цель, но сразу понять кто стрелял, не сможет никто. Даже сам Финитус Дукс не способен дать себе полное описание, мерзких и отвратительно выразительных слов, которые помогли бы ему это сделать, нет даже в полном собрании словаря Даля и Ожегова. Но давайте больше зациклимся на такой его черте, скорее особенности мозга, как идиотизм. Он погряз в нем, человек который составляет планы нападений, обороны и военных структур, понятие не имеет как это делается. Вы могли это понять еще в начале битвы при городе Убре и других находящихся рядом с линией фронта. Поэтому думаю вы смогли догадаться насколько был «превосходен» проект «Яма». Мы тоже догадывались, нужно было лишь найти это самое превосходство, чтобы проработать наши дальнейшие действия. Каждый прием душа, мы советовались и предлагали свои идеи. Охрана была через чур брезглива, они до безумия боялись заболеть от нас чем-то, и пока мы были в душе, за нами никто не наблюдал. Пол был холоден, ноги чувствовали лишь жажду тепла, семейного очага, который сможет обогреть и дать ту самую, сейчас уже почти полностью потерянную надежду. Надежду в добро, окончание всей этой военной суеты и чепухи, которой не хочет никто, никто кроме тех, кто сидит на нашей шее, высоко и серьезно так сидящих на нашем доверии к ним. Они серьезно так решили, что до них не достать обычным людям, и я верил, что это произойдет, но произошла война, уничтожившая все мои и не только: надежды, веру в людей, веру в мир. Вода, смердила канализацией, мерзлая и в составе с полом, пронизывающая меня на сквозь, острая боль. Без мыла, средств для гигиены и хотя бы мочалок, чтобы стереть всю ту грязь и слякоть, которая насела на меня после многочисленных работ в рудниках и лесах лагеря. Выходим мы из душа, почти такими же, какими входили. Понятное дело на нас смотрели косо и смотрящие даже не желали касаться нас, мы ведь пахли как сброд, только что наполненных и вываленных на нас мусорных отходов, собственно выглядели мы, также. Бараки были почти достроены, еще живые люди почти умершими, а забор вокруг лагеря почти без пробелов, стоп, что? Я ахнул, вот оно! Я чувствовал себя Архимедом кричавшим Эврика! Меня осенило, забор который должен проходить через всю площадь лагеря, из-за строительства Бараков, пришлось снести. Провианты все хуже доходили до здешних мест, то убьют перевозчиков, то задержат на неопределённый срок из-за масштабных военных действий на дороге. Так же обстояли дела с материалами, забор снесли и ждали новые его части, пока открытую равнину с рекой перекрывали только бараки, и мы при удобном случае могли сбежать через них. Так что в моменте, мы бы могли выпрыгнуть из окон бараков и побежать к реке, а там уже в плавь через лес.

Описав ситуацию, я закончил говорить план нашим соратникам, обменялись еще парой слов и мы пошли спать. Утром я проснулся от криков АФДеевцев и доносящимся звуком прилетающих по их позициям снарядов. Я поднял ребят и крикнул бежать за мной. Снаружи была полная неразбериха, АФДеевцы стреляли в кого попало, им было страшно умирать, но умирать за дезертирство от руки командующего, было еще страшнее. Многие заключенные бегали из стороны в сторону, кто-то нападал на смотрящих. Земля и ошмётки людей летели прямо на нас, покрывая всех, с головы до ног. Я крикнул бежать к баракам. Мне воспротивились Лингинс и Фрокс, они считали, что лучшим решением будет остаться и ждать более безопасного и подходящего момента. Я кричал, рвал и метал донося до них, что лучшего момента и не сыскать, нам сам бог дал такую возможность! Да, не совсем безопасную, но умереть от снаряда в наших бараках, намного больше шанс чем за лагерем. Они впервые мне не поверили, они слишком сильно боялись. Я их от части понимал, но тут мне прилетел удар подзатылок и громкий, чистый, пронизывающий как летний холод, ветер, голос сзади. Мол, хватит рассусоливать, не хотят, пусть остаются, а мы быстрей к свободе! Это был Флинт, в полной его манере донесения информации. С умной, но иногда чертовски черствой как его сердце, правдой. Мы рванули к баракам, снаряды не прекращались. Возможно в близи было поселение или военный пункт, но мне было уже до лампочки, я хотел сбежать. Мы забрались в бараки и уже собираясь прыгать через окна, я прочувствовал на себе острый, ужасающий, мерзкий и страшно-пронзающий до самых косточек, взгляд. Гнусного убийцы с симпатией к садизму, я ни с чем его не перепутаю. Это Грайденсфорт, схватил меня за самое сердце, своей ненавистью ко всем здесь присутствующим людям. Я отчетливо чувствовал его беспомощность. Ты не оставишь оборону лагеря, ради каких-то сбегающих заключённых. Как же я заблуждался. Уже опустившись на землю за территорией смертника, я ощутил тот, ни с чем не сравнимый глоток свободы. Я не ощущал ее, просто потому что пока я жил в Инфернуме, я не нуждался в ней. Я не желал ее, ведь чтобы ее ощутить, этот самый глоток, нужно сначала ощутить как тебе сдавили горло и ты не мог долго дышать, но вот горло свободно. И ты, как никогда раньше, замечаешь то, что было вроде так близко, но ты увы этого не ценил. Думаю также думал и Кол, мой уже ставший полноправным, друг, верный и надежный. Он мне поверил, поверил что мы сможем убежать и жить лучше, чем сейчас. Он перенес многое, то чего не должен переносить обычный парень, в его то возрасте. Но моя заблужденность, свела его в могилу. Грайденсфорт, уже из принципа не желавший видеть того, как кто-то столь радостно бежит из его лап, целился в меня, но из-за рядом разорвавшегося снаряда, выстрелил и попал в Кола. Я, не могу передать все что тогда почувствовал, я даже не успел ничего понять. Кол падает на меня и мы летим с холма в реку, вода тут же окрашивается в ярко-малиновые оттенки, я в панике хочу поднять его, но здесь меня отрывает Флинт. Он разъясняет, что нужно бежать, мы не спасемся вместе с ним, сейчас он балласт. Я вверяю ему обратное, моя совесть не позволяет оставить его здесь. Не гоже умирать ему, столь юный, он даже не распробовал еще этой самой жизни, он не видел ничего что могло бы повергнуть его глаза в трепет, а улыбки лучи лицезреть с небоскреба. Нельзя так, это не правильно. Кол все это время лежит, лишь наблюдает за моими четными попытками его спасти. Флинт толкает меня, мы начинаем драку. Каждый получает по заслугам, он пихает меня, я цепляюсь за него и слышу лишь чуть дыша, хриплый, высокий голосок Кола: «Спасибо…». Мы с всплеском падаем в реку, несущую нас по течению в противоположную сторону лагеря. Мы барахтаемся, все еще пытаясь попинать друг друга из под тяжка. Нас уносит с незыблемой силой, мы понимаем, что река уходит в водопад и с криком летим вниз водной стихии.

Я ощущаю какое-то липкое и мокрое прикосновение. Мне явно не легким пришлось падение, все тело ломит и в ушах еще осталась заложенная вода. Я открываю глаза и вижу перед собой козу, вертикальноглазую, седую как голова капитана Флинта, козу. По тихонько я начал приходить в себя, по правде говоря мне уже осточертели эти выпады из сознания и приход в себя уже в неизвестном мне ранее месте. Я встал, отряхнулся от пыли, оставшейся на мне из-за выброса на берег и высушенной солнцем.  Мне было интересно, козы явно домашние, но неужели рядом есть поселение? И где главный козел моей жизни? Где Флинт? Бросил меня на произвол судьбы, а сам убежал на поиски сокровищ? Ладно, нету времени шутить, я долго не ел и было бы хорошо найти чего-нибудь съедобного.

Пройдя около двух километров я вышел к полю, которое расстилалось на невероятные расстояния. Запах свежескошенной пшеницы, прошедшего около пяти часов назад дождя, поющие голоснички и одиночество, гнетущее одиночество. Я взял в товарищи козла и пошел в поле. Через пару минут стали виднеться здания, моему восхищению не было предела. Собравшись с мыслями, я более бодрый пошел навстречу поселению. Пара десятков минут и я вошел в него, я не увидел жителей. Оно полностью было пустым, из него так и веяло брошенной и забытой, людьми, землей. Забрел в первый попавшийся дом, калитка была отперта, удивлению моему не было предела. Ну не могли же так запросто, все люди, испариться. Мозг давал худшие из вариантов, но чем хуже, тем логичней они выглядели, при том, разум, говорил идти дальше, уходить некуда. В доме было пусто, быт был средний, обычного гражданина Инфернус. Культурные опознавательные знаки в виде кружек, мебели и кладовой в ярко выраженном, Урбском стиле. Портрет вождя над обеденным и рабочим столами, который, ныне, должен был висеть в каждом доме гражданина Инфернус, по 16 Обязательству, часть 154, статья 3451, пункт 637, знамя 14. Там же, только в 15 знамени, прописано, что каждый гражданин Инфернус обязан знать наизусть, вот эту всю, баламуть. Три – четыре статуетки министров, значки всяких разных организаций и коллективов: Член КПЕМ, Кандидат в ПЛСК, почетный сотоварищ КИДР. Личная библиотека, разных времен и народов, естественно, все под личной редакцией вождя и трех ближний министров. Информационное оповещение народа – 14, или проще ИОН-14, что редкость для простого горожанина-трудящегося, видимо хозяин был деятелем высшего общества, раз заимел такой аппарат. Пять режимов цветовой коррекции, собственный проигрыватель звука, инновационное изображение в полный рост и дополнительной реальностью-присутствия на агитации. Коллекционное ружье КВ-3 и патроны от международной компании «Бол&Ван», а это уже нарушение 16 1475 594 634 84, кратко высшего нарушения с наихудшим исходом, на досье про хозяина, в случае найденного добра, более компетентными органами, была бы печать «ВНсНИ», если оно стоит у вас на досье, до каких-либо событий, задумайтесь, в безопасности ли… Раздался грохот. Я вбежал на кухню, на столе стояла не тронутая, элитная, прошедшая набор одурмана, вода. Колбаса, цехлюча и инструменты для еды. Из форточки, со стороны улицы послышались шаги нескольких человек, смешки, хохот и иностранная речь. Я понял, что это недобрый знак, надо скрываться, я взял ружье и 6 патрон, быстрой хваткой. Спустился в погреб и стал ждать. Видимо-отряды Дукса, нас ли они искали – непонятно. Не думаю, что после той бомбежки, они решаться так рьяно искать сбежавших пленников, уж не до этого им. Что я смог понять, так это то, что один, явно командир – низкий голос, надменность в речи и скованность подчиненных в разговоре с ним. Они прошли ровно надо мной, видимо не все забрали, либо просто обыскивают участок. Они погремели сверху, чем могли и вышли во двор, был слышен стук левой двери, а она идет именно в зад избы. Я поднялся и стал выжидать, спрятавшись за занавесками, как можно тише и точнее наводя ружье в проем, откуда они выйдут. Сердце стучалось, что молотком. Я никогда раньше не стрелял, к черту бы эти дела, да вот выбирать не приходиться. Они вышли внутрь дома, с громким топотом и рьяной походкой проследовали к выходу. Ушли. Чувство, как занемог. Ибо таких невероятных ситуаций, со мной, давно не случалось. Благо у меня с реакцией проблемы, и когда они вышли, я только через секунду опомнился. Так бы выстрелил и что? Толку бы ноль, два дула, а вражины – три.

Так я выбрался, побродил да по отскакивал от звуков разных, взял судьбу, свою и козла, за рога, да и в путь. Через реки, горы и долины!