Да. Не имело значения, куда она отправится. Она достигла дна озера, но даже сейчас она продолжала тонуть. Ее физическое тело даже спустя много лет с тех пор, как его покинула жизнь, лежало на дне, присыпанное песком, словно снегом. Это показывало, как в свои небольшие двадцать два года она была отдалена от жизни, для вечности. Ее тело, отделенное от души, теперь медленно возвращалась в Великую Землю в чистых водах. Сознание Аэрис отправилось на следующий, нижний уровень.

Что-то, похожее на пыль, кружило вокруг. Аэрис продолжала погружаться через густой осадок. Единственное, что она видела, была темнота... Но она чувствовала — впереди ждал теплый, чуткий, светлый мир, где она больше не была бы одинокой.

Она скоро поняла, что то, что она ощущала, не было пылью или грязью. Ее чувства приспособились так, чтобы она могла ощущать вещи вокруг нее. Ее пять чувств были на более высоком уровне, проявляя тем самым, ее истинную природу.

Мир, в который она попала, теперь не был темным.

Она очутилась в слабом зеленом свете, обволакивавшем ее. Она сразу узнала то, что увидела. Энергия, раздробленная не на тысячи, на миллионы потоков, текла и циркулировала вокруг каждого укромного уголка Планеты. Свет, который охватил ее, был одним из потоков, отделившийся от остальных. Количество энергии Мако, которую имела Планета, невозможно было выразить словами или числами.

Аэрис наблюдала, как Планета билась за жизнь. Она видела сияние Лайфстрима вокруг. Она узнала источник жизни, к которому все возвращается.

Это было место, наполненное энергией, где бесчисленные души сливались в одно целое. И их знания, опыт и даже воспоминания перемешивались, становясь едиными. Но Аэрис осталась собой. Она была собой, когда сознание мертвых подавало ей знаки, которые она слышала, когда была жива. Она сохранила сознание Аэрис Гейнсборо, которой была, и теперь, попав в Лайфстрим.

Она не знала, как окончится путь.

Как последняя из Цетра, она была важна для Большой Земли. Аэрис говорила с Планетой, слышала ее сознание, бывшее частью Лайфстрима. И оно говорило ей о том, что смерть не является концом жизни, как полагает большинство людей.

Люди думают, что после смерти они станут ничем. Сознание угаснет во тьме. Пробудиться невозможно. Небытие, которое нельзя познать... Они считают, что смерть означает полное уничтожение, именно поэтому люди боятся смерти. Они боятся прекращения своего существования. Даже сознавая, что они всего лишь раса, обреченная на короткую жизнь, все равно многие хотели избежать смерти. Даже те, которые к исходу жизни достигли глубокой старости.

Аэрис знала, что смерть не означала уничтожение. Она даже знала о мире, которого Цетра достигнет в конце, как только выполнит свою миссию на Планете. Поэтому она и приняла смерть без страха, несмотря на предчувствие о том, что должно произойти с ней. Она выполнила свою миссию, значит не должно быть опасений о дальнейшем пути. Ее сердце было спокойно, несмотря на то, что люди, давно потерявшие способность говорить с Планетой, сказали, что она умерла неестественной смертью. У нее не было сожалений и желания избежать миссии, и она все еще была бы жива.

Но даже зная это, Аэрис все равно была печальна, а сердце было полно боли.

Люди, с которыми она путешествовала, люди, с которыми росла, мать, Эльмира, которая вырастила ее и заботилась о ней в течение пятнадцати лет. Люди, которых она знала не очень хорошо и люди, которых она могла бы встретить в будущем, но не встретила... Она больше не могла просто проживать свою жизнь. И это было реальностью.

Аэрис знала о том, что печальны были и те, кого она оставила. Они не знали, что ее душа все еще существовала. Они не могли этого знать. Но даже если бы они знали правду, печаль все равно бы осталась. Мысль об общем горе сделала боль невыносимой.

Но еще большую боль в ней вызвали воспоминания о Клауде.

Она хорошо к нему относилась. Сначала, она думала, что он просто был похож на ее первую любовь. Но его вид, голос и индивидуальность отличались, и он заставил ее думать о нем, как о таинственном человеке... А дальше это уже не имело значения. Она полюбила его сильнее, чем когда-либо. Клауд был ее героем, но он не мог уйти от опасности. Она знала его, как скрытного и крутого, но при этом у нее было впечатление, что стоит отвести от него взгляд, как он тут же исчезнет. Ей хотелось бы остаться рядом с ним навсегда, если бы только она могла. Аэрис действительно этого хотела.

Когда она оставила спутников и отправилась в Забытый Город, сердце Клауда походило на яйцо, которое собираются разбить. Не просто расколоть, а вытянуть желток сквозь трещины. Было похоже, что рушится его сознание. Она хотела успокоить его. И если бы она не была последним оставшимся в живых Цетра, она бы так и сделала без сомнения.

Но...

Бледный сереброволосый человек в черном плаще, когда-то бывший героем, стал безумным, приняв желания "бедствия, упавшего с небес" или Дженовы. Он собирался использовать самую мощную разрушительную магию. Призвать Метеор, используя Черную Материю. У Аэрис не было другого выбора, кроме как исполнить миссию, переданную ей предками Цетра. Сефирот намеревался призвать гигантский Метеор, который, конечно, причинил бы огромный ущерб Планете. Создал бы рану, способную уничтожить всю Планету. Разумеется, Планета тогда бы сконцентрировала весь Лайфстрим, чтобы излечить себя. И все это Сефирот хотел сделать своей силой, после чего он остался бы один на один с Планетой и равнялся Богу. Он уничтожил бы всех людей, которых ненавидел до смерти. Будущее Планеты и цикл всей жизни — все бы оборвалось. Аэрис знала это.

Аэрис услышала в шепоте Планеты, что можно сделать, чтобы воспрепятствовать Сефироту. Она знала, что только она, последний Цетра, может это сделать, и только в глубине Забытого Города она сможет получить знание. Подразумевалось, что она станет самой большой преградой для планов Сефирота.

Это был момент, когда Аэрис сомневалась. Позволит ли она всем людям умереть, или в обмен на свою жизнь, даст возможность избежать катастрофы... Не думая больше об этом, она приготовилась.

Когда она сомневалась, оставлять ли Клауда в горе, Аэрис думала о том, что так не спасти ее друзей и других людей в Мире, и решилась. Здесь не было другого выбора. Все это было и для Клауда в том числе.

И так, в одиночестве, она отправилась к алтарю в Забытом Городе, чтобы узнать, что ей нужно сделать. Ответ был — последний из Цетра. Белая Материя, переданная Цетра.... Это словно держало судьбу последнего выжившего Цетра. Материя могла вызвать Белую Магию Святости, которая должна была противостоять Метеору. То была Материя, которую оставила Аэрис ее мать, Ифальна. Аэрис никогда не использовала ее прежде и всегда носила в ленте, никогда не оставляя ее. Ее Белая Материя. Обнаружив это, Аэрис молилась всем сердцем. Через Материю она и говорила с Планетой, пытаясь вызвать Белую Магию Святости, которая уничтожит Метеор.

Любое, даже малейшее колебание могло привести к тому, что ее просьбы не достигли бы Планеты. Но она смогла это сделать. Когда Сефирот напал, поняв ее намерения, все условия вызова Святости были выполнены. Аэрис приняла смерть, которую уже давно чувствовала, также, как меч, пронзающий ее насквозь. Она была спокойна.

Но её пронзил крик...

Это не был ее крик. Если бы это было так, то она почувствовала бы, как ярость находит выход из глубин ее души вместе с кровью, льющейся из горла. Нет. Это был звук разбивающегося сердца Клауда. Крик его сердца, которое никогда не смогло излечиться от печали и вины, которые остались после смерти Аэрис и ненависти к Сефироту.

Она была удивлена его горем и даже немного счастлива от того, что он так много о ней думал, но еще Аэрис почувствовала боль, которая была намного сильнее. Не было ничего, что она могла бы сделать, чтобы смягчить страдания Клауда, и боль отзывалась в ее сердце, несмотря на то, что она была в Лайфстриме.

Хотя она потеряла тело, она ощущала боль, создавая мысленно свой образ. Аэрис посмотрела вниз, положив руки на пульсирующее сердце... Неожиданно она поняла — все вокруг нее было проявлением бесчисленных сознаний. Было множество голосов и воспоминаний. Все вокруг здесь было таким удивительным, что она никогда не чувствовала подобного в церкви в Мидгаре. Также, как и она, души тех, кто умер, возвратились к Планете и находились здесь вместе со всеми. Но не было никого, кто имел бы форму, образ человека, который она воссоздала себе. Насколько Аэрис могла видеть, только она сохранила свой прошлый образ в тумане энергии, полной различных сознаний.

"Интересно... Это, потому что я — Цетра?"

Слова шепотом изошли из Аэрис. Слова и мысли здесь были одним и тем же. Ее мысли и чувства были выражены в волнах, которые она испускала. Точно так же, как и огромное количество воспоминаний в Лайфстриме, настигавшее ее, как все волны. Она слышала шепот вокруг себя, как если бы она не сохранила свое «Я», а потерялась и больше не знала, какое сознание принадлежит ей.

"Надеюсь, мои слова дойдут до Клауда..."

По щекам скользнуло легкое сердитое дуновение, но ее не касался хаос чужих сознаний, существовавший в море воспоминаний и знания энергии Мако. Аэрис научилась терпению, когда, будучи совсем еще юной, слушала голос Планеты. Она поднялась так, чтобы сохранить свое сознание и не потерять индивидуальность. Она поняла, что возвращение к Планете зависело от того, была ли она отделена как "целое". Также, как капли дождя падающие в реку, сознания сливаются и не различаются больше. Не зная, как понять, она думала, что это странно: как ее душа все еще могла оставаться собой в огромном море сознательной энергии.

"Но в Лайфстриме должны быть еще Цетра, такие же, как я. Моя мать умерла, а она также была из Цетра... Но прошло пятнадцать лет. Может быть придет время, и я тоже исчезну и приду к Планете."

Наклонив голову, она еще немного подумала об этом.

"Смогу ли я поговорить с Клаудом? Сказать ему, что со мной все хорошо... Доброе, но странное высказывание — все хорошо. Но, быть может, я могу быть честной, быть собой — только здесь?"

Возможно, она смогла бы признаться Клауду в своей привязанности. Тогда они могли бы быть похожи на влюбленных... Во время жизни в Мидгаре она чувствовала множество душ, пытающихся найти любовь. Те, кто еще имел чувства, и те, кто оставил такие чувства, могли бы попытаться сильнее сохранить сознание в целости.

"Но значит ли это, что я исчезну сразу после того, как встречу Клауда? Я удивлюсь если это то, что должно произойти, или... Осталось еще что-нибудь, что я должна сделать?.."

В этот момент Аэрис почувствовала удар волны, похожий на удар током. Она сжала руку в кулак и ударила в ладонь другой руки. И хотя это было только в ее воображении, удар ее рук, она могла его ясно слышать — "удар".

"Должен же быть какой-то смысл. У всего есть значение. Должна быть какая-то причина, почему я не слилась с Лайфстримом и почему я все еще здесь. Похоже на то, что я была единственной в мире, кто мог вызвать Святость из Планеты... Может быть, все еще что-то осталось, что я должна сделать."

Как только эта мысль возникла в ее сознании, Аэрис почувствовала небольшое волнение от Планеты. Оно не было конкретным, но Планета как будто хотела подтвердить то, о чем она думала.

"... Я вижу. Интересно, что это..."

В ответ — тишина. Но Планета все же должна была знать, что это такое было.

Аэрис улыбнулась. Расцвела улыбкой как цветы, которые она продавала в трущобах. В нежном сиянии, улыбка, которая была любима каждым, сладко цвела.

"Это — хорошо. Все еще есть люди, от которых я не хочу быть отделенной. Я не могу сейчас спать. Пока время не придет, я буду блуждать здесь, в Планете... На нашей Земле Обетованной..."

Желание Аэрис послало ее мысли в небо... Она смотрела вверх. Частицы Мако плавали и сновали, вокруг напоминая ей ночное небо. Она смотрела вверх в небо, как тогда, сидя рядом с Клаудом возле костра в Космо Каньоне.