Спала я как убитая, и даже сны не снились. На утро проснулась бодрой и отдохнувшей. Сама застелила постель, умылась, нашла платье со шнуровкой спереди, планируя вновь наведаться в найденный в лесу особняк.

Спустилась в столовую, где улыбчивая Тали тут же организовала завтрак моей мечты из яичницы с беконом. Пока я отдавала должное кулинарным талантам нашей поварихи, явился управляющий и попросил уделить ему время после завтрака. Промежду делом поинтересовалась у властительницы кухни о найденном в лесу озере, и — о чудо — она тоже о его существовании не знала!

— Спросили бы вы, госпожа, у нашего лесничего, — подкладывая мне добавку, посоветовала Тали. — Я-то при доме, не особо знаю окрестности, а уж он точно должен знать.

— Вкуснота! — похвалила я, заметив, как щеки женщины порозовели от удовольствия. — А про Дейру что-то знаешь? — уплетая вкуснейшую булочку, полюбопытствовала.

— А что про нее знать? Она туточки почитай четверть века, на правах почти хозяйки, — шепотом ответила кухарка.

— Даже так? — удивилась я.

В памяти предшественницы осталось мало воспоминаний о компаньонке матери, но слуги всегда все знают, нужно лишь найти ключик к их тайнам, а для Тали он кроется в похвале ее кулинарных талантов. Вполне заслуженной, кстати.

— Батюшка ее покойный — ваш вассальный барон. Их имение на ваших землях. Было. Дохода не приносило, он же при ученом совете числился. За то надел и получил, переехал туда с женой. Вскоре Дейра родилась. Она с матушкой вашей дружила.

— Что-то такое помню, мама рассказывала, — для поддержания разговора, покивала я. — Только мне неинтересно тогда было, а теперь вот любопытно стало.

— Что-то там странное случилось, но о том не особо говорили. Может проклял кто? Их поместье будто сама земля поглотила, даже следа говорят не осталось. И хозяева с ним сгинули, а Дейра, в тот день здесь гостила. Ваш дед не бросил сиротку, взял вашей маме в услужение. Так и живет тут. Не то служанка, не то госпожа. Вольностей ей много дозволено. Да никто и не жаловался, жалели девочку. У нее же и пара сгинула вместе со всей родней, — вздохнула женщина.

— Такое событие и никто толком ничего не разузнал? Куда целое поместье деться может? А люди там жившие? Они ж кому-то родственниками или друзьями приходились.

— А кто его знает, госпожа? Они замкнутый образ жизни вели. Даже прислугу местную не набирали, все с ними приехали, такие… неприметные, нелюдимые. Может кто и знал что-то, но говорить опасался. Ведь ясно, что дело нечисто. Может тамошний хозяин ведьму могущественную прогневил? Барон с ними не в ладу был.

Ну да, если найденный мною особняк — тот самый родной дом Дейры, а обнаруженные записи дело рук ее батюшки, то не мудрено и на проклятие, от всей ведьмовской души посланное, нарваться. Странно, что в памяти моей предшественницы история выглядела иначе: род Дейры обнищал, лишился земель, а после и вовсе все погибли кроме маминой компаньонки. Или это лайт-версия для ребенка? Интересно, а сама Дейра в курсе о том, что именно произошло с ее родными?

Ясно одно, не зря она всполошилась, услыхав про озеро. И исчезла, скорее всего, именно поэтому, наверняка ищет родной дом.

Увы, додумать в спокойной обстановке не удалось. Вновь явился управляющий, и понеслось: отчеты, вопросы, пожелания, напоминание о необходимости ехать в столицу… Будто о таком забыть можно!

Так закрутилась в делах, не заметив приближения обеда. Могла и вовсе его пропустить, но Тали прислала за мною поваренка, чтобы поинтересовался, где трапезничать изволю.

Вот только казалось странным то, что Дейра до сих пор так и не появилась. И кого бы не спрашивала, никто не видел женщину со вчерашнего дня. Ведь что ей стоило сходить туда и обратно? Хотя… Может, у нее ностальгия по детству? Бродит по родному дому, былое вспоминая, а я тут волнуюсь.

Разбор хозяйственных дел утомил настолько, что желание куда-то лететь отпало. Тем более что до сумерек оставалось не так уж и много времени. Зато на завтра я запланировала вылет на весь день. И даже заказала у Тали провизии с собой. Хотя была мысль все же смотаться за озеро, поискать Дейру. Как-то неспокойно на душе от мысли, что та с ночи где-то скитается. Вдруг что-то случилось? Мало ли в темноте оступилась, ногу повредила или, не дай-то бог, на хищника какого напоролась? Характер у нее не сахар, и я не прочь избавиться от ее компании, но не ценой жизни или здоровья этой овеянной завесой давней тайны женщины.

И тут меня осенило: комната моей матери! Там должны сохраниться какие-то дневники, архивы, переписки. Вряд ли девочки разных миров так уж сильно отличаются друг от друга. Есть вещи, которые характерны для определенного периода взросления, и с ними, как показывает практика, сложно расстаться на протяжении всей жизни. По крайней мере, я свои дневники хранила до последнего.

В таких размышлениях я и пошла в комнату матери. Дверь в покои оказалась заперта, а на вопрос о ключе выяснилось, что он один-единственный и хранит его — кто? Ну, конечно же — Дейра! Которой дома сейчас нет.

Словно по заказу вспомнились слова из прочитанного в том особняке дневника: сила веры способна сотворить любые чудеса. К чему это? Да к тому, что моей Ласточке никакие стены не помеха! Это я еще там, в своей хибаре проверяла. Она переносится ко мне откуда угодно и куда угодно, хоть я и предпочитаю чтобы она находилась в поле зрения. Вот и сейчас, воспользовавшись этой особенностью, я приложила руку к двери и скомандовала:

— Ласточка, ко мне!

В ответ тут же раздался удар дерева о дерево. Потом еще и еще… Это бедное транспортное средство пыталось сообразить как попасть мне в ладонь.

— Стой, Ласточка, — успокаивающе прошептала я, опускаясь возле двери на колени и приникая глазом к замочной скважине. — Раздвинь шторы, Ласточка… Молодец. Открой щеколду на окне. Умница. Подцепи за ручку и отвори раму.

С той стороны двери донесся скрип давно не смазывавшихся петель, и в щели потянуло сквозняком.

Довольная собой я припустила к своей комнате. Там, призвав метлу, оседлала ее и вскоре уже стояла в явно женских апартаментах. И дело не в цветовой гамме отделки, просто повсюду имелось множество приятных глазу безделушек: статуэтки, шкатулочки, кружевные салфеточки…

Сначала интерес был довольно поверхностным. Все же я лично эту женщину совершенно не знала. Просмотрела вещи в гардеробной, изучила содержимое шкафа: шляпки, перчатки, шарфики. Драгоценности до сих пор стоявшие в ларце на столике. Пара вещиц привлекли внимание. И дело было не в тонкости работы, а наоборот, они казались слишком уж простыми, кустарными. Такое напоказ одевать не станешь. Тогда почему они хранятся вместе с имеющими немалую ценность ожерельями, кулонами и браслетами?

На этот раз я ни на миг не усомнилась, положив находки в карман.

Больше времени занял просмотр личной библиотеки и письменного стола. И если первое выдавало в женщине натуру романтичную до крайности, то второе порадовало целой кипой тех самых дневников! Сбылась мечта. Забрать все я не могла. Много, да и зачем, если они и так всегда поблизости, но парочку взять с собой собиралась.

Дотемна перебирала записи, решая, что из них для меня наиболее актуально. Выбрала пару толстых тетрадей из периода юности, надеясь, что именно тогда Дейра и попала в этот дом. И не сдержавшись, прихватила последний, исписанный лишь на четверть. Стало вдруг интересно, как жила эта женщина в последние годы, отчего умерла в столь раннем, по сути, возрасте? Ведь сорок четыре года — это самый расцвет сил. Никто из слуг не посчитал нужным рассказать о последних днях моих родных, а спросить как-то язык не поворачивался. В такие моменты я особо ясно ощущаю себя не на своем месте, словно присвоила чужую жизнь, хоть и понимаю, что в этом нет моей вины, но все же…

Вот в ком погиб талант писателя! Все мысли и события поданы не сухим текстом, а так живо, с описанием запахов, звуков, ощущений, подмеченными интонациями, мимикой и жестами собеседника, не говоря уж о самих диалогах. Хоть прямо сейчас кино снимай. С каждой новой записью, с каждой перевернутой страничкой, я все больше узнавала женщину давшую жизнь моему телу, проникаясь теплом и уважением к ней. Даже не представляла, что можно быть настолько открытой, светлой, доброй и любящей.

Дейра действительно занимала большое место в жизни Лайлы, как звали мою здешнюю мать. Здесь описывались их девичьи разговоры, мечты, надежды, переживания. Но пока девочки все еще жили по соседству. И порой выбирались на пикники к тому самому озеру, где еще вчера была я.

Исходя из записей Лайлы, подругу последний месяц что-то угнетало. Но что именно, та не рассказывала, и Лайла, не желая лезть в душу, терпеливо ждала когда она сама решится поделиться наболевшим. Имелись здесь и предположения, что это связано с ее парой, ведь им оказался обычный лесник. Этакий мезальянс. По мнению писавшей дневник девушки, этот факт — сущий пустяк на пути к истинной любви, но подруга была иного мнения и старалась уходить от неприятной для нее темы. Вскоре выяснилось, что мама Дейры тяжело больна. Лейла предложила пригласить мага-лекаря, на что Дейра ответила категоричным отказом, сказав, что диагноз известен и это неизлечимо.

Что было дальше пока неизвестно, сон сморил меня на середине очередной страницы.

Утром Дейра снова не появилась, и я заволновалась не на шутку. Наскоро привела себя в порядок, спустилась вниз, собираясь отдать распоряжение о поисках, но подоспевшая ко мне Тали тихо произнесла:

— Дейра ночью вернулась. Сама не своя. Осунулась. Видно же, голодная, а от еды отказалась, — в волнении комкая передник, поделилась информацией женщина. — Руки и лицо в ссадинах. Но лекаря к себе так и не пригласила.

— Благодарю за новости, — произнесла я, припоминая слова из дневника о том, что она и к матери отказалась лекаря привести, может это какая-то семейная тайна?

— Но вы-то покушаете? — щебетала Тали, для которой необходимость всех накормить явно была смыслом жизни. — И то, что просили, я собрала.

— Мы? — взглянула на Микусю, высунувшую из-за пазухи носик и смешно шевелящую растопыренными усиками, словно пытаясь отсюда унюхать, чем же нас собрались потчевать. — Конечно, — улыбнулась я, ласково поглаживая маленькую проглотку между ушками.

У Тали благо не было пунктиков по поводу неправильности моего питания, и к моей мышке она отнеслась с уморительным снисхождением, по ходу рассказав как ей жалко ставить на ее сородичей мышеловки, на что Мика неодобрительно фыркнула и повернулась к злодейке откормленной филейной частью.

И снова дилемма: отправляться, как и планировала в затерянный особняк, или сначала навестить его законную владелицу?

Об этом и размышляла во время завтрака, благо никто не приставал сегодня с вопросами. А покончив с трапезой, попросила:

— Собери на поднос то, что Дейра обычно на завтрак ест.

— Где ж это видано, чтобы госпожа служанке прислуживала? Я сама отнесу…

— Мне с ней поговорить надо, заодно занесу, мне не сложно, — улыбнулась я, не говорить же очевидное: есть она может и не станет, но и за порог меня, в отличие от слуг, не выставит.

Хотя на самом деле, мне нужен был предлог, чтобы заявиться к Дейре в комнату. Не привыкла я вваливаться в чужое личное пространство лишь на том основании, что якобы являюсь их хозяйкой. Менталитет не тот.