Кассиан стоял посреди сада, всматриваясь в осенние облака, медленно плывущие по оранжевому небу, когда его размышления прервал лёгкий шорох листвы. Шаги прозвучали неожиданно, и он сразу узнал их — резкие, лёгкие, почти бесшумные. За долгие годы службы Рэнард научился ходить так тихо, что мог застать врасплох кого угодно, кроме самого императора. Едва ли кто-то в этом мире знал его так хорошо, как этот лисий зверочеловек.

— Вот вы где, ваше величество, — послышался знакомый голос, полный лёгкой, слегка насмешливой интонации.

Кассиан медленно обернулся, и его взгляд встретился с яркими зелёными глазами, в которых вспыхивал лукавый огонёк. Перед ним стоял Рэнард в белоснежной униформе гвардейца, подчёркивающей его худощавую, но ловкую фигуру. Рыжие волосы, непокорные, как всегда, разметались по плечам, а длинные уши лиса, подрагивая, выдавали скрытое любопытство. За его спиной покачивался пушистый хвост, чуть вздымаясь, будто оживлённый настроением своего хозяина.

Кассиан вздохнул, сделав вид, что не был удивлён.

— И что тебе нужно, Рэнард? — с лёгкой иронией произнёс он, повернувшись к нему. — Или ты решил, что я снова сбежал, и пришёл проводить меня обратно в тюрьму, которую ты называешь "дворцом"?

Рэнард прищурился, наклонил голову и, скрестив руки на груди, ответил с оттенком шутливого вызова:

— Если бы я позволил вам сбежать, ваше величество, меня бы давно выгнали. А если бы ещё и нашли, заставили бы чистить весь дворец до последнего камня. Нет уж, позвольте хотя бы мне исполнять свой долг. — Он слегка склонился в издевательском поклоне, причём хвост плавно изгибался, подчёркивая кажущееся смирение.

Кассиан едва сдержал улыбку, отметив, как удачно Рэнард умел делать всё так, чтобы одновременно и проявить уважение, и подшутить над ним. Он ценил это в своём гвардейце: Рэнард всегда был неподражаем, полон лёгкости, которую сам Кассиан давно утратил. Иногда казалось, что лисий гвардеец своим присутствием привносит в его жизнь именно то, что удерживает его от полного погружения во тьму.

— Так что же привело тебя сюда? — Кассиан вновь взглянул на него, пытаясь скрыть невольное любопытство.

Рэнард сделал несколько шагов вперёд, осторожно, как будто проверяя реакцию императора, но при этом его лукавая улыбка говорила, что он давно запланировал эту встречу.

— Видите ли, ваше величество, — начал он, остановившись напротив, — я пришёл сюда не просто ради того, чтобы полюбоваться осенью или смиренно вам поклониться, нет-нет. Я ведь нашёл вас по одному важному делу. — Он театрально поднял палец вверх и выжидающе посмотрел на Кассиана, подмигнув. — Сегодня вечером у меня есть замечательная история. Поверьте, она достойна вашего внимания! Ведь это история о принцессе... и, надо сказать, не совсем обычной.

Кассиан слегка нахмурился, но взгляд оставался сосредоточенным на Рэнарде, в его золотистых глазах сквозило едва заметное, почти невидимое любопытство.

— Ты привязал меня к своему присутствию, чтобы рассказать сказку? — Кассиан сощурился, пытаясь скрыть за иронией тень интереса. — Рэнард, ты ведь понимаешь, что твоё чувство юмора не всегда совпадает с моим?

Рэнард усмехнулся, махнув рукой, словно разгоняя невидимых комаров.

— О, да бросьте, ваше величество, — лукаво ответил он. — Моё чувство юмора — это один из немногих развлечений в вашем скучном, как вы сами выразились, "тюремном" дворце. Да и потом, разве история о принцессе — это не то, что может взбодрить даже самого строгого императора?

Кассиан поджал губы, словно раздумывая, но его выражение лица смягчилось, и он наконец откинулся на скамью в беседке, пригласив Рэнарда жестом продолжать.

— Хорошо, — сказал он, устраиваясь поудобнее и скрестив руки на груди. — Но учти, если эта история окажется скучной, то тебе придётся всю зиму рассказывать мне о каждой твоей ошибке за последние двести лет.

Рэнард хохотнул, вздёрнув брови и ловко заправив рукой выбившийся локон.

— Это было бы куда менее интересно, чем история о принцессе, ваше величество, уверяю вас, — ответил он с озорством, подмигнув, что его лисьи уши слегка дёрнулись. — И раз уж вы проявили такую благосклонность, позволив мне говорить, то будьте уверены, я не подведу.

Кассиан заметил, как меняется выражение лица Рэнарда, когда он только начинает говорить — его взгляд становится чуть мягче, ирония сменяется лёгкой искренностью, и в эти моменты он выглядел так, словно этот лисёнок-воин мог бы доверить императору любое своё откровение. В это мгновение они оба забыли о том, что были в строгих ролях, как император и гвардеец. Перед ними был только осенний вечер, наполненный оттенками тепла и уюта.

Рэнард неожиданно перешёл на более серьёзный тон, и его голос стал немного тише.

— Знаете, — начал он, глядя в сторону, будто обдумывая свои слова, — эта история, как и все хорошие сказки, имеет начало, полное красоты и загадок. И даже если сейчас она кажется простой и, возможно, незначительной, клянусь, в ней есть нечто, что вы захотите услышать до конца.

Кассиан внимательно следил за Рэнардом, уловив в его словах что-то более глубокое, чем обычный рассказ. Возможно, эта история о принцессе была для него чем-то важным, чем-то, что он хотел передать.

Давным-давно в небольшом королевстве Лорумс жила принцесса по имени Аня. Её волосы были цвета тёмного каштана, обрамлявшие нежное лицо, а глаза — яркие, словно серебро, глубоко и отчаянно всматривались в горизонт.

Она стояла на балконе, её взгляд был устремлён на сад, где листья, укутанные осенними оттенками, медленно кружились под дыханием лёгкого ветерка. Аня обхватила себя руками, будто стараясь согреться в одиночестве, и слегка сжала губы, выражая тоску и нетерпение. Её лёгкая, почти эфемерная улыбка поблёкла, оставив на лице печать ожидания.

— Когда же Леон придёт… — прошептала она, её голос звучал тихо, но в нем чувствовалось тёплое волнение, будто это было её самое заветное желание. — Без него так скучно…

Она вздохнула, и холодные серые глаза наполнились мягкостью, которую она никогда не позволяла себе показывать на людях. Она знала, что её друг, её защитник, её Леон скоро придёт, но ожидание становилось невыносимым. Печаль в её взгляде усиливалась, когда она думала о днях, проведённых в одиночестве, где лишь ветер и случайный крик птиц были её спутниками.

Внезапно дверь в её комнату тихонько скрипнула, и она услышала знакомый звук шагов — твёрдое, уверенное поступь, которая всегда приносила с собой тепло и спокойствие. Не поворачиваясь, она уже знала, кто вошёл. Её сердце сделало лёгкий скачок, а лицо озарилось радостью, которую она тщетно пыталась скрыть.

— Ваше высочество, так вы скучали по мне? — прозвучал насмешливый, чуть задорный голос.

Аня медленно обернулась и встретилась взглядом с Леоном, её верным спутником и другом детства. Его волосы цвета ночи, чёрные как смоль, падали на плечи, но аккуратно убраны, подчёркивая его строгие черты.

Глаза, ярко-зелёные, словно летняя листва, мягко блестели в полумраке комнаты, и в них сияла лёгкая улыбка, заметная даже без слов

. Леон был одет в тёмно-синий мундир с серебристыми вставками, который подчёркивал его высокий, стройный силуэт и придавал ему благородный, почти волшебный вид.

Аня не сдержала радости и, позабыв о всяком приличии, побежала к нему.

Её шаги были быстрыми и лёгкими, словно она двигалась на крыльях, её платье слегка развевалось, подчёркивая её грацию.

Её сердце билось учащённо, каждый шаг приближал её к нему, и с каждым шагом её улыбка становилась всё шире и ярче.

— Леон! — воскликнула она, её голос дрожал от радости, и когда она остановилась в паре шагов от него, её глаза сияли, будто в них отразились все звёзды ночного неба. — Как же долго я тебя ждала!

Леон улыбнулся, видя её восторг, и слегка поклонился, как того требовали придворные манеры, но не смог сдержать лёгкой улыбки, смягчившей его строгий облик.

— Ваше высочество, — сказал он с едва уловимым лукавством, — разве вы не говорили, что я вам наскучил? Или это была ваша обычная шутка, чтобы привлечь моё внимание?

Аня нахмурилась, но тут же улыбнулась, весело блеснув глазами.

— Как же ты мог такое подумать! Я просто… — она запнулась, подбирая слова, и, слегка смущённая, опустила взгляд. — Просто мне было так одиноко… Без тебя всё кажется таким пустым и серым, как эти холодные осенние листья.

Леон с лёгкой улыбкой подошёл ближе и, не говоря ни слова, вытянул руку, протягивая ей небольшой осенний лист.

Его яркие, чуть загнутые к концам пальцы коснулись её руки, и Аня почувствовала, как лёгкий жар пронзил её пальцы.

Она взяла лист, едва сдерживая лёгкую дрожь, и, взглянув на него, заметила, что это был единственный листок, сохранивший оттенок весны среди осенней листвы. Ярко-зелёный, как его глаза, он выделялся на фоне оранжевого и красного.

— Вот, — мягко сказал Леон, и его голос стал чуть тише, но оставался таким же тёплым. — Этот лист, как и я, всегда будет рядом с вами, чтобы напомнить, что вы никогда не будете одиноки.

Аня улыбнулась, сжимая лист в ладони, и почувствовала, как её сердце дрожит от радости и волнения.

Леон улыбнулся, увидев, как Аня смущённо держит в руках листок, который он ей подарил, и, подняв брови с шутливой серьёзностью, произнёс:

— А теперь, ваше высочество, позвольте мне спросить вас, сколько же вам исполнилось лет? — Он прищурился, притворяясь, будто погружён в раздумья. — Шесть или, может, восемь?

Аня резко вскинула голову, и её ярко-серые глаза блеснули решимостью, смешанной с лёгким возмущением. Она быстро выпрямилась, приподняв подбородок, и гордо ответила:

— Мне уже семь!

Её голос прозвучал так уверенно и так серьёзно, что Леону пришлось приложить усилие, чтобы не рассмеяться. Он наклонился ближе, изобразив уважительный кивок, и, едва сдерживая озорную усмешку, произнёс с напускной важностью:

— Ну конечно, конечно, ваше высочество! Как я мог ошибиться! Вы у нас уже взрослая и вполне независимая… семилетняя принцесса. — Он мягко усмехнулся, и в его глазах блеснули тёплые искорки.

Принцесса гордо подняла подбородок, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица, но на её губах всё же заиграла улыбка, выдающая радость и лёгкую гордость от этих слов. Она невольно потянулась к нему, и прежде чем она успела что-то сказать, Леон ловко подхватил её на руки, прижав к себе, так легко и уверенно, словно она была пушинкой.

Аня вздрогнула от неожиданности, но тут же захихикала, обвивая руками его шею, прижимаясь к нему с полной уверенностью и доверием. Её сердце билось учащённо, но она чувствовала себя в полной безопасности в его сильных руках, чувствуя тепло его тела, скрытого под плотной тканью мундира.

Леон, слегка подыгрывая её детскому энтузиазму, весело посмотрел на неё и произнёс, чуть наклонив голову в сторону:

— Куда пойдём, ваше высочество? Какова воля столь юной, но уже весьма мудрой и серьёзной принцессы?

Его голос был тёплым, будто в каждом слове звучала ласковая усмешка. Он с вниманием следил за её лицом, наслаждаясь каждым моментом, когда её глаза вспыхивали интересом и радостью, когда на её лице появлялась искренняя, детская улыбка, светлая, как лучи утреннего солнца.

Аня задумалась, чуть прикусив нижнюю губу, что выглядело настолько мило, что Леон почувствовал, как его сердце невольно потеплело.

Она смотрела на него снизу вверх, пытаясь понять, в какой уголок замка она захочет отправиться с ним.

— А давай пойдём в сад, к фонтану! — воскликнула она наконец, её голос звенел от радости, и в её взгляде зажглись озорные огоньки. — Ты же обещал показать мне, как у фонтанов танцуют струи воды!

Леон усмехнулся, глядя на неё, и в его взгляде появилось что-то родное и тёплое, чего он, возможно, не показал бы никому другому.

— Конечно, ваше высочество, — мягко сказал он, с лёгкой улыбкой. — Как же я мог забыть? Ведь я обещал.

С этими словами он уверенно направился к дверям, крепко держа Аню на руках, её лёгкий смех и сияющие глаза были для него лучшим наградой за этот день.

Ему казалось, что вся тоска, вся суета дворцовых интриг и тяжесть его обязанностей исчезают, когда он видит её улыбку, видит, как она в его руках превращается из грустной, одинокой принцессы в весёлого, озорного ребёнка.

Леон и Аня вышли из дворца, и лёгкий осенний ветерок сразу охватил их, принося с собой свежий аромат увядающей листвы и влажной земли.

Сад был окутан мягким светом заходящего солнца, тёплые оранжевые и золотистые оттенки придавали всему вокруг ощущение волшебства.

Аня огляделась вокруг с восторгом, словно видела всё это впервые. Её глаза сияли, а на губах играла радостная улыбка, как у ребёнка, которому только что подарили самое заветное желание.

Леон мягко опустил её на землю у фонтана, и Аня сразу же подбежала к краю, глядя на медленно струящиеся воды, переливающиеся в закатных лучах. Струи то поднимались, то падали, создавая причудливые формы, которые завораживали её взгляд.

— Леон, смотри! — воскликнула она, указывая на одну из струй, которая изгибалась, словно танцующая лента. — Это похоже на волшебство!

Леон, сложив руки на груди, с улыбкой наблюдал за её реакцией. Ему казалось, что в такие моменты она становится по-настоящему счастливой, и это тёплое чувство заразительно передавалось и ему.

— Разве это не обычная вода, ваше высочество? — лукаво спросил он, притворяясь, будто не понимает её восторга. — Что же тут волшебного? По-моему, струи воды просто делают свою работу — летят вверх и падают вниз.

Аня, возмущённо топнув ногой, повернулась к нему, надув губы и прищурившись.

— Леон! Ну что ты такое говоришь? Это не просто вода, это... — она на мгновение задумалась, как бы найти нужное слово, чтобы передать свои чувства. — Это как… как будто они танцуют для нас! Ты только посмотри, какие они красивые! Разве ты не видишь?

Леон поднёс руку к подбородку и сделал вид, будто задумался, разглядывая фонтан. Затем, чуть наклонившись к Ане, прошептал:

— А может, они действительно танцуют, потому что знают, что их смотрит настоящая принцесса?

Аня улыбнулась, её щёки слегка порозовели от удовольствия. Она была очарована этим моментом и почувствовала, как сердце её наполнилось радостью.

— Ну, раз это так, значит, они знают, что ты — мой рыцарь, Леон! — сказала она с гордостью, словно это было что-то вполне очевидное. — Они должны танцевать и для тебя тоже!

Леон не смог сдержать улыбку и, опустившись на одно колено, сделал вид, будто отдаёт ей честь, словно она была настоящей королевой.

— Моё сердце и меч всегда будут с вами, ваше высочество, — торжественно произнёс он, улыбаясь, но затем добавил с озорным блеском в глазах: — Даже если вы прикажете мне сразиться с этими опасными струями воды.

Аня залилась звонким смехом, её глаза сияли, и она посмотрела на него с нежностью и детским восхищением. Она вдруг почувствовала прилив смелости и решительно схватила его за руку, потянув к краю фонтана.

— Давай, покажи мне, как ты умеешь танцевать, Леон! — её голос звенел от веселья. — Ну же, смелее! Я видела, как ты на тренировках двигаешься как настоящий воин! А теперь давай, покажи, как танцует рыцарь.

Леон рассмеялся, не ожидав такого вызова, но, видя её радостное лицо, не смог отказать. С хитрым выражением он отпустил её руку и начал двигаться вокруг фонтана, изображая комичные танцевальные движения, будто имитируя рыцарский бой с невидимым противником.

Он поднимал руки, как будто отражал удары, шагал с таким важным видом, что Аня едва сдерживала смех.

— Вот видите, ваше высочество, — сказал он, сделав особенно резкий поворот и ловко развернувшись. — Именно так побеждаются самые свирепые струи воды! — И добавил, подмигнув ей: — Надеюсь, вы оцените мой героизм.

Аня, сияя от счастья, хлопнула в ладоши и закружилась вокруг него, словно подражая его движениям.

Её смех звенел в прохладном вечернем воздухе, а волосы развевались, улавливая последние лучи света. Её шаги были лёгкими и грациозными, и она казалась самой беззаботностью, словно все тревоги исчезли.

Леон остановился, любуясь ею, и почувствовал, как его сердце согревается от радости, что он может подарить ей такие моменты.

Он знал, что скоро придёт время, когда она станет старше и серьёзнее, когда на её плечи ляжет груз обязанностей, но сейчас, здесь, она была просто ребёнком, наполненным счастьем.

Вдруг Аня резко остановилась и посмотрела на него с озорной улыбкой, блестящей в глазах.

— Леон, а если я буду королевой, ты всегда будешь со мной? — спросила она с наивной серьёзностью, её голос звучал искренне, но чуть смущённо.

Леон подошёл к ней, встал рядом, и, мягко положив руку ей на плечо, наклонился, чтобы их глаза были на одном уровне.

— Конечно, ваше высочество, — прошептал он с нежностью в голосе. — Я всегда буду с вами, даже если для этого придётся пройти через тысячу сражений и преодолеть все препятствия. Вы всегда сможете на меня рассчитывать.

Аня улыбнулась, чувствуя себя невероятно счастливой. Её глаза блестели, и она почувствовала, как все сомнения и печали отступают.

Как только веселье у фонтана достигло своего пика, лёгкий шелест шагов привлёк внимание Ани и Леона. Вдоль садовой аллеи, окружённой деревьями, по которым играли последние солнечные лучи, к ним приближалась фигура королевы.

Её коричневые волосы, слегка завитые и уложенные в изысканную причёску, переливались в золотистых отблесках солнца, а серые глаза — глубокие и спокойные, как осеннее утро — смотрели на дочь с нежной, почти материнской теплотой. Её платье оттенков тёплого винного и золотого цвета, казалось, идеально гармонировало с окружающей осенней природой, делая её похожей на саму королеву этого времени года.

Рядом с королевой шагала женщина-рыцарь, которая с первого взгляда внушала уверенность и силу. Люсиль выглядела точно как на картине — светлые, почти золотистые волосы были собраны в свободный узел, открывая лицо с изящными чертами, а её зелёные глаза излучали уверенность и решимость.

Она держала в руках копьё, слегка опираясь на него, словно это была её неотъемлемая часть, и шагала с таким видом, будто готова защитить королеву от любой угрозы. Униформа Люсиль была практически идентична той, что носил Леон, но выглядела чуть более строго и подчёркивала её воинственный дух.

Аня, увидев свою мать, сразу побежала к ней, её лицо засияло радостью. Леон лишь усмехнулся, но взглянул на Люсиль с лёгким прищуром, который она не могла не заметить. Между ними всегда чувствовалось невидимое соперничество, словно они оба стремились доказать, кто из них более предан и искусен в своём ремесле.

— Мама! — воскликнула Аня, бросаясь в объятия королевы, которая тут же наклонилась, чтобы крепко обнять дочь. — Я так рада, что ты пришла!

Королева нежно погладила Аню по голове, её голос был мягким и ласковым, как осенний бриз.

— Моя дорогая, ты так повеселилась сегодня? — спросила она, взглянув на Леона, который сдержанно поклонился в знак уважения.

— О да! Леон показал мне, как танцуют струи воды, — с улыбкой ответила Аня, глядя на свою мать с таким восторгом, словно делилась самым важным секретом.

Леон смиренно улыбнулся, слегка потупив взгляд, но тут же ощутил на себе пристальный взгляд Люсиль, которая подошла чуть ближе, опустив копьё.

— А, так это ты, Леон, решил развлекать принцессу? — с лёгкой насмешкой произнесла Люсиль, её зелёные глаза сверкнули вызовом. — Надеюсь, ты не забыл, что ты, прежде всего, её защитник, а не шут?

Леон поднял голову и встретил её взгляд, отвечая таким же вызовом в глазах.

— Принцесса достойна лучших развлечений, Люсиль, — произнёс он с добродушной усмешкой, хотя в его голосе чувствовалась лёгкая ирония. — И потом, кто сказал, что защитник не может принести немного радости?

Королева, заметив эту скрытую вражду, едва уловимо улыбнулась, но решила вмешаться, чтобы смягчить обстановку.

— Люсиль, Леон, — мягко сказала она, но её голос звучал с королевским авторитетом, заставляя обоих рыцарей обратить на неё внимание. — Я рада, что у моей дочери есть такие преданные защитники. Но, пожалуйста, давайте не будем превращать наш сад в поле для сражений, — добавила она с улыбкой.

Люсиль слегка поклонилась, но во взгляде её всё ещё мелькал огонёк соперничества.

— Конечно, ваше величество, — ответила она, но затем, глядя на Леона, добавила с лёгким сарказмом: — Я просто хотела убедиться, что Леон не забывает о своих обязанностях.

Леон, не отводя взгляда, кивнул и слегка пожал плечами, сохраняя свою спокойную, слегка насмешливую улыбку.

— Быть рядом с принцессой и оберегать её — моя обязанность, Люсиль, и я её не забываю. Даже если кто-то сомневается в моей преданности, — сказал он, поднимая голову с чуть заметной гордостью, явно обращая этот выпад к Люсиль.

Аня наблюдала за ними с удивлением, не понимая, почему её защитники обменивались такими странными взглядами, но ей нравилось это незримое соревнование. Её глаза весело блеснули, и она решила вмешаться.

— Мама, а может, ты попросишь Леона и Люсиль посоревноваться? — предложила она, её голос был наполнен радостью и азартом. — Я бы хотела увидеть, кто из них лучше!

Королева улыбнулась, слегка покачав головой, но в её глазах было видно, что идея её забавляет.

— Аня, моя дорогая, наши рыцари здесь не для соревнований, а для того, чтобы защищать нас, — ответила она, нежно прикоснувшись к щеке дочери. — Но я уверена, что каждый из них готов доказать свою верность, если будет нужно.

Люсиль кивнула, пристально глядя на Леона, словно бросая ему вызов.

— Конечно, ваше величество. Я всегда готова продемонстрировать, на что способна, если это в интересах королевской семьи, — сказала она твёрдым голосом, глядя на Леона с уверенностью.

Леон слегка приподнял брови, принимая вызов, и сделал шаг вперёд.

— Могу вас заверить, ваше величество, — сказал он, обращаясь к королеве, но взгляд его был устремлён на Люсиль, — что если придёт время, никто не посмеет усомниться в моей преданности.

Королева с лёгкой улыбкой наблюдала за ними, чувствуя, как между ними тлеет невидимое соперничество. Она знала, что оба рыцаря верны её семье, но понимала, что их различие в подходе к службе часто приводит к таким тихим, но жарким стычкам. Она тихо вздохнула, мысленно радуясь, что у Ани есть такие защитники, и добавила мягким голосом:

— Я рада, что Аня окружена такими надёжными людьми, которые готовы защитить её в любой момент. И всё же, давайте не будем забывать, что наша сила — не в борьбе друг с другом, а в единстве, которое мы показываем миру.

Аня, счастливая от происходящего, крепче прижалась к матери, и её сердце было наполнено тёплым чувством защищённости.

Её глаза блестели радостью, и она улыбнулась, смотря на Леона и Люсиль, полные восхищения к своим верным рыцарям.

Когда королева мягким, но властным голосом приказала Леону и Люсиль остаться и дала понять, что намерена прогуляться с Аней наедине, рыцари лишь склонили головы, признавая её волю. Леон сдержанно кивнул, сохраняя спокойное выражение лица, хотя в глазах его мелькнуло лёгкое удивление — он привык всегда сопровождать принцессу. Люсиль же в ответ на приказ едва уловимо усмехнулась, и в её взгляде появилась какая-то едва уловимая игривость.

Королева, взяв Аню за руку, повела её по извилистой аллее сада, и вскоре их силуэты исчезли среди золотистых деревьев, оставив рыцарей одних на открытой поляне у фонтана.

На мгновение между Леоном и Люсилью повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом листвы. Леон взглянул на Люсиль, чуть приподняв бровь, как бы ожидая, что она скажет или сделает что-то колкое, ведь их взаимное соперничество редко оставалось лишь на словах. Но вместо слов Люсиль внезапно сделала резкое движение и метнулась к нему, стремясь нанести быстрый удар в живот.

Леон среагировал мгновенно: он перехватил её руку, чуть сильнее, чем требовалось, и, едва заметно усмехнувшись, сказал:

— А ты совсем не изменилась, Люсиль. Всё такая же прямая и без предупреждений.

Люсиль дерзко усмехнулась, и её зелёные глаза сверкнули озорным огоньком. Она резко сделала шаг вперёд и, ловко воспользовавшись моментом, подставила ему подножку, заставив Леона потерять равновесие. Он не успел удержаться и, поскользнувшись, с лёгким глухим стуком приземлился на землю. Она же, отпустив его руку, удовлетворённо посмотрела на него сверху вниз.

— Ну что, Леон, теперь ты убедился, что я изменилась? — сказала Люсиль с самодовольной улыбкой, сложив руки на груди. — Три дня назад я была на западном фронте, и мне пришлось многому научиться, чтобы справляться с врагами покруче тебя.

Леон, сидя на земле и стряхивая с формы прилипшие листья, глянул на неё снизу вверх, прищурив глаза.

— О, конечно, западный фронт, — с улыбкой произнёс он, театрально вздохнув. — Неужели ты наконец-то встретила кого-то, кто может дать тебе достойный отпор? А то, знаешь, у меня уже складывается впечатление, что ты думаешь, что лучше всех в королевстве.

Люсиль, не скрывая сарказма, усмехнулась и, покачав головой, ответила:

— Поверь, Леон, на западном фронте никого не волнует твоё мнение о моих способностях. Там в отличие от тебя знают, как важна скорость и сила. — Она сделала шаг к нему, явно наслаждаясь моментом. — А не это твоё вечное "защищай принцессу, развлекай принцессу". Может, тебе стоит больше тренироваться, чем водить её к фонтану?

Леон, всё ещё сидя на земле, ухмыльнулся и, положив руку на колено, поднялся на ноги. Он выпрямился, слегка потянулся, будто проверяя, всё ли в порядке после падения, и ответил:

— О, не переживай, Люсиль. Я бы с удовольствием потренировался с тобой, если бы ты только не была так предсказуема, — он подмигнул ей, добавив с явной насмешкой. — Да и западный фронт, говоришь? Я слышал, там противники по большей части такие же, как ты — много шума, мало толку.

Люсиль нахмурилась, её губы сжались в тонкую линию, но вскоре лицо снова озарилось лукавой улыбкой. Она наклонилась чуть ближе, так, что их лица оказались совсем рядом, и, глядя прямо в его глаза, тихо, почти шёпотом произнесла:

— Ну, что ж, Леон. Я, по крайней мере, умею драться, а не притворяюсь важной птицей рядом с принцессой.

Леон рассмеялся, слегка качнув головой, и сделал вид, что собирается отойти, но затем неожиданно взял её за плечо и резко развернул к себе, вновь обретая серьёзный взгляд.

— Люсиль, если ты хочешь действительно посоревноваться, — произнёс он, чуть понизив голос, и на его лице мелькнул вызов, — может, сразимся на тренировочной арене? Без этих подножек и внезапных ударов, как настоящие воины. Или ты боишься, что проиграешь?

Люсиль, не отводя взгляд, гордо вскинула подбородок и усмехнулась.

— Боюсь? — переспросила она, её глаза сверкнули вызовом. — Леон, мне не привыкать давать тебе фору. Так что считай, что ты уже проиграл. Но если тебе нужно доказательство — встретимся на арене. Посмотрим, кто из нас двоих более "предсказуем".

Леон усмехнулся, немного подался назад, отпуская её плечо, и, сложив руки на груди, с лёгким сарказмом произнёс:

— Отлично. На арене тогда и увидим, кто из нас действительно заслуживает называться лучшим рыцарем. Только постарайся не пожалеть о своих словах, Люсиль. Западный фронт тебя этому точно не научит.

Люсиль кивнула, сохраняя спокойное выражение лица, но в её глазах всё ещё сиял тот же задорный огонёк.

— Увидим, Леон. Западный фронт или восточный — тебе всё равно не победить меня, — ответила она, отвернувшись и сделав пару шагов, но остановилась и, оглянувшись через плечо, добавила с усмешкой: — А ты пока попробуй хотя бы не упасть от первого удара.

Леон, видя её удаляющуюся фигуру, лишь рассмеялся, покачав головой. Ему всегда нравилось их острое соперничество, и даже если Люсиль выводила его из себя своими колкими замечаниями, он знал, что их дружеская вражда и постоянные шутливые стычки были, возможно, самым приятным отвлечением от его строгих обязанностей.

— Люсиль, — произнёс он вслух, зная, что она его уже не услышит, — не будь ты такой дерзкой, наша жизнь была бы куда скучнее.

С этими словами он повернулся и направился к тренировочной арене, готовясь к предстоящему поединку, в котором его ожидала встреча с непредсказуемой и дерзкой Люсиль.

Тренировочная площадка находилась чуть в стороне от дворцового сада, окружённая высокими деревьями, создающими естественную стену, за которой скрывались все их стычки и упражнения. Гравий хрустел под ногами, когда Леон и Люсиль приблизились к стойке, где висели тренировочные деревянные мечи, блестящие от частых сражений и заботливо полированные. Леон с лёгкой усмешкой протянул руку и выбрал один из мечей, оценивающе взвесив его в руке.

Люсиль, не отводя от него взгляда, схватила другой меч, быстрым движением проверив баланс, и направила на него едва заметную улыбку. В её зелёных глазах зажёгся тот огонёк, который говорил, что для неё это не просто тренировка. Это была возможность доказать, что она действительно лучше.

— Ну что, Леон, готов наконец узнать, как выглядит настоящая техника? — спросила она с дерзким оттенком в голосе, крутя меч в руке, словно это было её продолжение, не требующее особых усилий для управления.

Леон усмехнулся, его глаза сверкнули с таким же вызовом, и он слегка приподнял меч, держа его на уровне груди.

— Настоящая техника? — повторил он, будто задумавшись. — Интересно, Люсиль, о какой технике ты говоришь? О той, что так эффективно работает против случайных соперников на западном фронте? Или же ты, наконец, придумала что-то новое?

Люсиль подняла бровь, дерзко улыбнувшись.

— Ты хочешь сказать, что сомневаешься в моих умениях? — Она сделала шаг вперёд, с каждым словом её голос становился всё более насмешливым. — Скажи честно, Леон, когда в последний раз ты видел настоящий бой, а не детские забавы вроде прогулок с принцессой?

Леон изобразил серьёзное раздумье, опустив меч и скрестив руки на груди, его взгляд оставался весёлым, но при этом уверенным.

— Ну, знаешь ли, прогулки с принцессой помогают держать форму, — с лёгкой насмешкой ответил он. — Но, может быть, ты хочешь показать мне, как справляешься с "настоящими" противниками? — Он резко поднял меч, вызов прозвучал в каждом движении.

Люсиль молча ответила ударом. Она бросилась вперёд, её деревянный меч описал широкий дугообразный удар, нацеленный на бок Леона.

Он мгновенно отступил на шаг, парировав её выпад с лёгкостью, которая выдавала его опыт, но Люсиль не дала ему времени передохнуть. С быстрым разворотом она нанесла следующий удар сверху, её движения были точными, безупречно выверенными, и каждый раз, когда их мечи сталкивались, вокруг раздавался глухой звук ударов.

Леон улыбался, отступая назад и ловко уворачиваясь от её атак.

— Слушай, Люсиль, а ты точно была на западном фронте, а не в какой-нибудь театральной труппе? — пошутил он, ухмыляясь. — Твои удары больше напоминают постановку для зрителей.

Люсиль, стиснув зубы, усилила натиск, отвечая ударом снизу, нацеленным на его ноги. Леон ловко перепрыгнул через её меч, его движения были лёгкими и плавными, словно это была не битва, а танец.

— А ты, видимо, слишком много времени проводишь, тренируясь в таких прыжках, — отозвалась она, вновь нападая с неожиданного угла, её глаза сверкали азартом. — Всё-таки детские забавы действительно твоя стихия.

Леон парировал её выпад, ударив мечом по касательной, заставив её отступить на шаг.

— С детскими забавами — может быть, — ответил он, наклоняя голову в притворном раздумье. — Но разве ты не сама бросаешься, как ребёнок, едва заслышав вызов? — Он подмигнул, а затем, воспользовавшись её заминкой, атаковал с резким выпадом.

Люсиль, чуть запоздав, парировала удар, но от натиска её меч слегка дрогнул, и она, прикусив губу, стиснула его крепче.

— Ну, что ж, Леон, раз тебе так интересно, как проходят бои на западном фронте, давай я покажу тебе. — Она внезапно изменила темп, её атаки стали быстрыми, как молнии, удары обрушивались на него один за другим, не давая ни секунды на ответ.

Леон сосредоточился, его взгляд стал серьёзнее, и он с каждым ударом отступал, выискивая возможность для контратаки. Он ловко уворачивался, но атаки Люсиль были настойчивыми, её движения обострялись с каждым мгновением, и он чувствовал, как весь его опыт и навыки теперь были проверяемы её напором.

— Значит, вот так сражаются на западном фронте? — произнёс он, почти шёпотом, слегка задыхаясь, но всё ещё держа на лице полуулыбку. — Ну, знаешь, Люсиль, я думал, там куда интереснее.

Люсиль фыркнула, чуть подалась вперёд и, словно змея, молниеносно скользнула к нему, нанося удар, который заставил Леона отступить ещё на шаг.

— Три дня на западном фронте, и я не потерпела ни одного поражения, — бросила она с высокомерной усмешкой, её дыхание было чуть учащённым, но глаза полны решимости. — Думаешь, я позволю какому-то щеголю из дворца победить меня?

Леон лишь усмехнулся, его глаза сузились в азарте, и, резко отступив на два шага, он перешёл в атаку. Его движения стали более агрессивными, удары — резкими и точными, как у опытного бойца. Теперь он действовал не как защитник, а как тот, кто идёт в наступление, его глаза горели огнём соревнования.

— Ну что ж, тогда постарайся, Люсиль. Или боишься, что твоё "непобедимое" звание потерпит крах после трёх дней на фронте?

Люсиль, чувствуя, как её сердце бьётся быстрее, не отступила, и их мечи снова столкнулись с глухим стуком.

Леон и Люсиль сражались, будто забыв обо всём на свете, их деревянные мечи сталкивались с такой силой, что каждый удар эхом разносился по тренировочной площадке.

Они двигались синхронно, как будто танцевали, предугадывая движения друг друга, то отступая, то нападая. Их дыхание стало тяжелее, но ни один из них не собирался останавливаться. Леон чувствовал знакомое напряжение, когда против него стояла Люсиль — его двоюродная сестра, с которой они соревновались с самого детства.

Леон вспомнил, как они, будучи детьми, проводили часы на тренировочных площадках их семьи. Их семья славилась военными традициями, и они с Люсиль были вынуждены пройти через строгие тренировки.

Оба всегда стремились доказать, кто из них лучший, и даже тогда их состязания напоминали нечто большее, чем простую игру. Они словно родились, чтобы стать друг для друга вечными соперниками.

— Ты, как всегда, любишь побеждать любой ценой, Люсиль, — произнёс Леон, отступая после очередного её удара. — Помнишь, как ты бросила в меня камень, когда мы тренировались с луками? Говорила, что это "тактика".

Люсиль усмехнулась, её взгляд вспыхнул озорным огнём, а дыхание было чуть прерывистым.

— Это была не просто тактика, Леон, — ответила она, отразив его выпад. — Это был метод! Ты ведь тогда постоянно отвлекался на всякие глупости… Кажется, ничего не изменилось.

Леон ухмыльнулся, делая быстрый выпад, заставляя её отступить.

— А я думал, что "глупости" — это твоя специализация, — сказал он, подмигнув. — Или тебе напомнить, кто вылил ведро воды на голову инструктора, чтобы спастись от тренировок?

Люсиль на мгновение хихикнула, но тут же отразила его очередной выпад, её меч скользнул вдоль его, и, вдруг, с громким треском их деревянные клинки одновременно раскололись. Осколки древесины разлетелись по площадке, оставив их с короткими обломками в руках.

На мгновение оба замерли, оглядывая остатки мечей. Затем их взгляды пересеклись, и в воздухе повисла напряжённая тишина, наполненная азартом.

— Ну что, — ухмыльнулась Люсиль, бросая обломок меча в сторону и поднимая кулаки, — или ты боишься драться без игрушек?

Леон отбросил остатки своего меча и вздохнул, сделав шаг вперёд.

— Ты забываешь, с кем имеешь дело, Люсиль, — произнёс он, переходя в боевую стойку. — Рукопашка — это моё любимое. Или ты забыла, как я однажды уложил тебя одним ударом?

Люсиль покачала головой, её лицо приняло серьёзное выражение, но в глазах все ещё плясали насмешливые искорки.

— Ах, да, я помню, как ты "уложил" меня, — ответила она, сжав кулаки. — А потом валялся в пыли, когда я сделала тебе захват и сбила с ног. Надеюсь, ты не думал, что я забыла это?

Леон рассмеялся, подходя ближе. Он понимал, что их противостояние не только физическое, но и эмоциональное. Сколько бы времени ни прошло, Люсиль всегда оставалась для него соперником и… союзником одновременно. Он знал её так же хорошо, как самого себя, и в её движениях, в каждом шаге, видел её боевой дух и страсть к победе.

— Ты всегда была упрямой, — сказал он, скрестив руки на груди. — Даже в детстве, когда все остальные сдавались, ты продолжала идти вперёд, даже если это значило, что ты будешь валяться в грязи.

Люсиль сделала к нему шаг и, прежде чем он успел что-то предпринять, резко ударила его кулаком, целясь в живот. Леон едва успел отклониться и схватить её руку, чувствуя её напряжённые мышцы. Она сразу ответила, ударив коленом в его сторону, но он быстро поймал её ногу, ставя её в невыгодное положение.

— Знаешь, Люсиль, — усмехнулся он, слегка приподнимая её, — похоже, западный фронт ничему тебя не научил, кроме того, как быстро терять терпение.

Люсиль, стиснув зубы, вырвала руку и быстро повернулась, сделав резкий круговой удар, но Леон успел увернуться, чуть отступив.

— Я была на фронте, Леон, не для того чтобы научиться терпению! — отозвалась она с вызовом, снова бросаясь на него. — А чтобы защитить королевство. Но тебе этого не понять, ты здесь, в безопасности, сидишь и играешь в рыцаря перед принцессой.

Леон поднял бровь, увернувшись от её удара, и захватил её запястье, держа крепко.

— Слушай, Люсиль, это уже не смешно, — произнёс он, притягивая её чуть ближе. — Мы можем быть из одной семьи, но это не значит, что я дам тебе поблажку только потому, что ты "защитница западного фронта".

Люсиль вырвалась, её глаза сверкали от возмущения и скрытой радости от этого вызова. Она резко сделала захват, поднырнув под его руку и используя собственный вес, чтобы бросить его на землю, но Леон быстро восстановил равновесие, вывернувшись из её захвата.

— Ты всё ещё думаешь, что можешь одолеть меня? — спросил он с ухмылкой, и его голос был полон озорства.

Люсиль, не отступая, снова пошла в наступление, её движения были точными и отточенными, каждая атака становилась всё сильнее.

— Я не только думаю, Леон, я знаю, что могу, — сказала она, её голос дрожал от азарта. — И если для этого мне придётся ещё раз бросить тебя в пыль, я сделаю это без раздумий.

Леон лишь рассмеялся, уворачиваясь от её выпадов, и снова встал в стойку.

— Тогда попробуй, — бросил он ей, его взгляд был полон вызова.

Леон и Люсиль стояли друг против друга, их дыхание было тяжёлым, лица чуть покраснели от напряжения, но ни один из них не собирался отступать. Окружающий мир словно исчез — не было ни звуков, ни зрителей, только они двое, захваченные азартом и воспоминаниями, желанием наконец-то доказать своё превосходство.

Леон взглянул на Люсиль, чуть прищурившись. В его взгляде светилась смесь уважения и скрытого озорства, ведь несмотря на их вечное соперничество, он всегда восхищался её силой и волей. Она была настоящим бойцом, таким же, как он, и сейчас он чувствовал тот же боевой дух, что соединял их с самого детства.

— Ну что, Люсиль, готова признать поражение? — спросил он, дерзко подмигнув, но в его голосе слышалось уважение.

Люсиль усмехнулась, сжав кулаки и подняв подбородок. Её зелёные глаза горели вызовом, и на губах играла уверенная улыбка.

— Поражение? От тебя? — она покачала головой. — Леон, ты ведь знаешь, я скорее стану капитаном на западном фронте, чем уступлю тебе.

— Вот и хорошо, — ответил Леон, переходя в наступление.

Сначала он атаковал лёгкими ударами, проверяя её реакцию, но Люсиль ловко уворачивалась, отводя его руки и находя идеальные моменты для ответных ударов.

Её движения были быстрыми, точными, словно отточенными на бесконечных тренировках. Казалось, она знала каждый его шаг заранее, но Леон не сдавался. Он улыбнулся, чувствуя, как в нём загорается настоящий азарт, который редко пробуждался.

— Ну же, Люсиль, — произнёс он, уклоняясь от её удара и тут же нанося ответный удар, — ты ведь знаешь, что я всегда был сильнее.

Люсиль нахмурилась, но в её глазах сверкнуло что-то похожее на признание его слов. Она знала, что Леон действительно превосходит её в силе, но ей не хотелось отступать. Она стиснула зубы и попыталась сделать захват, метнувшись вперёд и попытавшись сбить его с ног.

Леон, предугадав её манёвр, ловко поднырнул под её руку, обойдя её сбоку и крепко захватив за плечо, одновременно блокируя её попытку. Люсиль извернулась, пытаясь высвободиться, но Леон держал её крепко, и она поняла, что он обманул её, позволив атаковать в ложном направлении.

— Так и знала, что ты будешь хитрить! — бросила она, пытаясь вырваться.

Леон наклонился к ней, и в его глазах сверкнуло лукавство.

— А что ты ожидала? Мы же из одной семьи. Если ты умеешь хитрить, то и я этому научился у тебя, — сказал он, усиливая захват и вытягивая её руку так, что она больше не могла сделать никакого манёвра.

Люсиль дёрнулась, но в этот момент Леон, воспользовавшись её дезориентацией, ловко перехватил её за талию и быстро, но аккуратно опустил на землю, удерживая в захвате. Она лежала на спине, а он склонился над ней, удерживая её руки так, чтобы она не могла вырваться. Они замерли, и воздух вокруг словно сгустился от напряжения.

— Ну что, Люсиль, — произнёс он, глядя на неё сверху вниз с лёгкой усмешкой. — Похоже, победа за мной.

Люсиль, лежащая на земле и прижата к ней его весом, смотрела на него с негодованием, но и с каплей признания в глазах. Её дыхание было прерывистым, а на лице отражались смесь обиды и уважения. Она стиснула зубы, но улыбка медленно разливалась по её лицу.

— Только не возомни о себе слишком много, Леон, — прошипела она, но её голос звучал мягче, чем обычно. — Ты выиграл только потому, что я позволила тебе.

Леон рассмеялся, чувствуя, как от его смеха напряжение между ними начинает постепенно спадать. Он отпустил её руки и помог ей подняться, держа её за плечо, пока она не встала на ноги. Их взгляды снова встретились, и он заметил лёгкое смущение в её глазах, но это только придало ему больше уверенности.

— Конечно, Люсиль, — усмехнулся он, поправляя на себе форму. — Ты всегда так говоришь, когда проигрываешь.

Она лишь фыркнула и сложила руки на груди, оглядывая его с головы до ног, словно пытаясь найти слабость, которую пропустила во время боя.

— Запомни этот момент, Леон, — произнесла она, поднимая указательный палец в знак предупреждения. — В следующий раз я не буду сдерживаться.

Леон кивнул, улыбаясь.

— Ну что ж, будем считать это тренировкой, сестра, — ответил он с лёгким поклоном, придавая своим словам насмешливую учтивость. — И в следующий раз постараюсь не отпускать тебя так легко.

Люсиль смотрела на него, и, хотя она была раздражена поражением, в её взгляде светилась искорка уважения. Она знала, что их дружеское соперничество — это часть их родственных уз, это нечто большее, чем просто желание победить. Они были связаны не только кровными узами, но и общей историей, воспоминаниями, тем, что их всегда тянуло друг к другу.

— Ну, Леон, — тихо сказала она, отходя на пару шагов. — В следующий раз я тебе не уступлю. На этот раз я была доброй.

Леон только усмехнулся, облокотившись на деревянный меч, который лежал у края площадки, и бросил ей взгляд, полный озорства.

— Уверен, что не уступишь, — сказал он, подмигнув. — Но до того времени… я останусь твоим единственным победителем.

Они оба рассмеялись, и на мгновение между ними воцарилось молчание, но это молчание было тёплым и дружеским, полным того непередаваемого взаимопонимания, которое всегда связывало их.

Зима пришла в королевство Лорумс неожиданно, покрыв дворцовые сады мягким, хрустящим снегом, который искрился под солнечными лучами, словно земля была усыпана крошечными бриллиантами.

Повсюду царила тишина, нарушаемая лишь редким хрустом шагов и звонким смехом, доносящимся откуда-то из глубины сада. Этот смех принадлежал принцессе Ане, которая, закутавшись в тёплую шубку, уже успела облепить снежными комьями руки и лицо.

Рядом с ней, склонившись над большой снежной грудой, трудился Леон, помогая придать снежному комку правильную форму.

Его тёмные волосы были слегка присыпаны снежной пылью, а щёки покраснели от холода и азартной работы. Чуть поодаль стояла Люсиль, сдержанно улыбаясь и наблюдая за их старания. Она редко принимала участие в таких "глупостях", как сама их называла, но сегодня что-то заставило её остаться. Быть может, она почувствовала, что этот день был особенным.

— Леон, смотри, наш снеговик уже почти готов! — радостно воскликнула Аня, поправляя на нём снежный "живот". — Ему только не хватает лица.

Леон кивнул, с лёгкой усмешкой глядя на её сосредоточенное выражение лица.

— Вы правы, ваше высочество, — сказал он, поклонившись ей в притворном уважении. — Какой же снеговик без лица? Так, может, сделаем его похожим на кого-то из нас?

Люсиль, скрестив руки на груди, подошла ближе, и её зелёные глаза заискрились лёгкой насмешкой.

— Похожим на тебя, Леон? — произнесла она с лукавством. — Значит, ему нужны большие уши и надменное выражение лица?

Аня захихикала, прикрывая рот рукой, и посмотрела на Леона с игривой улыбкой. Она явно наслаждалась этим моментом.

— О, я бы хотела увидеть снеговика, похожего на Леона! — сказала она. — Но ему нужно будет сделать серьёзное лицо, чтобы он выглядел, как настоящий рыцарь!

Леон вздохнул, театрально закатив глаза, и развёл руки в стороны.

— Ах, значит, так вы обо мне думаете? — ответил он, с притворно оскорблённым видом. — Надменный, серьёзный рыцарь с большими ушами? Знаете ли, это совсем не отражает моего истинного характера.

Люсиль усмехнулась, подойдя ближе и уже формируя в руках маленькие снежные комки.

— Конечно, Леон, — произнесла она, приподнимая одну бровь. — Мы же знаем, что ты самый весёлый и добрый человек на свете. Особенно, когда по уши в снежных боях.

И прежде чем он успел ответить, она бросила в него снежный комок, попав прямо в плечо. Леон вскрикнул от неожиданности, но тут же рассмеялся, чуть отступая назад и озорно глядя на неё.

— Ага! Значит, ты решила начать снежную битву? — спросил он, склонив голову, и его глаза заискрились игривым огнём. — Ну, держись, Люсиль! За этот удар я тебе отплачу!

Он быстро скатал в руках большой снежный комок и метнул его в Люсиль, которая еле успела уклониться, но всё же часть снега задела её плечо. Она сделала шаг назад, стряхивая снег с мундирной накидки, и ответила ему взглядом, полным вызова.

— Ты бросил мне вызов, Леон, — сказала она, делая ещё один снежный комок. — Надеюсь, ты готов к последствиям.

Аня, наблюдая за этим, радостно хлопнула в ладоши и бросилась помогать Леону, с трудом удерживая в руках снежный шар. Она смеялась, её щеки покраснели от холода, а глаза светились счастьем.

— Люсиль, ты не победишь! — весело крикнула она. — Мы с Леоном — непобедимая команда!

Леон посмотрел на Аню с теплотой, ощутив, как её энтузиазм наполняет его сердце радостью. Он принял её снежный комок и ободряюще подмигнул.

— Слышала, Люсиль? У нас теперь есть подкрепление, — произнёс он, вставая в позу боевой готовности. — Так что можешь сдаться, пока не стало поздно!

Люсиль усмехнулась, но на её лице появилось странное выражение — смесь уважения и веселья. Она подняла руки, изображая, что сдаётся, но потом неожиданно подхватила небольшой снежный ком и метнула его прямо в Аню.

Девочка, захваченная врасплох, рассмеялась и отскочила, пытаясь увернуться, но снег всё же попал ей в куртку.

— Эй! — воскликнула она, смеясь и стряхивая снег с рукавов. — Это было нечестно, Люсиль!

Люсиль лишь рассмеялась, покачав головой.

— В снежной битве нет нечестных ударов, ваша светлость, — ответила она с лёгкой насмешкой.

— Есть только победители и те, кто мокнет в снегу.

Леон, видя, как Аня с радостью пытается вновь сформировать снежный комок для атаки, почувствовал, как его сердце согревается. В этот момент он понял, насколько ценны такие мгновения — просто быть здесь, среди друзей и родных, смеяться и забывать обо всех тревогах. Он подмигнул Ане и прошептал:

— Не волнуйся, принцесса. У нас ещё есть шансы.

И тут же, скатив ещё один большой снежный комок, он метнул его в Люсиль, попав ей прямо в плечо. Она в ответ бросила ему предупреждающий взгляд, но улыбка на её лице говорила, что она тоже наслаждается каждым моментом этой беззаботной битвы.

— Ну что, Леон, не думай, что я тебя так оставлю! — сказала Люсиль, бросаясь вперёд, её голос звучал весело, и в её глазах светилось задорное озорство.

Снегопад слегка усилился, и мягкие хлопья начали кружиться в воздухе, медленно опускаясь на их волосы, плечи, покрывая землю ещё более пушистым слоем белизны.

Смех Леона, Ани и Люсиль эхом разносился по заснеженному саду, когда они, смеясь и уворачиваясь, продолжали свою снежную битву. Они так увлеклись игрой, что не заметили, как к ним приближалась королева, окутанная лёгким, почти волшебным ореолом зимнего света.

Королева Элисандра, укутанная в роскошное пальто из тёмно-синего бархата с отделкой из белого меха, наблюдала за ними с некоторого расстояния.

Её серые глаза, полные тепла и мягкости, лучились радостью, когда она видела свою дочь такой счастливой. Она не могла удержаться от лёгкой улыбки, глядя на то, как Аня металась между Леоном и Люсилью, с азартом бросая в них снежки и смеясь. Её сердце наполнилось теплом от того, что её маленькая дочь могла наслаждаться такими беззаботными моментами.

Поначалу королева решила оставаться в стороне, не вмешиваясь в их весёлую баталию. Но внезапно Аня заметила её силуэт на краю поляны и, прищурившись, узнала её.

Лицо девочки мгновенно озарилось озорной улыбкой, и, прежде чем кто-то успел заметить, что она замышляет, Аня скатала в руках небольшой снежок и бросила его в сторону матери, вложив в это движение всю свою детскую радость.

Снежок попал королеве прямо в плечо, оставив белое пятно на её тёмном пальто. Элисандра слегка ахнула, притворяясь удивлённой, но её глаза засветились весельем.

— Ах, значит, моя собственная дочь решилась напасть на королеву? — произнесла она с притворной строгостью, подходя ближе. — Аня, ты понимаешь, что это — возмутительное нарушение королевского этикета?

Аня, увидев, что мать не сердится, а улыбается, лишь хихикнула и подбежала ближе, схватив её за руку.

— Мама, ну это же игра! Присоединяйся к нам! — воскликнула она, смотря на королеву с мольбой в глазах. — Пожалуйста, пожалуйста! С нами так весело!

Элисандра, всё ещё притворяясь строгой, взглянула на дочь, но её сердце уже растаяло. Она не могла устоять перед такими счастливыми глазами своей девочки. Вздохнув, она кивнула и, наклонившись, осторожно собрала в ладони комок снега.

— Ну что ж, раз вы так настаиваете, — произнесла она с улыбкой, — королева присоединится к этой… хм, зимней битве.

Леон и Люсиль удивлённо переглянулись, видя, что королева, обычно такая сдержанная и элегантная, решила участвовать в их игре. Леон, не скрывая улыбки, вежливо поклонился ей, играя роль преданного подданного.

— Ваше величество, — сказал он с уважением, но в его глазах блеснула озорная искорка, — могу ли я предложить вам союз? Если мы объединим наши силы, у нас будет шанс противостоять принцессе и её… хм, непредсказуемой союзнице.

Люсиль, слыша это, хмыкнула и, сложив руки на груди, прищурилась.

— Непредсказуемая союзница? О, Леон, неужели ты боишься, что я выиграю даже против королевы? — Она улыбнулась и повернулась к королеве, придавая своему голосу напускную серьёзность. — Ваше величество, предупреждаю, ваш союз с Леоном может привести к… ну, скажем так, непредвиденным последствиям.

Элисандра усмехнулась, глядя на Леона и Люсиль с весёлым блеском в глазах, затем повернулась к Ане, которая с интересом наблюдала за их разговором.

— Ну что же, — сказала королева, заговорщицки подмигнув дочери, — думаю, я откажусь от предложения союза, Леон. Мне кажется, наша команда с Аней гораздо сильнее. Ведь, как известно, кровь гуще воды… и снега, — добавила она с улыбкой, подмигнув Ане, которая радостно засмеялась.

— Слышал, Леон? — весело воскликнула Аня, прячась за маму и выглядывая из-за её плеча. — У нас с мамой самая сильная команда!

Леон притворился, будто серьёзно задумался, и тяжело вздохнул.

— О, ну если так, — сказал он с напускной грустью, — мне ничего не остаётся, кроме как сдаться на милость самой грозной армии королевства: королевы и принцессы. Но позвольте мне хотя бы подготовиться к неминуемой атаке!

И с этими словами он вдруг резко наклонился, схватил горсть снега и начал лепить из него большой снежный комок. Аня, видя это, сразу поняла его намерения и, подхватив пример, скатала несколько маленьких снежков, чтобы атаковать "врага".

Элисандра тоже, позабыв о всяком королевском достоинстве, смеясь, принялась делать снежки. Люсиль, улыбаясь, следила за происходящим, но вскоре присоединилась, формируя в руках ещё один снежный снаряд.

И тут началась настоящая снежная битва. Снег летел во все стороны: Аня, защищённая своей матерью, смело бросала снежки в Леона и Люсиль, а королева с улыбкой подхватывала её азарт, метая снежки с точностью и грацией, которая явно выдавала её опыт в других, более серьёзных делах.

Люсиль, уворачиваясь от снежков и смеясь, оглянулась на Леона, который успел спрятаться за снежной грудой, созданной буквально за пару минут.

— Леон, — крикнула она, смеясь, — мне кажется, нас окружили! Что ты предлагаешь делать, командир?

Леон выглянул из-за своего "укрытия" и с усмешкой кивнул.

— О, я всегда готов сдаться, когда против нас такие могучие противники, — сказал он, приподняв руки в притворной сдаче. — Но, знаешь, Люсиль, есть одна вещь, которой королева и принцесса точно не учли…

Люсиль прищурилась, гадая, что он замышляет, но тут Леон внезапно рванул вперёд и метнул сразу три снежка в сторону Ани и королевы, попав один в её плечо, а другой — прямо в руку королевы, где она держала снежный снаряд.

Элисандра, захваченная врасплох, рассмеялась и, не сдерживая радости, бросила в Леона свой снежок, попав ему прямо в грудь.

— Леон! — воскликнула она, её глаза сияли от веселья. — Ты — коварный противник!

Аня, смеясь, подбежала к Леону и, глядя ему в лицо, сказала:

— Ты не победишь нас, Леон! Мы с мамой — непобедимая команда!

Леон, обессилевший от смеха и веселья, кивнул и поднял руки в знак капитуляции.

— Ладно, ладно, сдаюсь! — сдался он с широкой улыбкой, глядя на них. — Кажется, вы доказали, что ни одна армия не сравнится с королевой и принцессой Лорумса.

Все засмеялись, и они, забыв о снежках, просто стояли, наслаждаясь моментом.

Лето пришло в Лорумс мягким, тёплым прикосновением. Сады вокруг дворца зацвели всеми красками, утопая в разноцветье цветов, и солнечные лучи золотили стены замка. Это было особенное лето, ведь Ане исполнилось десять лет — круглая дата, которую все ждали с радостью и волнением.

Для королевства это был настоящий праздник, и всё вокруг было украшено в честь этого события: пёстрые ленты развевались на ветру, а в садах звучала музыка и слышались весёлые голоса гостей.

Но для Ани важнее всех гостей были её близкие: мама, её верные рыцари Леон и Люсиль, а также друзья и слуги, которые с детства окружали её теплотой и заботой. В этот день она хотела провести время именно с ними, и на её просьбу был устроен небольшой пикник в самой живописной части королевского сада.

Королева Элисандра, конечно же, с радостью исполнила это желание дочери.

На поляне, под сенью цветущих деревьев, был разложен большой тканый ковёр, уставленный корзинами с фруктами, пирогами и сладостями.

Королева сидела рядом с дочерью, её глаза светились от счастья, а рядом устроились Леон и Люсиль, которые, как всегда, не могли удержаться от лёгкого поддразнивания друг друга.

Аня, сияя от радости, угощала всех фруктами и сладостями, не зная, с чего начать. Её глаза горели от счастья, ведь для неё это был не просто день рождения, а день, наполненный самыми любимыми людьми.

— Леон, — сказала она, глядя на него с улыбкой, — я знаю, что ты самый лучший в королевстве, но можешь ли ты быть ещё и лучшим в… еде пирогов?

Леон, который как раз откусывал кусочек пирога, чуть не поперхнулся от неожиданного вопроса и засмеялся, прикрыв рот рукой.

— Ваше высочество, — ответил он, улыбаясь, — быть лучшим в еде пирогов — это нечто, на что я готов. Если только Люсиль не захочет составить мне конкуренцию, — добавил он, бросив на неё озорной взгляд.

Люсиль фыркнула, прищурившись на Леона.

— Ну уж нет, я оставлю тебе это почётное звание, Леон, — ответила она с лёгкой усмешкой. — Я предпочитаю быть лучшей в… ну, скажем, в защите королевства. Пироги — это уж точно не моя стихия.

Аня рассмеялась, радуясь их шутливой перепалке, и подала Люсиль большую клубнику, как бы побуждая её тоже насладиться моментом.

— Люсиль, но сегодня ты не на службе, — сказала она с улыбкой. — Ты тоже можешь расслабиться, знаешь?

Люсиль с лёгкой улыбкой приняла клубнику и, глядя на Аню, ответила:

— Хорошо, ваше высочество. Ради вас я сегодня сделаю исключение. Но учти, что завтра я вновь стану вашим верным рыцарем, и пироги, к сожалению, будут не в моей зоне ответственности, — добавила она, подмигнув.

Королева Элисандра, наблюдая за их весёлыми переговорами, чувствовала, как её сердце наполняется теплотой. Она видела, что её дочь окружена любящими людьми, которые заботились о ней с искренней преданностью. Она осторожно положила руку на плечо Ани и слегка прижала её к себе.

— Моя дорогая, — произнесла она тихо, но её голос был полон нежности, — я так рада, что у тебя такие чудесные друзья и защитники. Ты у нас — настоящее сокровище.

Аня посмотрела на мать, её глаза светились от счастья. Она обняла её, ощущая тепло и защиту, которые всегда исходили от неё.

— Мама, — сказала она, глядя прямо в её серые глаза, — это самое лучшее лето в моей жизни! Я так счастлива, что вы все здесь со мной.

Леон и Люсиль переглянулись, усмехаясь, и Леон решил продолжить разговор.

— Аня, — начал он с тёплой улыбкой, — но мы же должны что-то подарить тебе. Так вот, подумай хорошенько. Чего бы ты хотела?

Аня задумалась на мгновение, её лицо озарилось мечтательной улыбкой.

— Хочу… чтобы мы всегда были вместе, — сказала она, чуть опустив глаза, смущённая простотой своего желания. — Чтобы вы всегда были рядом, и чтобы все оставались такими же счастливыми, как сегодня.

Королева, тронутая этими словами, погладила её по голове.

— Моя дорогая, это самое прекрасное желание, — прошептала она, едва сдерживая слёзы. — И знаешь, я уверена, что так и будет.

Люсиль, услышав это, улыбнулась и, глядя на Леона, добавила с лёгкой иронией:

— Ну, Леон, кажется, нам с тобой придётся постараться, чтобы исполнить это желание. Готов стать частью вечного веселья?

Леон рассмеялся и подмигнул Ане.

— Для принцессы я готов на всё, — ответил он. — Даже если это значит, что я буду есть пироги до конца своих дней!

Все засмеялись, и Аня, сияя от счастья, бросилась обнимать всех по очереди, чувствуя, как её сердце переполняется радостью.

Этот день рождения стал для неё самым тёплым и светлым воспоминанием, и она знала, что, несмотря на все трудности, она всегда будет окружена любовью и заботой тех, кто был рядом.

Солнце постепенно клонилось к закату, заливая сад мягким золотистым светом, и над всей поляной разливалось ощущение спокойствия и умиротворения.

Рэнард закончил свой рассказ, лёгкая улыбка играла на его губах, когда он поднял взгляд на Кассиана, который сидел в своём привычном спокойном, чуть насмешливом выражении. Закатное солнце, пробиваясь сквозь густые деревья, освещало их лица мягким светом, придавая всему происходящему атмосферу чего-то сокровенного и древнего, словно сама природа стала молчаливым свидетелем их разговора.

— Ну что, ваше величество, — с лукавой улыбкой произнёс Рэнард, опустив голову в притворном поклоне, — как вам моя скромная сказка?

Кассиан, слегка приподняв одну бровь, бросил на него насмешливый взгляд и, скрестив руки на груди, тихо рассмеялся.

— И ты хочешь сказать, что эта сказка чему-то должна меня научить? — с иронией спросил он, чуть склонив голову набок. — Должен ли я стать добрее к своим подданным, или, может быть, сам начать лепить снеговиков в саду?

Рэнард изобразил притворно задумчивый вид, подперев подбородок рукой, и ответил:

— Ну, ваше величество, я бы не стал настаивать на том, чтобы вы лично принимали участие в лепке снеговиков, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Хотя… представьте, как все были бы поражены! Они бы сразу подумали, что у вас новое политическое решение, связанное со снегом и зимними забавами.

Кассиан хмыкнул, глядя на Рэнарда с лёгким прищуром.

— Похоже, ты хочешь, чтобы меня запомнили как "великого императора-снеговика", — сказал он, покачав головой. — Титул, который, конечно же, добавит мне величия.

Рэнард развёл руками, изображая невинность, но в его глазах блестело озорство.

— Я всего лишь предлагаю вам немного "освежить" имидж, ваше величество, — произнёс он, скрывая улыбку. — Кто знает, может, новый титул вдохновит молодёжь на великие дела… или, по крайней мере, на лучшие снежные крепости.

Кассиан рассмеялся, но затем его взгляд стал более серьёзным, хотя улыбка всё ещё не сходила с его лица.

— И всё-таки, Рэнард, ты же понимаешь, что для меня это просто сказка? — спросил он, его голос стал чуть мягче, как будто между ними вдруг возникло нечто более личное. — Я ценю твоё желание привнести лёгкость в мои дни, но ты ведь знаешь, что реальность далеко не такая простая.

Рэнард кивнул, его взгляд стал чуть теплее, но всё равно в нём оставалась искорка дерзости.

— Ваше величество, — мягко произнёс он, — иногда даже императору полезно услышать простую сказку. Порой именно такие вещи помогают нам увидеть то, что мы обычно игнорируем. — Он слегка улыбнулся, смотря прямо на Кассиана. — И если эта история заставила вас хотя бы на минуту улыбнуться, значит, я справился со своей задачей.

Кассиан вздохнул, его взгляд смягчился, и он, наконец, позволил себе чуть более искреннюю улыбку.

— Значит, ты считаешь, что я слишком серьёзен? — спросил он, чуть склонив голову, и в его голосе прозвучала едва уловимая ирония.

Рэнард мгновенно воспользовался возможностью, его лисьи уши дёрнулись, и он с притворным удивлением развёл руками.

— Серьёзен? Вы, ваше величество? — произнёс он с таким лицом, словно ему говорили самую невероятную вещь. — О нет, вы — образец лёгкости и беспечности! Просто от вас всегда веет такой… хм… достойной строгостью, что порой мне кажется, что сам воздух становится чуть более серьёзным в вашем присутствии.

Кассиан покачал головой, не в силах сдержать улыбку.

— Похоже, я выбрал слишком остроумного советника, — заметил он с лёгкой насмешкой. — Наверное, стоит вернуть тебя к тем задачам, которые не требуют постоянных шуток.

Рэнард, не дрогнув, ответил:

— Ах, ваше величество, вам придётся искать замену, если вы не хотите слышать шутки в своей жизни, — сказал он, приподняв подбородок и делая вид, что серьёзен. — Потому что мне кажется, я просто необходим для поддержания вашего здравого смысла. Ведь, согласитесь, без меня ваш мир был бы куда скучнее.

Кассиан на мгновение задумался, будто обдумывая его слова, и затем с искренним тёплым взглядом сказал:

— Быть может, ты прав, Рэнард. Без твоих дерзких замечаний и бесконечных шуток мои дни действительно были бы куда более… серыми. Но это не значит, что я не мог бы обойтись и без лишнего снега в своём кабинете, который ты каждый год зачем-то туда приносишь, утверждая, что это "традиция".

Рэнард невинно улыбнулся, отводя взгляд, но не мог скрыть лукавого огонька в глазах.

— Ну, ваше величество, это же маленькое зимнее чудо! Просто вам нужно привыкнуть к идее, что иногда даже императору стоит "замёрзнуть", чтобы немного освежиться.

Кассиан с улыбкой кивнул, принимая ответ с лёгким смехом. Они молчали, наслаждаясь мгновением, словно простая беседа позволяла им ненадолго сбежать от тяжёлой ноши их обязанностей.

Рэнард смотрел, как Кассиан, чуть обернувшись к нему, с лёгким кивком отправился в сторону дворца. Сильный, уверенный шаг, выпрямленная спина — всё в облике императора говорило о неколебимой уверенности и непоколебимой решимости. Но только Рэнард, зная его лучше других, чувствовал ту тяжесть, которую Кассиан носил в себе, ту боль, которую он всегда прятал за этими бесстрастными глазами и строгой осанкой.

«Ваше величество… почему вам так тяжело?» — думал Рэнард, наблюдая за удаляющейся фигурой императора, его золотистые глаза с оттенком печали следили за ним. — «Вы никогда никому не рассказываете о себе. Никогда не говорите ни о своих сожалениях, ни о том, что терзает вас. Вы так искусно прячете свою боль, что люди даже не догадываются, что она у вас есть. И всё же… почему я один чувствую эту печаль, которая словно тень всегда следует за вами?»

Его мысли вихрем кружились в голове, тяжёлыми и непростыми, как глыбы льда, о которые он постоянно спотыкался, пытаясь понять, почему этот могущественный, умный человек, которому все поклоняются, вынужден скрывать свою боль. Казалось, каждый день Кассиан уходит всё дальше в этот свой мир одиночества и тишины, недоступный для других, даже для тех, кто готов был бы поддержать его.

«Почему я чувствую эту боль и печаль? Почему так отчётливо вижу вашу тоску, даже если вы её не показываете?» — Рэнард сжал кулак, его рука слегка дрожала. Ему хотелось сказать что-то, хотелось шагнуть вперёд и протянуть руку, но он знал, что это было бы бесполезно. Император всегда оставался за стеной, которую сам построил, стеной, которую никто не мог пробить.

«Почему же жизнь так несправедлива к вам? Почему вам, самому сильному из нас всех, приходится нести такую невыносимую ношу?» — Рэнард прикусил губу, сдерживая нахлынувшие эмоции, и сделал шаг назад, неотрывно глядя на удаляющегося Кассиана.

Он вспомнил все те бесчисленные дни и ночи, когда они вместе смеялись, шутили, когда Кассиан позволял себе быть тем, кем был на самом деле — не императором, а человеком. Эти моменты были редкими, и Рэнард дорожил ими так сильно, что каждый раз ощущал горечь от того, как быстро они заканчивались.

«Я бы хотел остаться с вами дольше, хотел бы продолжать говорить с вами, чтобы видеть, как вы смеётесь, как оживают ваши глаза, — думал Рэнард с грустью. — Но каждый раз, когда мы сближаемся, вы вновь отдаляетесь, словно боитесь позволить кому-то разделить вашу боль».

Он почувствовал, как в груди застряла глухая боль, давящая и тяжёлая. Ему было трудно принять, что, возможно, он никогда не узнает правду, никогда не сможет по-настоящему понять, что скрыто за этим строгим взглядом, за этими спокойными словами. И хотя Рэнард был рядом с ним уже не один десяток лет, он понимал, что до конца ему никогда не удастся увидеть того, кто был за маской императора.

«Почему я так беспокоюсь о вас, ваше величество? Почему я чувствую, что ваша боль — это и моя боль тоже?» — думал он, чувствуя, как в душе пробуждается глубокое чувство тоски. Он стиснул руку, ощущая в пальцах напряжение, как будто сжимая что-то, что могло бы удержать его от этой горечи. Но реальность была безжалостной: как бы ни хотел он остаться рядом, быть тем, кто облегчит боль Кассиана, он понимал, что оставался лишь его тенью, другом, который никогда не узнает полной истины.

С отдалённым чувством печали, но и с непоколебимой преданностью, Рэнард посмотрел на удаляющийся силуэт Кассиана, погружённый в свои мысли. И он знал, что несмотря на всё, он останется рядом с ним, в тени его величия, готовый поддержать в любой момент, когда тот будет готов принять его поддержку.

Так прошёл этот день, наполненный и радостью, и глубокой, неизъяснимой грустью, оставив след в сердцах обоих — след, который не могла стереть ни власть, ни время.