Три тысячи сорок восьмой год. Центр Содержания Незаконных своего рода тюрьмы для людей, которые немного отличаются. Казалось, что они обречены гнить в изоляторах, но иногда даже в их сторону светит немного солнца.

⬥⬥⬥

В центре небольшой комнаты без мебели, стола и настенных обоев на двух стульях сидели две фигуры.

Один был в выцветшим синем комбинезоне, с номерным знаком на груди «3-4-5». Его грязная кожа и засаленные волосы гармонировали с серыми стенами, но смотрелись невзрачно, стоило кинуть взгляд на второго мужчину.

Он, сидевший на деревянном стуле напротив, лицом и удивительным телосложением походил на чистого арийца. С его плеч свисал бордовый сюртук из хороших тканей, аккуратные чёрные брюки и крест, что свисал с его шеи. Самый настоящий священный крест, отлитый золотом болтался на позолоченной цепочки.

Парень в комбинезоне был «Незаконным», попавший пять лет назад в Центр Содержания, потому что собирался скрыться от властей. Второй был «понтифик» из Комитета Трёхсот, имеющий власть над пятью крестоносцами, что уже является хорошим показателем силы в этом мире. Даже если Религия Драконьего Слова только недавно возымела власть лишь над пятьюдесятью городами…

Они жили в разных мирах. Но взгляд первого всё также имел дерзость и чувство пренебрежения к этому человеку.

— За тебя поручились целые две весьма занимательные личности. Оба из них для меня что-то да и значат. — мужчина с крестом на груди отвлёкся на косяк, делая короткую затяжку, — Тебе ведь недавно восемнадцать стукнуло… В этом время таким, как ты даётся шанс — совершить контракт. Стать кем-то, кто принесёт пользу обществу, это ведь неплохая роль.

— За тебя поручились целые две весьма занимательные личности, — тупо повторил Незаконный, — Однако о таком одолжении я их не просил.

Мужчина насторожил свой взор и указал на него багровым концом сигары.

— Почему же? Ты их прекрасно знаешь. Один — Бьюкоко Изерхилл, а другой — Бандрама Юз. Честно, не имею понятия, как ты смог привлечь на свою сторону одного из комитета, но я покопался в делах, расспросил его и Бандрама полностью отрицал, что проявляет к тебе симпатию. Вас связывает лишь то, что однажды ты жил в его доме. Собственно, поэтому он и решил из принципа поручиться за тебя. Видимо знает, что толк в тебе есть. А что касается Бьюкоко… Ну, я в курсе, что раньше он присматривал за вашим приютом, зная то, как он быстро привязывается к людям — это та ещё проблема. Всю его жизнь погубили Незаконные, но он решил поручиться за Незаконного…

Вся комната заполнилась его звучным смехом, пока понтифик не уронил сигарету на пол и кинул взгляд на Незаконного всё ещё с остатками этого аристократического смеха.

— Что здесь смешного? — спросил он понтифика.

— Похоже, что после такого длительного пребывания в замкнутом помещение твой мозг действительно атрофировался.

В ответ на это, парень, привязанный к стулу сжал губы и пальнул слюной вниз. И на правом ботинке понтифика начала растворятся белая пенка.

Он сохранял спокойствие, хоть вена на виске и вздулась от напряжения. В конце концов, мужчина размазал упавшую сигарету подошвой своего ботинка, помеченный вонючей слюной, и подался всем телом вперёд, сидя на скрипучем стуле. Его ясные, как серый песок глаза смотрели в никуда, словно что-то обдумывая.

— Хорошо… твоя позиция мне ясна, — он поднял длинную руку и произвёл щелчок пальцами. Двое мужчин в белых плащах, что стояли рядом отреагировали.

Они встали по разные стороны от Незаконного. Один из них снял наручники, второй помог поднять парня со стула. После понтифик также встал во весь рост, пряча свой громадный крест за белую рубашку.

— Мы удерживаем детей в камерах, потому что они более нестабильны. Но когда они нам нужны, это играет против нас. Ранее выросшие дети всё ещё слишком невинны, они забираются в свою скорлупу и отказываются выходить. Тогда знаешь, что мы делаем?

— И что же? — ответил он, пытаясь вырваться из стальной хвата двух столбов.

— Нам приходится медленно, но верно раскроить этот панцирь. Сколько продлится твоя процедура — зависит лишь от тебя.

И тогда, мужчина сжал кулак у его живота, собираясь тот направить прямиком в кишечник, но остановился.

— Ты… какое у тебя проклятие?

Парень промолчал, как будто это был вопрос, который не нуждался в ответе.

— Твоя сила хороша, когда речь идёт о режущих ранениях. Согласно информации, когда твоя сила исчезла, а приют уничтожили у тебя случился нервный срыв. Ты мечтал о смерти, но вот незадача — будучи в открытом мире, где всё пропахло дворфами ты не мог покончить с собой. Но в этих стенах подобное для тебя стало возможным. Однако, стоило тебе увидеть свою же кровь, ты не выдержал. Боль настолько противна для тебя или тут что-то другое?

Понтифик с серьёзным выражением на лице ни разу не улыбался. Он не видел ничего хорошего в страданиях других, тем более, что ему строго настрого запрещается оставлять шрамы и синяки на телах заключенных. Поэтому достав нож из своих чёрных брюк, он повернулся спиной к единственному окну, где было видно одинокое солнце.

Троица услышала что-то наподобие «резь», отчего нахмурились. В ту же минуту их пары глаз приметили как по его руке стекал источник человеческой жизни. Все за исключением Незаконного остались спокойны. И за стеной комнаты стали слышны отчаянные крики. Как у зверя, что когтями пытался удержаться за край утёса и пал в объятия океана.

⬥⬥⬥

Открыв железную дверь в комнату, что была как тесный шкаф, пролилось немного света. Затем в маленькое помещение кинули нагого парня, с совершенно взвывшим взглядом и остатками плача у глаз. Закрытая дверь вновь отрезала комнату от единственного света.

Послышался короткий гудок, докладывающий, что дверь заперта. По его телу всё ещё стекал холодный пот, а его голова в последних сила удерживала нить, что не позволяла ему потерять сознание. Он и поверить не мог, что до того мужика допрёт.

Страдая гемофобией, от одного вида крови его кровоток перестал быть в норме. Кровь гнали по сосудам, как бешеную. Он пытался напрячь мышцы живота, чтобы справиться с наплывающей бурей эмоцией. Однако его веки закрывались, теряясь в кромешной тьме.

Несколько часов он лежал на холодном полу, как на больничной койке.

Проснувшись, он чувствовал себя весьма глупо.

«Если подумать, то тут и правда капля моей вины. Не увлекайся я тогда мыслями о суициде, то не испытал бы тошнотворное чувство и мне бы и дела не было до чужой крови»

Пока его друзья по несчастью страдают, он здесь теряет сознание от простой крови. Это одна из самых естественных вещей, способная заставить его потерять дар речи. Просиживая так своё время на протяжении пяти лет нельзя не сожалеть. Словно хикки, которого насильно закрыли от всего мира. Вот только проблема Незаконных ощущается в разы масштабнее.

Пройдя через испытание, они заполучили дар. По-видимому, что бы быть как герои из кинофильмов. Но реальность куда страшнее. Кто знает, что было бы если они полностью могли овладеть своей силой? Может у них бы и получилось побывать в шкуре героя, раз на их счёт можно было бы быть абсолютно уверенными.

Тем не менее, те кто с ними так обращаются тоже хороши. Надеясь на них в будущем, они откармливают детей как свиней, чтобы те не страдали от голода и набирались сил. Когда же свинья подрастёт, они выбирали самую лучшую и отправляли её на убой.

Впрочем, не всегда задание было невыполнимым. Но в обычных случаях Религия Драконьего Слова готовила для Незаконных смертоносное задачи, обманывая их и вводя в заблуждения. Именно поэтому такие как он могут не рассчитывать на долгую и прекрасную жизнь. Но не это причина в том, что он отказал…

— Эй, Аматео.

Из одной из дверных щелей доносился чей-то хриплый, но хорошо слышимый голос.

— Бьюкоко, ты чего?

— Это я тебя спрашивать должен. — он был явно зол, — Ты почему отказался?

— Не хочу, — сказал он, просто и с фальшивым непониманием.

Он услышал, как кто-то словно молотком ударил по железной двери. Это был кулак Бьюкоко, его предплечье завёрнуто в полосы из белых бинтов.

— Да как ты не понимаешь! Из всех ты лучше подходишь на эту роль. Убери в сторону свою гордыню и прими это.

— Почему я?

Некоторое время Бьюкоко молчал. Но после ответил: — Ты знал Банг-Дрюка, пусть и не так хорошо, чтобы не быть обманутым. Но ты знаешь его лучше, чем кто-либо другой. Неужели ты хочешь продолжить гнить здесь только из-за того, что боишься услышать ответ на этот вопрос?

Аматео что-то тихо сказал. Не в силах спорить с ним, он промолчал. И Бьюкоко ушёл.

Был уже конец лета, время, когда понемногу начинают подступать холода. В такое время отопление ещё не включают, поэтому ледяной воздух пронизывал его нагое тело насквозь в комнате, в которой он живёт уже пять лет. Интересно, он будет скучать по этому месту, если согласиться на контракт? Наверное, в таком случае это больше будет походить на мазохизм. Эта комната была по размерам как шкаф. Его раздевали и заставляли проводить всё своё время во тьме, словно в бездне. Он не хотел даже и думать о том, что его могли бы поместить в комнату со звукоизоляцией или где на полу разлита презрительно-холодная вода. Такое развитие событий могло сделать всё в разы хуже. Но это вполне возможно, если он будет до конца сопротивляться.

Проходили недели. Унылые говоры, заставляющие его принять участие в этом деле становились всё досаднее. После они и принимали насилие по отношению к нему. Им нельзя было оставлять на его теле любые следы побоев, но даже так было полно методов давно придуманные человечеством, чтобы сломить его. Доходили до того, что они упоминали имя одной его знакомой и сказали, что та также отправилась в Разлом. Только неизвестно зачем. Аматео же это ни капли не волновало, он не хотел больше никого видеть, кто был связан с его детством: ему было противно от одной мысли о том, что придётся смотреть им в глаза. Поэтому предпочёл нужным постараться забыть обо всём и продолжить своё отшельничество здесь.

Бьюкоко пришёл вновь. В этот раз он был в качестве сопровождающего до той странной комнаты. Этот мужчина был в возрасте, когда не стар, но и не молод. Имел длинные каштановые, зализанные назад до его широкого затылка. Держался в отличной форме: только усиленно занимаясь своим телом он смог увеличить свой рост до двух метров (Но нельзя отрицать, что гены из его великого древа и вовсе не сыграли никакой роли).

— Ты заключишь контракт. Тебе здесь оставаться нельзя.

— Нет, — отрезал он.

Стоило этим словам дойти до него, как Бьюкоко с явной злобой повернулся в его сторону. Это было лицо… или то, что от него осталось. Когда они впервые встретились, то Аматео ещё долго вспоминал этот кривой нос, словно его ломали несколько раз. Противные бородавки на правой стороне лица под глазом, и охвативший всё лицо коричневый струп. Любой бы постыдился показываться в таком виде на людях. Но только не стойкий Бью. Сузив щетинистые брови, он вцепился в парня своими гневными глазами, отчего тот невольно прикусив губу отступил назад как запуганный тигр.

Бьюкоко Изерхилл заметил, что тот подался назад и бегло заговорил: — Если ты не заключишь контракт, то от тебя избавятся. Но… если ты хочешь именно этого, то позволь тебя разочаровать. Я этого не позволю, — предупредил он, кладя забинтованное запястье на свой обрез, что находился в кожаный кобуре. — Мне под силу собрать вас вновь, только доверься. Прошу.

Парень, закованный в наручники дёрнул головой влево, скинув часть своих заросших волос от глаз подальше. Аматео смотрел строго, с явным недоверием, но в один миг потерял дар речи. Перед ним предстала немыслимая картина. Этот здоровяк стоял совершенно прямо, опустив руки, как будто почти теряя надежду, едва не склоняясь перед ним. В то время, как его голубые, подобно бусинам глаза старались ухватиться за последний лучик.

Мысли в голове Аматео спутались как нити. Всё это время он был эгоистом. Отказывался от прошлого, что как яд забиралась всё глубже в сердце. Делал вид, что у него никогда и не было детства. Все дети, что когда-либо окружали его, в головах которых крутилась общая идея о бунтарстве. Побег с приюта, подальше от всех издевательств, направленных на них. Сбежать куда-нибудь далеко, лишь бы туда, где не существует слова «Незаконный». В таком случае… не это ли предлагает Бьюкоко? Собрать всех вместе вновь и совершить идеальный план побега. Там, где Религия Драконьего Слова их не достанет.

Поэтому, решивший заключить контракт — он отправился с Бьюкоко к тому понтифику. Аматео до сих пор не понимает, ради чего это делает. Когда-нибудь ему нужно получше разобраться в своих чувствах. Ведь он не понимал почему согласился. Чтобы не потерять Бьюкоко или, чтобы действительно встретиться со своими друзьями из приюта? В любом случае, ему предстоит сделать выбор и найти причину, из-за которой пройдёт череду испытаний.