Крепко сжимая рукоять молота, Зигмар мчался по улицам Рейкдорфа. Сердце бешено стучало. Много лет не звучал набат, и Зигмар задавался вопросом: что заставило стражей принять столь серьезные меры?

Он завернул за угол самого большого амбара. Воины унберогенов на бегу натягивали кольчуги и торопливо пристегивали ножны. Колокола звонили вовсю.

Зигмар добрался до ведущих на бастионы лестниц. Подвесил молот к поясу и стремительно взобрался наверх. Его удивило то, что лица собравшихся на стенах воинов не выражали ни страха, ни напряженного ожидания. Ни один из них не натягивал лука и не сжимал в руках копья, готовясь отразить нападение врага. Зигмар подбежал к зубчатой стене.

— Что происходит? — требовательно вопросил он.

— Только что разведчики принесли весть, — ответил ближайший к сыну короля воин, указывая куда-то вдаль, за стену. — Сюда по Срединной дороге идут целые толпы беженцев.

Зигмар посмотрел в указанном направлении и увидел длинную колонну людей. Из северных лесов к Рейкдорфу устало брели сотни и сотни мужчин и женщин в грязных, изодранных одеждах. Среди них попадались крытые повозки, на них ехали дети и старики.

— Кто это?

— Похожи на черузенов.

Люди с опаской подходили к воротам Рейкдорфа и грозно возвышавшейся над ними статуе Ульрика с волками по бокам. Зигмар присмотрелся и узнал девушку, шагавшую рядом с колонной. Поддерживая светловолосую женщину с орущим ребенком на руках, шла Равенна, подол ее длинного зеленого платья был в грязи.

— Открыть ворота! — велел он. — Сейчас же!

Воин кивнул и отдал приказ стражам. Пока мужчины в доспехах отворяли тяжелые громадные створки, Зигмар спустился со стены.

Когда ворота распахнулись достаточно широко, Зигмар вышел из города и направился вдоль колонны, чувствуя на себе умоляющие взгляды людей.

Он дошел до Равенны и спросил ее:

— Что это? Откуда они?

— Зигмар! — воскликнула девушка. — Слава богам! Мы уже заканчивали работу на далеком пастбище, когда я увидела, что они идут.

— Кто они? Похожи на черузенов.

Равенна положила ладонь ему на руку, и Зигмар заметил, как девушка измученна.

— Это те, кто остался в живых, — молвила она.

— Остались в живых после чего? — переспросил сын короля.

Равенна молчала, словно боялась говорить о том, что заставило людей покинуть родные места.

— Норсы, — наконец сказала она. — Они пошли на юг войной.

Настроение собравшихся в королевской Большой палате было на редкость скверным. Зигмар чувствовал, как в сердце каждого воина клокочат гнев и жажда мести. То же самое чувство недавно охватило самого Зигмара, когда были обнаружены бесчинства, учиненные лесными зверолюдьми.

Норсы…

Много лет прошло с тех пор, как кровожадные северные племена в последний раз вторглись в южные земли, сея смерть, разрушения и ужас. Южанам земли крайнего севера казались таинственными. Мало у кого возникало желание тронуться в путь из родных мест, не говоря уж о совершенно беспрецедентном путешествии за Срединные горы. В сказаниях фигурировали живущие в лесах драконы и племена свирепых воинственных людоедов, почитающих кровавых Темных богов.

С последнего похода норсов на юг прошло много десятилетий, но старцы Рейкдорфа до сих пор помнили и рассказывали о супостатах, с которыми им довелось воевать. То были жестокие воины в черных доспехах и шлемах с рогами, вооруженные грозными топорами и треугольными щитами выше человеческого роста, неистовые и огромные всадники верхом на черных огнедышащих скакунах с горящими красными глазами.

Владельцы грозных кораблей-волков, разбойники-норсы держали в страхе всю береговую линию и оставляли после себя лишь дымящиеся развалины и трупы. Мало кому удалось выжить после встречи с ними.

Говорили, что на стороне норсов сражаются громадные кровожадные псы и жуткие чудовища, старики шепотом рассказывали о злых колдунах, которым под силу вызвать страшных демонов, мечущих пламенные копья, способные насмерть сжечь целое войско облаченных в доспехи воинов.

Хотя Зигмар не сомневался в том, что многое из этих ужасов было явно преувеличено, но все же к вести о нашествии северян отнесся очень серьезно.

Около четырехсот человек удалось разместить в городе и еще двести устроить за стенами Рейкдорфа в шатрах и под полотняными тентами. К счастью, уже миновали зимние холода и ночи стояли не такие студеные, так что без крыши над головой уже можно было прожить.

Альвгейр накинулся на стражей за то, что они посмели открыть ворота, и грозил пороть их до тех пор, пока кожа с их спин не слезет. Зигмар объяснил, что такой приказ отдал он.

— И как же мы прокормим всех этих людей? — бушевал маршал Рейка.

— Амбары ломятся от зерна, — сказал Зигмар. — При разумном использовании вполне хватит.

— Юный Зигмар, ты слишком много на себя берешь, — отчеканил Альвгейр и ушел, грозно ступая.

Через час воины унберогенов собрались в Большой палате, дабы услышать речь посланников Кругара, короля талеутенов, и Алойзиса, короля черузенов, прибывших вместе с беженцами.

Король Кругар прислал худощавого воина с ястребиным лицом, по имени Ноткер, вооруженного кривой саблей. Он брил голову, однако до самого пояса у него свешивался длиннейший чуб. Одежда и слегка косолапая походка выдавали в нем конника. Каждое его движение было быстрым и точным.

Посланца короля Алойзиса звали Эбрульф. Этот был самым настоящим исполином с мускулистыми плечами и таким тяжеленным топором, что с трудом верилось, что им можно взмахнуть. Зигмару очень понравился этот воин, потому что держал себя он гордо и благородно, но отнюдь не высокомерно.

Зигмар стоял подле сидевшего на дубовом троне отца, который с мрачным выражением лица внимал посланникам братьев-королей. Новости были тревожные.

— Сколько норсов? — спросил Бьёрн.

— Около шести тысяч, мой господин. — Ноткер ответил первым.

— Шесть тысяч?! — воскликнул Альвгейр. — Невозможно. Они не могли собрать столько воинов.

— При всем моем уважении к твоему Защитнику, — обращаясь к королю, вступил в разговор Эбрульф, — это возможно. К ним присоединились затерянные племена из-за моря. Сотни кораблей-волков стоят на северном берегу, и ежедневно прибывают новые.

— Затерянные племена? — выдохнул Эофорт. — Они вернулись?

— Совершенно верно, — отвечал Ноткер. — Высокие всадники верхом на черных конях, с длинными копьями и доспехами из черного железа, они служат забытым богам. С ними идут шаманы, которые могут взывать к могуществу этих богов и умерщвлять врагов колдовским огнем.

При упоминании о затерянных племенах — жутких кровожадных воинах, которые воевали на заре заселения земли, — собравшиеся воины охнули от ужаса. В легендах говорилось о храбрых героях старины, сотни лет назад прогнавших этих дикарей за моря, в заколдованные пустоши севера.

— Говорили, что затерянные племена вымерли в необитаемых пустынных землях, — усомнился Эофорт, — которые давным-давно прокляты богами. Там никто не способен выжить.

Эбрульф погладил рукоять топора и заверил:

— Поверь мне, старец, они живы. Мой Шееруб снес с них не одну голову во время сражения.

— Думаю, что вы явились ко мне не только затем, чтобы принести эту весть. Говорите же, о чем вы хотите просить.

Ноткер обменялся с Эбрульфом взглядами, и черузен холодно кивнул бритоголовому талеутену, который шагнул вперед и отвесил королю унберогенов низкий поклон.

— Наши короли уполномочили нас предложить тебе присоединиться к могучему войску, которое готовится сразиться с северянами и прогнать их обратно за море, — сказал Ноткер.

Следом взял слово Эбрульф:

— Король Алойзис призывает воинов встать под его знамя в тени Срединных гор, король Кругар выстраивает войска конников на Фарлийских холмах. Наша сводная армия насчитывает около четырех тысяч человек, но, если ты добавишь своих воинов, мы встретим северян на равных.

— Вы называете это предложением присоединиться к могучему войску?! — рявкнул Альвгейр. — Иначе говоря, вашей армии придет конец и всех вас перебьют до зимы, если мы не придем вам на помощь?

Эбрульф сердито взглянул на Альвгейра и ответил:

— У тебя, королевского Защитника, язык ядовитой змеи. Если ты еще раз выкажешь ко мне неуважение, то мой топор перерубит тебе шею!

Покрасневший Альвгейр шагнул вперед и потянулся за мечом.

Мановением руки Бьёрн повелел Альвгейру вернуться на место. И сказал:

— Хотя слова Альвгейра необдуманны, но право на них он имеет: ваши короли просят меня оказать большую услугу. Если я пошлю войско на север, мои земли останутся беззащитными.

Ноткер кивнул:

— Король Кругар осознает все значение своей просьбы, а потому обещает тебе Клятву меча, если ты выступишь нам на помощь.

— Мой господин, король Алойзис дает тебе тот же обет, — обещал Эбрульф.

Зигмар поразился, но отец, казалось, ожидал этого и кивнул.

— Значит, в самом деле страшна угроза с севера, — заметил король Бьёрн.

— Так и есть, мой господин, — заверил Ноткер.

Посланцев поблагодарили за доставленные новости и отпустили. Их отвели в приличествующие королевским гонцам покои, накормили и напоили. В мрачном расположении духа расходились воины унберогенов, ибо каждый думал только о грядущей войне.

Король Бьёрн позвал Альвгейра и Эофорта. Пока они обсуждали, как следует поступить ввиду приближающейся с севера угрозы, Зигмар молча сидел рядом с отцом. Маршал Рейка был настроен весьма агрессивно: прибытие беженцев и посланцев поколебало свойственную ему невозмутимость.

— Отвратительно, — возмущался Альвгейр. — Лучше бы они послали эту парочку молить нас о помощи. Предлагают Клятву меча… Разве можно давать ее с такой легкостью?!

— Нельзя, — согласился Эофорт. — Однако и нашествие северян — угроза, к которой нельзя относиться легкомысленно.

— Тьфу, да ведь северяне всего лишь люди, — отмахнулся Альвгейр, — которые истекают кровью и умирают, как и все другие.

— Один раз мне довелось сражаться с норсами, — поведал Бьёрн. — Верно, они истекают кровью и умирают, но это могучие и свирепые воины. А если с ними идут затерянные племена…

— Мне всегда казалось, что затерянные племена выдумали в сказках, чтобы пугать детей, — сказал Зигмар.

— Так и есть, — решительно кивнул Альвгейр. — Просто они хотят нас запугать, чтобы мы помогли им.

— Не думаю, — покачал головой Эофорт. — И не считаю, что посланцы лгут.

— Нет, конечно. — Бьёрн явно придерживался мнения советника. — Зигмар, ты как считаешь?

— Я согласен с тобой, отец. Обмана в их словах я не почувствовал. Думаю, они говорят правду, и нам нужно прийти на помощь братьям-королям. Нам очень выгодно получить Клятву меча от двух таких могущественных соседей. Это гарантирует нам безопасность северных границ. К тому же иметь в числе союзников конницу талеутенов и войско черузенов — не так-то мало.

— Говоришь, как настоящий король! — рассмеялся Бьёрн. — Мы конечно же им поможем. Ибо если черузены и талеутены потерпят поражение, то следом норсы нападут на нас.

— Интересно, — задумчиво проговорил Эофорт, — отчего Алойзис и Кругар не обратились за помощью к тевтогенам?

— Вполне возможно, что они это сделали, — предположил Бьёрн. — Но Артур сидит на вершине горы Фаушлаг и чувствует себя в безопасности. И без сомнения, с радостью предвкушает вторжение в земли соседей, когда норсы разгромят черузенов и талеутенов, да и сами ослабеют от войн.

— Тогда необходимо поскорей выступить, — решил Зигмар.

— А как же наши земли?! — воскликнул Альвгейр. — Они останутся беззащитными, если мы пошлем слишком много воинов на север. Зверолюди наглеют с каждым днем все больше, да и зеленокожие всегда по весне выходят на тропу войны.

— Мы не оставим наши земли без защиты, в поход пойдет столько воинов, сколько мы сможем выделить, — сказал Бьёрн. — А самого могучего воина я оставлю здесь, чтобы он хранил наши дома.

— Кого же это? — спросил Альвгейр, и Зигмар почувствовал, как в предвкушении ответа в животе у него образовался ком.

— Пока армия воюет на севере, наши земли будет защищать Зигмар.

В Рейке отражалась луна. Из пивных на противоположном берегу реки по воде разносились звуки пьяного кутежа. У кромки воды в смятении стоял Герреон и вновь и вновь переживал случившееся на Поле мечей.

Несчастные случаи там были не редки, но дело в том, что пролившаяся этим вечером кровь напомнила Герреону почти забытый день из далекого прошлого.

Он закрыл глаза и явственно представил себе красный отпечаток руки на тунике Зигмара. С неожиданной ясностью всплыли в памяти слова ведьмы, словно он слышал их только вчера.

«Когда ты увидишь знак красной ладони одновременно с раненым мечом, знай: время мести пришло. Когда в Рейкдорфе не будет править король, отыщи в болотах болиголов».

Тогда он ушел из пещеры колдуньи в совершеннейшем трансе. От опиатов, которые старуха сжигала в огне, и причастности к задуманному голова у него была словно в тумане. Едва ли Герреон помнил обратный путь через Брокенвалш, но тем не менее пробрался через топи и утром очнулся дома в постели. Голову ломило от пульсирующей боли, во рту пересохло.

Он лежал, прислушиваясь к шепоту ведьмы, и ужас мешал ему встать с постели, пока слова старухи медом вливались ему в уши.

«Стань миротворцем… твердо держись тропы мщения, но скрывайся под маской дружбы. Помни, Герреон-унбероген: красная рука и раненый меч».

Словно во сне, юноша встал с постели, вышел на улицу и двинулся через Рейкдорф. Ярко светило солнце, небо поражало удивительным оттенком синевы. Герреон постоял возле Клятвенного Камня и, чувствуя болезненное беспокойство, двинулся дальше по направлению к Полю мечей.

Там он нашел Зигмара и заключил с сыном короля мир, хотя чуть не поперхнулся сказанными словами. Шесть долгих лет он хранил в сердце ненависть, ежедневно лелеял ее и всякий раз, когда она грозила потухнуть, заново подливал масла в огонь.

И все же…

Шли дни. Герреон обнаружил, что ненависть отступает и уменьшается боль потери близнеца-брата. Однажды утром он, к своему ужасу, понял, что Зигмар ему даже нравится. Вольфгарт и Пендраг, которых он в юности совершенно не выносил, стали ему вполне симпатичны. Пришлось признать, что, если не оглядываться на юношеские предрассудки, можно найти в этих людях массу достоинств.

Вскоре он пропитался непринужденным духом товарищества воинов, которые сражались плечом к плечу и не раз спасали друг друга от смерти. Шли годы, и они с Зигмаром стали словно братья, будущее сияло радужными тонами, а ненависть испарилась, словно утренний туман.

И вот на тебе…

Когда Герреон увидел знаки, о которых предупреждала ведьма, его разум вновь заполонили темные воспоминания о гибели Триновантеса, хлынувшие, подобно прорвавшему дамбу потоку. Причем злость, гнев и боль от предательства Зигмара он ощущал столь же явственно, как в тот день, когда сын короля вернулся домой с телом его брата-близнеца.

«Раненый меч…»

Он даже не предполагал, что это может быть за знак, но, глядя на истекающего кровью посреди Поля мечей юного воина, вдруг все ясно понял. Мальчик сказал, что его зовут Брант, — старинное имя. Отличное имя с гордым наследием.

На древнем языке унберогенов слово «брант» означает «меч».

А Рейкдорф без короля? Как же такое могло случиться во времена расцвета могущества и влияния племени? Идея казалась совершенно неправдоподобной, но нынче король Бьёрн принял решение о созыве войска.

Весть об этом в разные уголки поскакали разносить верховые гонцы, и в течение десяти дней в Рейкдорфе должны были собраться те, кто присягнул в верности королю унберогенов. Каждый должен был иметь при себе меч, щит и кольчугу и приготовиться к походу на север длиной в несколько месяцев.

Во время отсутствия Бьёрна в городе будет править Зигмар…

…И это значит, что Рейкдорф останется без короля.

Темное предвкушение кровопролития и удовольствия, которое он получит от мести за Триновантеса, боролись с узами братства, окрепшими за последние шесть лет. Герреон отвернулся от реки и посмотрел на Холм воинов, темным силуэтом возвышавшийся на фоне ночного неба. Там лежал его брат.

— Как бы ты хотел, чтобы я поступил? — прошептал Герреон.

По его лицу текли слезы.

Десять дней собирались в Рейкдорфе воины со всех концов унберогенских земель. В столицу съезжались мужи из прибрежных поселков и плодородных долин Рейка. Они подчинялись приказу короля и зову долга.

В полях на восток от города устроили лагерь. Для ежедневно прибывавших сотен воинов из разных уголков королевских земель раскинулись длинные ряды холщовых шатров. По Суденрейкскому мосту проезжали мрачные всадники с тяжелыми топорами, мечами и копьями, лучники в легкой броне с кожаными нагрудниками и с луками из превосходного тиса и колчанами стрел, прямыми, словно солнечные лучи.

К северу от города Вольфгарт устроил временные пастбища для коней новобранцев, а Зигмар разбивал воинов на отряды. С каждым днем прибывали новые люди, и вскоре задача вести учет собравшимся пала на Пендрага.

Торговцы уже давно пользовались знаками чисел и примитивным шрифтом для того, чтобы отслеживать товарооборот. Воспользовавшись опытом рунической письменности гномов, Пендраг с помощью Эофорта создал примитивное письмо. Быстро осознав выгоду этого начинания, Зигмар приказал Пендрагу усовершенствовать новую форму общения и научить ей детей в школе.

Войску пришло время строиться. Королю Бьёрну предстояло повести армию численностью почти в три тысячи мечей. Пендраг тщательно записал каждого воина и деревню, из которой он прибыл.

Между тем Зигмар, Вольфгарт и Пендраг проявили чудеса организации, готовя собравшуюся армию к походу. Они приняли необходимые меры для того, чтобы из Рейкдорфа она вышла с достаточным количеством провианта, которого хватило бы на весь поход. Для обеспечения жизни армии была собрана длинная вереница фургонов с сопровождавшими их мастеровыми.

Король Бьёрн не занимался организационными вопросами, вместо этого он проводил все время вместе с теми, с кем ему скоро предстояло бок о бок сражаться с врагом. Каждый день король обходил разраставшийся лагерь и разговаривал с воинами. Порой его сопровождал Зигмар, которому очень нравилась шутливая манера общения отца. Ему приходилось изо всех сил скрывать разочарование, ибо он страшно жалел, что остается дома.

Когда отец объявил о решении оставить сына в Рейкдорфе, Зигмар, неописуемо рассерженный тем, что лишился шанса сразиться со столь могучим врагом, прямо из Большой палаты отправился к Равенне.

Девушка сразу же заметила мрачное настроение Зигмара, тут же налила двойную порцию рейкского пива и села. Зигмар, словно запертый в клетке волк, вышагивал по комнате, а она терпеливо ждала, пока он не успокоится.

Когда он наконец сел, Равенна тут же дала ему в руки кубок.

— Скажи, — начала она, — в чем дело?

— Отец меня оскорбил, — горячился Зигмар. — Армия скоро выступит на север, будет сражаться с норсами. Нас молят о помощи короли черузенов и талеутенов, и отец решил удовлетворить их просьбу.

— Это оскорбило тебя? Отчего?

— Я не приму участие в походе, — рыкнул Зигмар и отпил большой глоток пива. — Я останусь здесь, словно какой-то забытый, никому не нужный ветеран, а другие в это время обретут славу в бою.

Равенна покачала головой и сказала:

— Тебе только так кажется, Зигмар. Порой ты бываешь совершенно слеп.

Гневно и удивленно взглянул он на Равенну.

— Отец оказал тебе честь, Зигмар, — объяснила девушка. — Он вверяет тебе безопасность всего того, что дорого его сердцу. До его возвращения ты будешь заботиться обо всем том, что он создавал годами. Это великая честь.

Зигмар глубоко вздохнул и отпил еще пива:

— Надеюсь.

— Безо всяких «надеюсь».

— Но битва с норсами! — воскликнул Зигмар. — Слава ждет тех, кто сражается в таких битвах! Их…

— Глупец! — отрезала Равенна. — Ты так ничему и не научился? В битвах нет никакой славы, только боль и смерть. Ты говоришь о славе! Где же слава для тех, кто не вернется? Где слава тех, кто останется на поле боя пищей воронью и волкам? Я говорила тебе, что ненавижу войну, но еще больше я не выношу того, как вы, мужчины, восхваляете ее вечными разговорами о славе и благородстве. Войны ведутся не ради славы, свободы или какой-то еще радужной нелепицы. Короли желают заполучить больше земли и богатств, а самый быстрый и простой способ добиться этого — завоевание. Так что не смей за моим столом говорить о военной славе, Зигмар. Она убила моего брата.

Лицо Равенны исказилось от гнева, и следующие слова Зигмар подбирал уже более тщательно.

— Ты права, но иногда без войны все же не обойтись, — сказал он. — В войне с норсами мы будем сражаться не за богатство и даже не за славу, а ради того, чтобы выжить.

— Именно поэтому я рада, что ты не поедешь с отцом.

— Рада? О чем ты?

Уже более мягким голосом Равенна ответила:

— Думаешь, опасности, с которыми мы сталкиваемся ежедневно, куда-то денутся на время войны с норсами? Все равно придется отражать нападения зверолюдей, разбойников и зеленокожих. К тому же об отъезде твоего отца скоро прознают другие племена. Что, если или тевтогены, или азоборны, или бригунды попытаются захватить земли унберогенов, пока нет короля? Воины, которые пойдут в поход с твоим отцом, будут бороться за то, чтобы мы выжили. И я благодарю богов, что ты останешься здесь ради этой же цели. Думаю, пока король Бьёрн воюет на севере, у тебя не будет недостатка в битвах.