Дорога шла мимо холмов восточнее реки Штир. По ней явно часто ездили повозки и боевые колесницы, которые так запомнились Зигмару. Он смотрел на зеленые склоны, мимо которых двигался его караван, и ожидал увидеть направляющуюся к ним госпожу азоборнских воительниц.

Вокруг Рейкдорфа дороги мостили камнем — булыжниками с плоской стороной, которые укладывали в неглубокие траншеи с песком и уплотненным грунтом. Перед тем как вернуться в горные владения короля Кургана Железнобородого, мастер Аларик помог Пендрагу разработать способ устройства дорог, которые не боятся ни дождей, ни зимней стужи. В результате проделанной работы торговые караваны проезжали по землям унберогенов гораздо быстрее и проще, чем по всем остальным территориям.

Зигмар был бы не прочь сейчас путешествовать по дорогам унберогенов, потому что фургоны, которые они с Вольфгартом везли из Рейкдорфа, двигались медленно, их частенько приходилось вытаскивать из ужасной грязи.

Неделю назад здесь прошли весенние бури, и земля все еще была сырой и грязной. Запланированное на неделю путешествие длилось уже около месяца, и терпение Зигмара истощилось. За ним безупречным строем шла сотня воинов Рейкдорфа — Белые волки и стражи Большой палаты. Еще сто всадников окружали четыре повозки с оружием и броней.

Между телегами бежали охотничьи псы и шли шесть широкогрудых коней. Дюжина верховых скакала впереди и высматривала возможную опасность, подстерегавшую путешественников. Кутвин со Свейном шли впереди вереницы воинов и телег. Им Зигмар доверял больше, чем любым мерам предосторожности.

Альвгейр и Пендраг остались в Рейкдорфе, чтобы защищать земли в отсутствие короля, отправившегося собирать под свое знамя другие племена. Совсем недавно колонна воинов покинула талеутенскую территорию, где Зигмар возобновил клятвы, данные королем Кругаром, и оставил ему четыре воза с оружием и доспехами, причем кое-что было выковано гномами, а значит, бесценно.

Теперь Зигмар следовал на юг и ехал землями азоборнов, желая укрепить связь с неистовой королевой-воительницей Фрейей. Племена талеутенов и азоборнов были союзниками и дали друг другу Клятву меча, но между азоборнами и унберогенами такой связи не было.

С помощью подарков Зигмар намеревался исправить дело.

Рядом с Зигмаром ехал Вольфгарт, его клетчатый плащ и бронзовые доспехи испачкались и потускнели.

— Никогда нам не найти их поселений, ты это понимаешь? — сказал Вольфгарт. — Даже если впереди рыскает Свейн.

— Найдем, — ответил Зигмар. — Или, скорее всего, они сами себя обнаружат.

Вольфгарт беспокойно огляделся по сторонам. Вокруг возвышались холмы, вершины которых венчали редкие рощицы.

— Не нравится мне здесь, — заметил Вольфгарт. — Местность слишком открытая. И деревьев мало.

— Зато здесь отличные сельскохозяйственные угодья, — возразил Зигмар. — И холмы богаты железной рудой.

— Знаю, но наша земля мне нравится больше. К тому же отсюда рукой подать до восточных гор, где обитают орки, а самим нарываться на неприятности глупо.

— Вот чем мы занимаемся, по твоему разумению? Нарываемся на неприятности?

— А разве нет? — парировал Вольфгарт, перемещая поудобнее тяжелый большой меч на спине. — Как еще можно назвать перемещение по землям азоборнов без разрешения? Соглашусь, звучит очень заманчиво: земля полногрудых воительниц, но я слыхал, что нарушителей границ они кастрируют. Мне пока естество не надоело, хотелось бы иметь побольше сыновей.

— Кажется, ты говорил, что было бы весьма занятно провести ночь с азоборнской женщиной? Помнится, ты очень потешался, когда королева Фрейя… меня лапала.

— Точно, забавно тогда вышло, — рассмеялся Вольфгарт. — У тебя было такое лицо!

— Она женщина сильная, что верно, то верно. — Зигмар даже вздрогнул, когда вспомнил ее хватку.

— Тем более незачем сюда было соваться.

Зигмар покачал головой и дал отмашку фургонам:

— Нет. Если мы собираемся заключить с азоборнами союз, они должны увериться в том, что мы настроены серьезно.

— Что ж, для этого мы не пожалели оружия, — горько тряхнул головой Вольфгарт, — да и лошадок тоже… Лучшие мои жеребцы и самые сильные кобылы!

— Это не дань, Вольфгарт. Я думал, что ты это понимаешь.

— Неправильно все это. Если вспомнить еще и то, что мы подарили талеутенам. Это больше, чем мы можем себе позволить. Наши собственные воины вполне могли бы пользоваться этим оружием и носить эти доспехи. Так ли нам нужно, чтобы азоборны разводили более сильных и быстрых коней?

Зигмар сдержался и не стал ничего говорить. Прошло столько лет, а Вольфгарт никак не хотел принять до конца его план. Сильна была конкуренция среди племен, и Зигмар знал, что, прежде чем человеческая раса сумеет преодолеть географический эгоизм и объединиться, пройдет немало лет.

Зигмар не удостоил Вольфгарта ответом и, проскакав мимо воинов и телег, присоединился к верховым в авангарде колонны. Доспехи их были совсем легкими и состояли из кожаных нагрудников и покрытых кожей деревянных шлемов. Эти воины, вооруженные короткими изогнутыми луками, были очень опытны.

Здешний рельеф внушал опасения, поскольку в пещерах или пустых породах могли прятаться сотни неприятелей. Впереди дорога огибала струящийся со склона холма водопад, сбоку громоздились валуны и рос кустарник.

Местность была открытой, небеса широко раскинулись над головой и давили на унберогенов серыми облаками. С гор надвигался дождь, и Зигмар посмотрел на громадную стену из темного камня, вздымающуюся на самом краю мира, и содрогнулся от дурного предчувствия.

Вольфгарт прав. Негоже так близко подходить к рубежам земли людей, потому что в горах таятся ужасные существа — племена зеленокожих.

Но тем более нужно заключить союз с восточными племенами.

Об азоборнах знали немного: здесь царит матриархат и правит пылкая и свирепая королева Фрейя. О племенах, живущих дальше к югу и востоку, то есть о бригундах, меноготах и мерогенах, знали и того меньше.

Путешествие в земли азоборнов было опасно, но необходимо. Неведомое пугает людей пуще всего, однако, несмотря на риск, нужно знакомиться с другими племенами, если мечте Зигмара об образовании Империи суждено сбыться.

Начался дождь. Зигмар удостоверился в том, что всадники авангарда и разведчики, как и положено, начеку, и придержал коня, чтобы дождаться каравана.

Едва Вольфгарт вместе с телегами поравнялся с ним, как из сотен невидимых глоток вырвался громкий улюлюкающий клич, и казалось, сама земля вдруг разверзлась, породив множество воителей, которых секунду назад здесь не было.

Из укрытий среди кустов и валунов, замаскированные папоротником и пучками травы, выскочили совсем голые и полуголые воины.

— К оружию! — вскричал Зигмар, услышав доносящийся из-за поворота грохот колесницы.

Он достал из-за пояса молот Гхал-мараз, а воины, шлепая по грязи, выстроились перед караваном.

Ряды ощетинились копьями, лучники заняли позицию так, чтобы стрелять поверх голов копьеносцев. Зигмар пришпорил коня и пустил его вдоль линии войска, ежесекундно ожидая смертоносного залпа из засады. Воины унберогенов натянули тетивы, но так как азоборны не нападали, то Зигмар понял, что пускать стрелы было бы непростительной глупостью.

Да, они попали в засаду, но их не собираются убивать.

— Стойте! — вскричал он. — Ослабить тетиву. Никому не стрелять!

Воины пришли в замешательство, но Зигмар повторил приказ. Из-за дождя все сделалось серым и размытым, но Зигмар все же разглядел, что их окружили женщины, причем почти голые. На них были набедренные повязки, железные гривны на шее и бронзовые наручи. У каждой имелось по два меча и множество боевых татуировок.

Все они стояли совершенно неподвижно, что нервировало еще больше. Зигмар прикинул, что их окружили минимум три сотни воительниц, и едва мог поверить, что угодил в такую засаду. Так что же случилось с Кутвином и Свейном?

Подле него стоял Вольфгарт с обнаженным мечом, и выражение его лица было обвиняющим. Он воскликнул:

— Говорил я тебе, что тут опасно!

Зигмар покачал головой:

— Если бы нас хотели убить, то уже сделали бы это.

— Тогда что они затевают?

— Думаю, это скоро станет известно, — отвечал Зигмар, когда из-за склона холма появились и подкатились к ним множество боевых колесниц, и на ветру на увенчанных остриями древках бился тройной штандарт королевы Фрейи.

Когда с глаз сняли повязку, Зигмар моргнул и осмотрелся. Они оказались в большом помещении с земляными стенами, освещенном множеством фонарей и огромным очагом. Сильно пахло землей и сыростью. Он провел руками по лицу и волосам.

Стоящий рядом Вольфгарт тоже с удивлением озирался по сторонам.

Когда их окружили колесницы, дождь хлестал не так сильно, и, хотя действия воительниц не казались особо агрессивными, напряжение сказывалось. Высокая широкоплечая женщина, прикрытая лишь длинным плащом и татуировками, соскочила с головной колесницы и вызывающе остановилась перед ними.

В той же колеснице оказались связанные Кутвин и Свейн, которые боялись встретиться с Зигмаром взглядом. Они сконфузились до крайности.

— Ты — тот, кого унберогены называют королем? — спросила высокая воительница.

— Да, это я, — подтвердил Зигмар. — А вот это мой побратим по имени Вольфгарт.

Женщина холодно чуть поклонилась.

— Меня зовут Медба Азоборнская, — объявила она. — Королева Фрейя назвала тебя другом племени. Мы проводим вас в город Трех холмов.

— А если мы не захотим? — выступил Вольфгарт.

— Если ты не хочешь, унбероген, тогда тебе придется немедленно покинуть территорию нашего племени, — заявила Медба. — Или умереть прямо здесь.

— Мы пойдем с вами, — поспешно согласился Зигмар. — Ибо мне не терпится увидеть королеву Фрейю. Я привез дары, которые желаю ей преподнести.

— Ты желаешь ее? — уточнила Медба, жестом подзывая двух воительниц. — Это хорошо, будет не так больно.

— Больно? Что? — попытался уточнить Зигмар, когда разукрашенные татуировками азоборнки вознамерились снова завязать им глаза.

— Это еще зачем? Мы не можем везти подарки с завязанными глазами, — запротестовал Вольфгарт.

— Нельзя открывать чужим воинам секретные тропы, ведущие в покои королев азоборнов, — отрезала Медба. — Или уходите, или следуйте с нами с завязанными глазами.

— Ты нам всем хочешь глаза завязать? — продолжал брюзжать Вольфгарт.

— Нет, только вам двоим и тем, кто понесет подарки. Остальные останутся здесь.

— А теперь послушай… — начал Вольфгарт, но Зигмар жестом приказал ему замолчать.

— Отлично, — кивнул Зигмар. — Мы согласны на ваши условия. Дашь ли ты мне слово, что моим воинам не причинят вреда?

— Если они останутся здесь и не попытаются следовать за вами, с ними ничего дурного не случится.

Вольфгарт повернулся к Зигмару и прошипел:

— Ты собираешься позволить этим проклятым бабам завязать нам глаза и отвезти Ульрик знает куда? Причем без охраны? Да они позавтракают нашими яйцами, парень!

— У нас нет выбора, Вольфгарт. В конце концов, мы явились сюда затем, чтобы увидеться с Фрейей.

Вольфгарт сплюнул на землю и буркнул:

— Ежели я вернусь и не смогу подарить моему отцу внука, тогда ты сам ему все объясняй!

Несмотря на возмущение воинов, глаза им все же завязали, и азоборнские воительницы повели их неизвестно куда. На прощание Зигмар через плечо крикнул Кутвину и Свейну:

— Даже не думайте следовать за нами! Ждите нас.

Зигмар понял, что их везут через лес, но, кроме этого, ничего больше не узнал. Они проезжали холмами, укромными лощинами и через густой подлесок. Зигмар пытался запомнить путь, но вскоре безнадежно заблудился и потерял всякое чувство времени и места.

Наконец он услышал голоса и почувствовал запахи жилища. Но даже тогда не настал конец пути, ибо их повели дальше, по длинному крытому коридору, в котором звучало эхо и где пахло землей и сыростью. Затем Зигмар почувствовал тепло и дым очага и ощутил над собой огромное пространство.

Когда с глаз сняли повязку, Зигмар понял, что попал в чертог королевы азоборнов. Ничего подобного ему прежде видеть не доводилось. Стены здесь закруглялись наверху, словно в подземной пещере. На потолке переплелись корни деревьев, там же была дыра, в которую выходил дым.

В чертоге находились сотни воинов обоих полов, одетые в полосатые узкие штаны и длинные плащи. Большинство выше пояса ничего не носили, их одеянием служили бронзовые браслеты да вихри татуировок на груди и шее. Зигмар обратил внимание на то, что все были вооружены бронзовыми мечами.

— Сохрани нас Ульрик! — прошептал Вольфгарт, увидев восседавшую на троне королеву.

Королева Фрейя была яркой женщиной в самом расцвете лет. Здесь, в своих владениях, она казалась совершенно необыкновенной. Она грациозно сидела на убранном мехом изгибе корней, дерево за сотни лет было тщательно отполировано руками людей, чтобы создать трон для королев азоборнов.

На ней были лишь золотое ожерелье, юбка из кожаных полос да накидка из мерцающих бронзовых колец. Пылающим медным водопадом струились ее роскошные кудри, на голове блестела золотая корона с рубином.

Фрейя встала к ним лицом и приняла из рук от воительницы Медбы, остановившейся подле нее, трезубое копье. Руки королевы бугрились мышцами, и Зигмар не сомневался в изрядной ее силе.

— Я знала, что ты скоро ко мне придешь, — сказала Фрейя, спускаясь с возвышения, и Зигмар не мог не восхититься ее прекрасной фигурой.

Кольчужная накидка частично прикрывала грудь, но то, что было ниже, дразняще представало при каждом покачивании бедер и плеч.

— Это высокая честь оказаться в твоих чертогах, королева Фрейя, — с легким поклоном произнес Зигмар.

— Ты пришел из земель талеутенов, — заявила Фрейя. — Зачем ты пожаловал на мою территорию?

Зигмар сглотнул и ответил:

— Я пришел с дарами для тебя, королева Фрейя.

— Железные доспехи и выкованные гномами мечи, — произнесла Фрейя, склоняя голову на одну сторону. — Я взглянула на них и осталась довольна. Лошади тоже мне?

Зигмар кивнул и сказал:

— Они твои. Вот Вольфгарт — весьма искусный коневод, и его скакуны быстрее и сильнее любых других. Эти — из числа лучших жеребцов его табуна, от них родится много прекрасных жеребят.

Фрейя приблизилась к Зигмару, и пульс у него участился, стоило вдохнуть запах масел, которыми были умащены кожа и волосы королевы. Она была высока. Жестокие пронзительные изумруды глаз хищно взирали на Зигмара.

— Его лучшие жеребцы, — с улыбкой на устах повторила Фрейя.

— Верно, — подтвердил Вольфгарт. — Лучше тебе не найти.

— Посмотрим, — сказала Фрейя.

Когда утомленный Зигмар вышел из Большого чертога королевы Фрейи и подставил лицо ветерку, солнце уже приближалось к зениту. Исцарапанные руки и ноги устали, и чувствовал себя он почти таким же слабым, как тогда, когда очнулся, вернувшись из Серых земель.

Его заливал золотистый свет, и Зигмар поднял лицо к солнцу, наслаждаясь голубизной неба. Буря миновала. У него за спиной остался земляной зал, замечательно круглый и увенчанный деревьями с красной корой, которые цвели и источали сладкий аромат. Прямо под деревьями находились чертоги королевы. Вход был скрыт так искусно, что даже самые тщательные поиски оказались бы безрезультатными.

Хотя Зигмар сам только что вышел оттуда, но все равно едва смог бы отыскать вход. Поглядывая на него, веселые азоборны шли заниматься повседневными делами. Тут и там Зигмар видел струйки дыма, вырывавшиеся из подземных домов или даже кузниц.

Жителей востока природа наделила длинными руками и ногами, светлыми или рыжими волосами. Кожа у них была разукрашена татуировками. Хотя по ловко скрытому от посторонних глаз поселению ходили представители обоих полов, Зигмар обратил внимание на то, что оружие носили преимущественно женщины.

Сердце королевы азоборнов пылало дикой гордостью, и, чтобы укротить ее, Зигмару и самому пришлось превратиться в безумного жеребца. Но все-таки сделку удалось заключить, и Зигмар с Фрейей обменялись Клятвами меча после многочисленных и неистовых любовных утех.

Спина у Зигмара болела так, словно его выпороли, а на груди сохранились отпечатки острых зубов Фрейи, спускавшиеся от ключиц к бедрам. Когда он наконец вылез из постели и натянул штаны, оказалось, что они ему трут в паху.

Зигмар бродил среди народа Фрейи и глядел на крутые, густо поросшие лесом склоны двух других холмов, которые дали название поселению. Здесь жилища строили на деревьях и среди спутанных корней. Внутри громадного дуба помещалась мельница, медленно поворачивались ее паруса и вращали жернов, который, как предполагал Зигмар, находился под холмом.

По поселку пробегал ручей, и Зигмар встал возле него на колени и сунул голову в быстрые воды, чтобы холодная влага смыла усталость и привкус настоек, которыми его опоила Фрейя, — она уверяла, что это питье продлевает любовные услады.

Зигмар сел на корточки и запрокинул голову. Вода стекала на грудь и спину. Сморгнув последние капли, он провел пальцами по волосам и собрал их на затылке в хвост, который связал кожаным шнуром.

— Итак, тебе удалось? — послышался сзади удивленный голос.

— Что удалось, Вольфгарт? — спросил Зигмар, вставая и поворачиваясь лицом к побратиму.

В отличие от него Вольфгарт выглядел свежим и отдохнувшим, а глаза воина светились озорным весельем.

— Удалось ли тебе победить Фрейю? Ведь ты наверняка не забыл отцовский наказ ложиться в постель только с той женщиной, которую сможешь превзойти в битве?

Зигмар пожал плечами и сказал:

— Может. Не знаю. Не думаю, чтобы Фрейя видела большую разницу между совокуплением и боем. А я в самом деле чувствую себя так, словно сражался.

— Брат, ты и выглядишь примерно так же, — заверил его Вольфгарт и повернул к себе спиной. — Боги живые! Тебя как будто медведь помял.

— Ну хватит. — Зигмар вырвался от Вольфгарта. — Ни слова об этом, когда придем к нашим. Я серьезно!

— Само собой, ни слова, — улыбнулся Вольфгарт. — Губы мои запечатаны крепче, чем ноги дев в Кровавую ночь.

— Крепче некуда, — заметил Зигмар.

— Ну что? — Вольфгарту доставляло удовольствие смущение Зигмара, и он не обратил внимания на его взгляд. — Мы теперь союзники с азоборнами? Они приняли наши дары?

— Да, — сказал Зигмар. — Подарки понравились королеве, твои кони тоже.

— Надо думать! — воскликнул Вольфгарт. — Я отдал ей Огненное Сердце и Черную Гриву, лучших жеребцов моего табуна. Если ремнями скрепить на них тяжеленные доспехи, то они все равно обгонят лошадей азоборнов, которые таскают их колесницы. Через несколько лет они обзаведутся боевыми конями, которых не стыдно так называть.

— Фрейя понимает это и потому дала мне Клятву меча.

Вольфгарт хлопнул друга по спине и рассмеялся, когда тот вздрогнул от боли.

— Да ладно тебе, брат, мы же оба знаем истинную причину, по которой королева дала клятву.

— Это какую же?

— Когда унберогенский мужчина чего-то хочет, ни одна женщина в мире не может ему отказать.

Позже этим же днем Зигмар и Вольфгарт вернулись к своим воинам. На сей раз им не завязали глаза, потому что теперь они стали союзниками. Когда они на глазах у унберогенов перевалили через холм, их приветствовали громкие радостные крики, и Зигмар бросил испепеляющий взгляд на Вольфгарта, который притворялся совершенно беспечным.

Зигмар обрадовался, что азоборны сдержали слово и ни один воин не пострадал. А заждавшиеся унберогены явно вздохнули с облегчением, когда к ним вернулся их король.

И снова их провожатой была воительница по имени Медба. Она ехала рядом на колеснице из черного лакированного дерева с бронзовой окантовкой, запряженной двумя выносливыми лошадьми. На колесах были установлены блестящие, похожие на косы, лезвия. Зигмар помнил, как при виде колесниц его людей обуял страх, и знал, что, если в них запрячь мощных коней, остановить их в сражении будет невозможно.

Медба осадила лошадей, сошла с колесницы и встала рядом с Зигмаром и Вольфгартом. Как и королева, воительница была исключительно хороша собой. Зигмар догадывался, зачем она подошла, но виду не подал.

— Король Зигмар, ты уезжаешь от нас как друг, — начала Медба.

— Теперь мы один народ, — отвечал Зигмар. — Если вашим землям будет грозить опасность, вам стоит только позвать — и мы придем на помощь.

— Королева Фрейя сказала, что ты очень выносливый. В племени унберогенов все мужчины такие?

— Все мы сильны, — согласился Зигмар.

Медба кивнула и подошла к Вольфгарту. Не успел тот и глазом моргнуть, как воительница одной рукой схватила Вольфгарта за шею, а другой — между ног и впилась ему в губы долгим и страстным поцелуем.

Воины унберогенов снова загомонили и разразились одобрительными возгласами, а Зигмар рассмеялся, глядя, как Вольфгарт бился в захвате. Наконец она отпустила его и взошла на колесницу.

— Возвращайся ко мне следующим летом, Вольфгарт-унбероген, — крикнула, разворачивая колесницу, Медба. — Возвращайся, мы совершим обряд скрепления рук, и у нас родятся сильные дети!

Колесница стремглав исчезла за поворотом. Зигмар хлопнул по плечу приросшего к земле Вольфгарта.

— Похоже, не один я произвел здесь впечатление, — улыбнулся Зигмар.

На берегу серого, будто сталь, моря стоял и смотрел на жалкие остатки своего народа Кормак Кровавый Топор. Он скрежетал зубами от гнева, и ярость берсерка вновь готова была его поглотить. Усилием воли он подавил бешенство. Войско Зигмара Унберогенского изгнало их из родных мест, вынудив искать убежища в мерзлых землях за морем.

Южные мрачные берега этой проклятой земли лежали в горах снега, здесь дыханием могущественного ледяного демона завывал ветер, продувая временные поселения у побережья.

Подобия домов соорудили из обломков кораблей-волков — какой бесславный конец для могучих судов, которые столько лет носили Морских волков в битвы!

Эти самые корабли привезли их сюда. Сейчас почти никто не разумел плотницкое дело. Жалким остаткам гордого народа приходилось ютиться в насквозь продуваемых лачугах и пещерах. А когда-то их чертоги были поистине великолепны.

Возле Кормака стоял Кар Одацен — сутулый шаман, который извещал о воле богов еще его отца, покойного короля Норски. Кормак презирал этого человека и хотел было его убить из-за несчастья, обрушившегося на его народ, но решил не злить богов и позволил ему жить.

Кар Одацен давал советы царям-полководцам севера столько, сколько Кормак себя помнил, а старейшины по секрету шептали о том, что он даже сидел по правую руку его великого предка — деда.

Безусловно, этот человек выглядел древним старцем, голова у него была бритой, а тело — морщинистым. Был он очень худ и чертами лица походил на ворона. Кормак содрогнулся, несмотря на толстые шерстяные штаны и тяжелый плащ из медвежьей шкуры, плотно обернутый вокруг тела. А вот Кар Одацен в своих тонких и рваных темных одеждах, казалось, совсем не мерз.

— Скажи-ка мне еще раз, старик, зачем мы здесь? — потребовал Кормак. — Если мы пробудем тут еще немного, то непременно все перемрем.

— Запасись терпением, мой юный король, — посоветовал Кар Одацен. — И верой.

— У меня предельно мало и того и другого! — рычал Кормак, а морозный порыв ветра впивался в него тысячей ледяных кинжалов. — Ежели твоя затея бессмысленна, то я снесу тебе голову с плеч.

— Избавь меня от пустых угроз. Я множество раз видел свою смерть и знаю, что умру не от твоего топора.

Кормак с трудом проглотил злость и еще раз вгляделся в море. Там, на юге, за завесой тумана и темными водами океана, простирались теплые плодородные южные земли, где некогда жил его народ.

Когда-нибудь они снова будут принадлежать им.

Кормак до сих пор чувствовал во рту привкус пепла горящих кораблей, когда непонятные машины Зигмара забрасывали их с утесов шарами с огненной смертью. Тысячи норсов погибли прямо на кораблях, сгорели вместе с ними, а еще тысячи ушли на дно морское.

Но однажды Зигмар вместе с союзниками-королями заплатит за все, и Кормак поклялся в том, что он сам и все, кто придет после него, снова переплывут океан и понесут на юг песнь войны.

Однако Кормак понимал, что мечты эти осуществятся не скоро, а потому сдерживал вспышки гнева в своем сердце. Прошлой ночью у костра Кар Одацен пообещал ему, что нового сражения осталось ждать недолго, а потому Кормаку на рассвете нужно пойти вместе с ним на этот пустынный берег.

Кормак эту затею счел пустой тратой времени и уже собирался развернуться и уйти обратно в поселок, когда Кар Одацен заговорил снова:

— Грядет тот, кто будет сильней всех нас, вместе взятых, даже тебя.

— Кто?

— С виду молод, — отвечал Кар Одацен, показывая костлявым пальцем в море.

Кормак прикрыл глаза рукой от слепящего света бледного неба и увидел маленькую лодку, беспомощно раскачивающуюся на волнах. Течение несло ее к берегу, а ветер хлопал бесполезным, порванным парусом. Лодка была явно не предназначена для того, чтобы плавать по широким просторам моря, и Кормак удивился, как она вообще уцелела.

— Откуда? — спросил он.

— С юга, — ответил Кар Одацен.

Лодка приближалась к берегу, и, когда она взмыла вверх на гребне волны, Кормак заметил лежащего в ней мужчину.

— Иди! — приказал Кар Одацен, когда суденышко оказалось в пределах досягаемости. — Вытащи на берег.

Кормак метнул на шамана недобрый взгляд, но все-таки вошел в море. Тут же его сковал холод, ноги онемели в считаные секунды. Он зашел глубже, по пояс, и уже ощущал, как стылая вода высасывает из него силу.

Лодка подплыла ближе, и он схватился за покоробившееся дерево планшира, быстро развернулся и направился к берегу. Тот, что лежал в лодке, застонал.

— Кто бы ты ни был, — прошипел через стиснутые зубы Кормак, — лучше бы тебе оказаться достойным всего этого!

Выбиваясь из сил, Кормак добрел до берега и с трудом вытащил лодку на серый песок. Холод грозил его одолеть, но Кар Одацен уже развел на берегу костер.

Неужели он провел в воде столько времени?

Кар Одацен приблизился к лодке. Лицо его аж перекосило от любопытства. Спасенный перекатился на спину и открыл глаза, и Кормак тоже повернулся к нему.

По днищу лодки разметались волосы цвета ночи. Небритый и истощенный, незнакомец все равно был поразительно красив. Рядом с ним лежал вложенный в ножны меч, и незнакомец сразу же потянулся за клинком.

Кормак нагнулся и вырвал меч из слабых рук. Достал клинок из ножен и направил в горло пришельцу.

— Осторожно, — предупредил его Кормак. — Дурна смерть от собственного меча.

Угрожая незнакомцу, Кормак восхищался яркому блеску металла, безупречному балансу и весу, который в точности подходил для его руки. Оружие было воистину великолепно, но вдруг он почувствовал настоятельную необходимость опустить клинок.

— Ты кто? — требовательно вопросил он.

Мужчина облизал губы и попытался заговорить, но во рту у него пересохло от бесчисленных дней, проведенных в море, и вместо слов из горла вылетело невнятное карканье. Кар Одацен дал ему мех с водой, и незнакомец жадно напился большими глотками.

Наконец он оторвался от бурдюка и прошептал:

— Меня зовут Герреон…

Кар Одацен покачал головой и сказал:

— Нет. Так тебя звали в прошлой жизни. Теперь у тебя другое имя, дарованное северными богами в далеком прошлом.

— Скажи… — взмолился Герреон.

— Имя тебе Азазель.