Сон.

Нет. Я не понимал, было это сном, воспоминанием или галлюцинацией. На самом ли деле я умер, или, может, вовсе не умирал.

Всё, что я мог видеть, это своё прошлое.

Образы из детства предстали передо мной. Моя внешность, когда только вступил в школу Хуашань. Сцены тренировок с мастером, время, когда обходил строго установленные правила школы и уходил изучать мир.

— В первую очередь ты — даос, и только потом — воин! Ты должен понимать, что сила без дао — это просто насилие!

Обычное ворчание и постоянные придирки.

Это сильно наскучивало.

Хоть я и был учеником Хуашань, но полностью следовать учению не собирался. Несмотря природный талант, благодаря которому я получил титул «благородного меча цветущей сакуры», в школе я оставался новичком.(Прим.редактора: Речь идёт не о силе боевого искусства, а о постижении самого «Дао», которое можно перевести как «Путь». Тоже самое связано со старшинством. Возраст не имеет значения, значение имеет само постижение Дао. Так сорокалетний мужчина может обращаться к восемнадцатилетнему парню как к старшему Даосу, если у того более широкое понимание этого пути.)

Почему же я не понимал всю суть учения?

Даже когда учения не имели смысла, я чувствовал себя в своей тарелке... Всё это благодаря школе Хуашань. Именно поэтому она производила такое восхищение.

Я понял это слишком поздно. Сейчас уже нет смысла сожалеть об этом.

Если б я только уделял чуть больше внимания учениям, был бы хоть чуть сильнее… То смог бы изменить тот горький конец. Если бы только...

— Жалеешь ли ты о принятых решениях? — Я услышал мягкий голос мастера Сахёнг Джанмуна. Это был самый близкий для меня человек. Он был буквально всем — отцом, матерью, братом. Я хотел следовать за ним до самого конца, но и для этого было уже слишком поздно.

Да, я сожалею об этом. Я очень… очень сожалею об этом, мастер.

— Нет нужды сожалеть об этом, — в его голосе чувствовалась теплота и забота. — В конце концов, это школа Хуашань.

— Мастер... — мне показалось, что мастер, всегда заботливый и доброжелательный, смеётся.

«Потому что это Хуашань».

Чёрт!

Тогда...

*Бах!*

А? Чего?

— Ай-й-й! Больно! Моя голова!.. Откуда, что это за боль? Это то, что чувствуешь, когда тебя избивают?

— Небесный Демон? Этот ублюдок ещё не умер? — Я инстинктивно поднял руку, чтобы защитить голову.

Если он ещё не умер, то какого черта я сейчас делаю…

— Небесный демон? — голос, ответивший мне, не принадлежал Небесному демону. Он был хриплым, совсем мне незнакомым.

— Ха? — Открыв глаза, в его лице я не распознал знакомых для меня черт.

— Нищий? — Точно нищий. Судя по узлу, завязанному на талии, он недавно начал на этом зарабатывать.

— Нищий среди нищих, – бродяга с ворчливым, обрюзгшим лицом пристально посмотрел на меня.

— Что не так? — он не понимал, что происходит.

— Небесный демон - конечно же! — лицо оборванца покраснело от раздражения.

— Ты, ленивый бездельник, еще разговариваешь во сне! Все остальные ушли просить милостыню, а ты ещё здесь, спишь, будто сделал что-то великое! Ха! Я тебя рассмешил, да? — оборванец поднял свою бамбуковую палку.

Погодите... Этот сопляк мне сейчас угрожает?

— Ха? — попрошайка был поражен тем, что я внезапно ухмыльнулся. Ситуация выглядела странной, но я не чувствовал, что нужно вникать в происходящее. В конце концов, кто я такой? Я один из тройки лучших среди многочисленных мечников мира.

Люди превозносили мой стиль владения мечом как истинную суть школы Хуашань и прозвали «благородным клинком цветущей сливы». Потому эти два оборванца никак не могли быть мне противниками.

Даже Небесный Демон в свои последние минуты признал моё мастерство. Ученики и руководители школ склонялись передо мной.

И сейчас этот отброс смеет угрожать мне? Серьёзно?

— Ха-а? Чего? Ты сейчас смеёшься надо мной?

— Посмотри сюда, парень.

— Куда?

— Я пытаюсь понять ситуацию, но для начала, не мог бы ты опустить эту штуку?

— Ха... А-ха-ха-ха-ха. Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! – оборванец в ответ только громко засмеялся. Как он смеет так обращаться со мной? И в этот момент нищий занёс свою бамбуковую палку, чтобы ударить меня.

— Хах! — Как смеет простой нищий делать что-то подобное, зная, кто я такой. Что бы ни случилось, я исправлю отношение этого попрошайки до конца дня. Сначала надо остановить эту палочку-выручалочку. Я занёс правую руку, чтобы схватить её, но…

«Что?.. Это как? Почему мои движения такие медленные?»

Дубинка падала не быстро, но почему руки тянулись к ней так медленно? Это не имело смысла - с моей скоростью я уже должен был держать эту палку в своих руках.

Ах! Может, это из-за травм? Тогда всё, что нужно сделать, это чуть ускориться..

— Что? — краем глаза я увидел, как появилась маленькая рука, двигающаяся к палочке со скоростью улитки.

Слишком медленно, и... Коротко? Ха? Такие маленькие руки не смогут остановить дубинку! Это не сработает!

Палка приземлилась прямо мне на макушку.

Я рухнул на землю, хватаясь за ушибленное место. Все мысли сбились из-за ноющей боли.

— Аргх! — я схватился за голову и перевернулся. — Даже оторванная рука не причиняла такой боли!

— Ублюдок! — нищий набросился на меня со всей серьезностью — Тебе помочь проснуться? Я помогу тебе с этим! Если ты спятил, то сейчас тебе окончательно сорвет крышу! Дубинка тебе мозги вправит, дерьма кусок!

— Ай! Угх! Ой! Сумасшедший попрошайка! Остановись сейчас же, если не... Ай!

— Умри! Умри!

— А-а-а! Больно! — мои крики всё громче и громче доносились по округе.

— Ублюдок! Я этого так не оставлю! Я обязательно убью тебя...

*Шлёп!*

— Прекрати сейчас же, придурок!

*Шмяк!*

— Ой! А-а-ай! Почему ты меня бьёшь? Ай-й!

*Шмяк!*

— Нищий… — Ай! Ай! Прости!

Избиение продолжались без какой-либо жалости.

— Помогите...

*Шлёп!*

— Спаси-и-ите!

Говорят, что второго шанса не бывает. Так я оказался избит до полусмерти.

— Агх... Он задел мою гордость, — вытащив кусок ткани, я засунул её себе в нос.(Прим.редактора: Это не очень хорошая практика. Лучше холодную тряпку держать возле переносицы, а не вставлять внутрь. И лучше вообще не совать никакие предметы в нос, особенно вату. Вата будет раздражать слизистую, и может возникнуть прецедент, когда её вытащить будет затруднительно.)

— Ай… — как только увидел красные пятна, моё лицо сразу помрачнело.

Кровь из носа! Даже не кровь из носа от внутренних повреждений, а кровь из носа от побоев! Это вообще нормально? Дело было не только в кровотечении из носа — с того момента, как открыл глаза, я практически не понимал происходящего вокруг.

Не говоря уже об ушибленных местах, казалось, что ни одно место на теле не осталось нетронутым.

Избить кого-то так основательно должно было быть чем-то вроде шедевра. Если бы кто-то не остановил его, он бы так и продолжал избивать!

Били ли меня так за всю жизнь? Несмотря на все проделки в известной своей строгостью школе Хуашань, меня никогда не избивали настолько сильно. Впервые испытать такое унижение от рук нищего, позор!..

— Я собираюсь преподать ему урок... Вот же ублюдок! Я убью его, — гнев и раздражение кипели внутри. Если пойду драться из-за своей гордости, то только лишь больше наврежу своему телу.

— Нет, лучше так… — Я приподнялся и посмотрел на реку. В отражении меня встретило незнакомое молодое лицо. Стоило мне удивиться, как молодой человек в воде сделал то же самое. Я вздохнул, и молодой человек сделал то же самое.

— Как такое могло произойти? Почему в воде было лицо другого парня? Нет, дело было даже не во внешности. Перемена в лице меня не беспокоила — в конце концов, чем моложе, тем лучше, не так ли? Но я был слишком молод.

Кроме того, сколько бы их не сравнивал, это лицо было гораздо более очаровательным и красивым, чем прежнее. К новому лицу претензий не имею. Только вот проблема в молодом теле.

Короткий.

Конечности были короткими — не потому, что я от природы был низкорослым или что-то в этом роде, а потому, что я стал ребенком. Хуже того, от меня кожа да кости осталась. Сейчас сил даже на поднятие руки нет.

Ах, неважно!

— Итак...

В общем...

— Значит, я жив.

Возможно, «я» было неуместно говорить. Как ни посмотреть, я сейчас совсем не похожу на благородного клинка цветущей сакуры, Чхон Мёна. Благородный клинок — его душа, и все его воспоминания теперь пребывали в теле ребенка-попрошайки.

— Должно быть, это работа того демона.

А может, это божья воля, переродить меня? — Если бы знал об этом заранее, то присоединился к шаолиньской школе, а не к Хуашань.

Если подумать, не использовал ли Небесный Демон какую-нибудь отвратительную магию против меня? Но если бы он мог совершать такие подвиги, он бы уже правил всем миром.

Как бы мне это не хотелось признавать, но всё вокруг оказалось реальным. Это не было сном и не галлюцинацией, ведь всё моё тело пульсировало от боли. И чем больше я думал об этом, тем больше злился.

— Ничего не изменится, если продолжу сидеть и думать об этом. Сначала нужно понять, что происходит и что именно случилось. Я вскочил и побежал к палатке нищих. Или, по крайней мере, попытался бежать.

— Кха! — не пройдя и пары шагов, я упал.

— Сильно избил меня этот ублюдок! — от гнева глаза наполнились яростью. — Что бы ни случилось, я обязательно отплачу тебе за это.

Смерть не собиралась исправлять гнусную личность.