Геллан Анасид.

Он был сводным братом моей матери и тем самым человеком, который своими руками разрушил графство Анасид.

Причиной тому была его зависимость от азартных игр.

Геллан транжирил деньги, настолько часто посещая различные игорные дома, что можно сказать, они стали ему вторым домом.

Мои дедушка и бабушка по материнской линии, граф Анасид и его жена, пытались всеми силами остановить его, но он, как дурак, отказывался слушать.

Напротив, со временем он стал выбрасывать все больше денег в казино, растрачивая имущество графства. Он утверждал, что из-за придирок по поводу его зависимости, он испытывает еще больший стресс, и его как-то нужно снимать.

В результате его безрассудства, графство Анасид настолько погрязло в долгах, что им пришлось заложить свой исторический особняк.

Граф Анасид, который хотел любыми путями сохранить фамильное поместье, рискнул своим достоинством и стал умолял мою мать о помощи.

Она недолюбливала Геллана, не потому, что он был ее сводным братом, а потому, что он был бездельником и идиотом, приведшим ее семью к полнейшему краху. Но она не могла отказать отцу в его просьбе и согласилась помочь ему.

Любой здравомыслящий человек мог понять, что если ситуация развивается до такой степени и выходит за рамки адекватности, нужно что-то менять. Но, к сожалению, Геллан не относился к здравомыслящим.

Произошедшее ничему его не научило. Он не перестал играть и продолжал это делать, прикрываясь именем герцога Леопольда.

Узнав об этом, моя мать была разъярена настолько, что отозвала всю финансовую помощь, предоставленную графству.

Несмотря на это, Геллан вместо того, чтобы валяться в ногах, извиняясь, яростно кричал и бесновался на свою сводную сестру.

— Неужели тебе так жалко денег для своей семьи, когда у тебя их уже так достаточно?! Они, в любом случае, сгниют в твоих сундуках! А?! Какая же ты эгоистка! Думаешь только о себе!

Вполне естественно, что отец, услышав эти слова, в ярости вышвырнул Геллана. 

Все эти события произошли еще до того, как мне исполнилось семь лет.

После этого Геллан, оставшись без денег, продолжал бесстыдно появлялся перед семьей герцога снова и снова, используя имя графа.

Он просил их одолжить ему денег, так как он голодал и скитался в сомнительных местах, ища место для ночлега.

Но мои родители уже были непоколебимы и решительно прогоняли его.

Даже тогда, Геллан, тыкая пальцем на закрывающиеся перед ним ворота, проклинал их, крича, что они невменяемые, ведь отказывая ему, они бросали на произвол судьбы и графа Анасида.

Сложно вообразить, что кто-то, вроде него, натворивший подобное, явился на похороны моего отца.

Даже самые глупые люди не могли быть настолько глупыми!

Я хотела немедленно выгнать его, но не могла, так как уже делала это в прошлой жизни, и это только усугубило ситуацию, когда они приперлись в особняк и устроили дичайшую истерику.

— Адель, ты так повзрослела. Ты стала уважаемой леди.

Геллан так дружелюбно заговорил со мной, будто ему было непонятно, что я впустила его только потому, что у меня не было другого выбора.

— Благодарю. 

Мне пришлось напрячь все мускулы своего лица, которое непроизвольно сморщилось из-за его мерзкого присутствия, чтобы разгладить его.

— Он был хорошим человеком, очень жаль, что он так ушел из жизни.   

— Да уж. Мне так грустно, когда я об этом думаю, что мои слезы никак не прекращаются.

Наблюдать за тем, как он пытается силой выдавить из себя несуществующие слезы, было достаточно, чтобы довести меня до слез.

Неужели была такая острая необходимость в том, чтобы эта парочка бесстыдно поддакивала друг другу в такой тяжелый для меня момент, пускай даже если они, как муж и жена были схожи в суждениях?

— Дядя, верните их на место, - сказала я, когда Геллан вынул две белые хризантемы, стоявшие в вазе.

Он в недоумении уставился на меня своими глазищами.

— В смысле вернуть? Как же мне отдать дань уважения моему шурину, если ты не позволяешь этого сделать?

— Это вовсе не обязательно, - спокойно ответила я.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что тебе не следует этого делать.

Геллан стоял как идиот, затем нахмурился, когда до него наконец дошел смысл моих слов.

— Ты что пренебрегаешь нами, а?

— Вовсе нет. Просто прошу, не делать того, что могло бы не понравиться отцу.

Я с каменным лицом забрала у Геллана хризантемы, которые он  держал в руках и поставила их обратно в вазу.

— Факт в том, что отец ненавидел вас, дядя, и если бы я позволила вам возложить цветы, он никогда бы не упокоился с миром.

Услышав мои слова, лицо Геллана сначала побледнело, а затем стало красным от распиравшего его гнева.

Он принялся топтать землю, как бык, и яростно кричать.

— Взгляните-ка на нее! Ты так грубо разговариваешь со старшими, которые с таким трудом проделали весь этот путь по заснеженным тропам! Теперь я ясно вижу, насколько ты невоспитана!

— Несмотря на хорошее воспитание, которое вы, дядя, получили от дедушки, так случилось, что именно вы растратили семейное состояние, не в силах сопротивляться азартным играм. По-вашему, так себя ведет воспитанный человек?

— Ч-что, ты, только что сказала?

— Учитывая, что моя мать не имела никакого отношения к упадку графства и в целом была честным человеком, то могу предположить, что ваше воспитание не досмотрела бабушка?

— Ах ты, ты...!

Его дрожащие от злости щеки и то, как он заикался, пытаясь подобрать слова было настолько смехотворным, что я не могла не засмеяться, сколько раз я ни наблюдала бы за этим.

— Дорогой, успокойся.

Моя тетя, которую можно было считать сравнительно нормальной, пыталась остановить его.

В конце концов, то ли потому, что он прислушался к своей жене, то ли потому, что вспомнил о своей первоначальной цели визита, Геллан глубоко вдохнул и попытался унять гнев.

Какая жалость.

Если бы Геллан продолжал орать на меня, ослепленный яростью, я могла бы использовать это как предлог, чтобы навсегда изгнать его с территории Леопольдов.

После того, как гнев Геллана утих, он снова заговорил добрым голоском, как ни в чем не бывало.

— Давай забудем прошлые обиды, Адель. Тогда я был слишком юн и глуп.

Он был юн в возрасте тридцати лет, ага.

Так когда же он стал зрелым?

— Но сейчас я изменился. Я признал все свои ошибки и много думал о своем поведении.

Всего пару минут назад он прекрасно продемонстрировал мне, как он «думал о своем поведении».

— Могу ручаться, что подобное больше никогда не повторится. Так что, может теперь мы сможем хорошо поладить, Адель. Все-таки, мы - семья, в нас течет одна кровь.

«Семья, в которой течет одна кровь.»

В первой жизни я попалась на эти сладкие речи, что позднее заставило меня сильно пожалеть.

В то время я была такой наивной дурой. Ничего не умела, ничего не знала...

Кроме того, из-за внезапной смерти отца, я была повергнута в глубокий шок, поэтому не могла даже и подумать, что у него есть тайные мотивы.

Мне отчаянно нужен был кто-то, на кого я могла бы положиться и следовать за ним, но, как последняя идиотка, я выбрала Геллана в качестве этого человека.

После Геллана последовал император.