Сколько себя помню, окружающие меня люди были слишком глупыми и медлительными… Верно ли я говорю? Не медлительными, а слишком эмоциональными? Да, думаю, это слово подойдет намного лучше, чем предыдущее…

Я сидел за подоконником и наблюдал, как дети на улице бегали и резвились, устало выдыхая, и покачал головой. Про себя негодуя, что веселого в этих играх и поведении? Мы находились в церкви у Святого Лосифа, который, видимо, некогда был великим человеком, чтобы ради него открыли храм. Само убранство храма было не настолько богатым, потому что находилось все это не в центральных землях Рутании, и этот город не являлся центральным графством. Поэтому всё убранство было минимальным, а священнослужители и вправду веровали в слова Господа и проповедовали верой и правдой.

Всё помещение было сделано из дерева, единственное, что было из камня, так это окружающая стена этого храма. Хотя здание было уже старым, оно всё ещё выполняло свои цели. Каждое утро сюда приходило множество прихожан, каждый из них молился за своё будущее, урожай и здоровье. Иногда в это место приходили богатые люди на каретах и оставляли огромные суммы, чтобы Господь отпустил их грехи, что священнослужители также с радостью выполняли.

Такие места являются приютами для таких детей, как я, сирот, что остались без родителей. В частности, всех детей здесь объединяет одно: их родители исчезли, и церковь забрала нас, чтобы воспитать и обучить.

Одет я был лишь в маленькую футболку и штаны, которые были слишком большими для меня, но это была единственная оставшаяся одежда для меня.

Каждый день начинается с одного и того же — просыпаемся рано утром, ведь Господь говорил, что кто рано встаёт, тому Бог подаёт. Возможно, это правда, но я не сильно в это верю, ведь если бы Бог подавал, то мы бы не были настолько бедными, и священнослужители не ломали бы голову, где ещё достать средства. Следующим занятием является обучение. Нас учат богословию и тому, насколько прекрасен и всемогущ Бог. Не верю ни единому слову, не после того, что я видел. Часто ли священнослужители призывают в свои покои дитя, чтобы обучить? Ответ — никогда. Ведь лучшим решением остаётся обучить этого ребёнка после того, как закончится общее обучение, но нет… В тот день старый священнослужитель наказал Алису прибыть к нему после окончания всех работ, в его покои.

Если уж говорить о Алисе, то она была доброй и светлой девочкой, губы гармошкой, веснушки на щеках, светлые волосы цвета золота, голубые глаза. Я тогда не понимал, в чем её провинилась, но не обратил внимание на следы страха и беспокойства, что появились на лицах старших учеников. Ночью Алиса отправилась к старому священнослужителю и не появлялась всю ночь, даже на следующее утро. А через неделю про эту девочку вообще забыли.

Так, после того как детей вызывают на дополнительные обучения, они пропадали, и спустя небольшие поиски вообще забывали о существовании этих детей.

Чтобы не попасть в такое же дело, я пытаюсь не показываться и прятаться так сильно, как только могу. Но то ли из-за моих пряток, то ли из-за того, что меня приютил именно главный сановник этого храма, меня никто не трогал, даже давали возможность отдыхать больше.

Мне уже одиннадцать лет, прошло довольно много времени с того момента, как я впервые здесь появился. Обучение арифметике и богословию продолжается… вздох Усталый вздох слетел с моих уст, и я покачал головой, поправив свои волосы, чтобы они не мешались.

Я хочу убежать из этого места. Хочу обладать властью и силой… Но я слишком слаб и мал для такого дела. Смотря на небеса, на облака, что пролетали над головой, я им завидовал. Завидовал их возможности идти, куда хотят и когда угодно. Не нужно ни о чём переживать, ни о деньгах, ни о плохих людях…

Когда-то в прошлом, проходя мимо улочек магазинов в этом городе, я застал поистине невероятное зрелище: человек, точно такой же как и я, ничем не отличающийся, чем другой человек, отхлыстал его, только из-за того, что тот наступил на его одежду и испачкал её. Что же ему позволяет смотреть на других людей свысока? Что же дает ему чувство, будто он выше всех остальных людей? И только тогда я понял, что люди, что охраняли этот город, рыцари, что должны защищать спокойствие в этом городе, поприветствовали этого человека, глубоко опустив свои головы в виде поклона, разговаривали с ним с таким уважением, будто бы они смотрели на Господа Бога.

И именно тогда я понял, что позволяет этому человеку смотреть на других людей свысока, делать что ему захочется. И это была власть. Власть, которой можно упиваться, которой можно сломать жизнь человека, а можно и спасти. В тот момент на меня будто бы снизошло озарение. Я ведь могу стать таким же, как он? Нет-нет-нет, о чём я только думаю? - покачивая головой из стороны в сторону, будто бы отбиваясь от этих наваждений как от страшного сна, прикрывая яркие гранитного цвета глаза, он продолжил. Почему мне становится как он? Я ведь могу стать ещё выше, настолько высоко, что другие и не смогут мной помыкать… У меня есть сила, которая поможет мне сделать это реальностью… Но я не хочу становиться королём… Быть под кем-то, но по факту управлять всем из-за кулис… продолжая раздумывать об этом, маленький мальчик ушёл в какой-то переулок, где начал ходить из стороны в сторону. А безумный блеск в глазах и маниакальная улыбка, что походила на улыбку дьявола, придумав себе настолько сложную цель, мальчик облегчённо выдохнул. Вот она, цель его жизни. Теперь и ему есть ради чего жить. Безумная улыбка вновь появилась на лице этого маленького мальчика, а глаза, что походили на гранит, весело поблёскивали от отражения заходящего солнца.