Утро началось со стука горничных в комнату Селестии. На удивление самих горничных Селестия уже бодрствовала, хотя сейчас было только ранее утро. Ни горничные ни Селестия, не проронили и слова, поэтому утренняя процессия проходила в тишине. Это было глубочайшей грубостью для любого аристократа, но в этот момент молчание казалось устраивало обоих сторон.

 Такой ранний подъем Селестии был логичен. На Самом деле маленькая девочка вообще не засыпала. Она всю ночь корчилась от боли в животе. На то была простая и в то же время грустная причина – она не привыкла есть горячую пищу, да и еще в таком количестве. Это может показаться не логичным, хотя этому явлению есть объяснение. Селестия всю свою новую жизнь росла в бедности, хоть матушка Роза и была равнодушной к своему отпрыску, но она не была жестокой женщиной или тираном.  Роза работала, хоть для аристократа это было величайшим позором, она работала на одной из самых древних профессий – это было еще большим позором, но за это много платили. Только вот все деньги уходили на долг ее мужа, поэтому средств оставалось только на бедную лачужку и пару буханок хлеба в день. Вот и выходило, что одна буханка доставалась Селестии. Конечно же в этом мире люди были не просвещенные во многие детали, включая медицину и о том, что для нормальной жизнедеятельности человеку необходимы питательные вещества. В душе будучи просвещённым в эти знания человеком, Селестия понимала свои обстоятельства и часто ходила по улицам подбирая рядом с прилавками упавшие фрукты или овощи, а также часто ела дикие яблоки или другие фрукты, пускай даже если они были невообразимо кислующими.  Из горячего была только кипяченная вода и то не всегда. Но на большее маленький пятилетний ребенок не был способен, поэтому пришлось довольствоваться тем, что было.

«Честно сказать, суп так вкусно пах, что я и не думала о таких плачевных последствиях. Из-за этого мне вообще есть не охота. К утру живот перестал болеть, но болезненные чувства остались… Надеюсь, что это состояние быстро пройдет.»

Несколько горничных мельтешили перед Селестией прибирая ее комнату, еще парочка работала над ее гигиеной и внешним видом. Благо волосы Селестии прикрывали большую часть ее лица, и никто из них не видел ее лицо, иначе им бы показалось, что перед ними сидит живой зомби, а не маленькая девочка. Ее быстро умыли и привели в порядок, слуги работали эффективно и быстро. Таким темпом они быстро управились и покинули Селестию оставив на прикроватном столике поднос с завтраком.

Взглянув на завтрак у девочки, одновременно потекли слюни и скрутило живот. Чувство это было крайне неприятным: это как когда ты не можешь поесть из-за того, что тебя тошнит, но тебя тошнит из-за того, что ты голоден. Такие дела никуда не годились, ведь если не поесть дело бы закончилось голодным обмороком. Поэтому она взяла свежий ломтик хлеба и съела его, запивая горячим подслащенным чаем. Вкус слабого, но все-таки сладкого сахара раскрылся на ее языке, сахар был очень дорогим удовольствием. Живя в современных реалиях, где чай с сахаром был обыденностью в этой жизни стал роскошным пиршеством. Это было наслаждение со вкусом горькой реальности своего положения.

Где-то лежа полчаса на кровати Селестия окончательно поняла, что ей скучно. Делать ей было совершенно нечего, и она была совсем одна. Не с кем было поболтать или хотя бы «поиграть», она ведь была все-таки «ребенком».

Встав с кровати, она потихоньку обошла всю комнату. Сначала она заглянула под кровать, под кроватью ничего не было, даже пыли. После она порылась в ящиках и в шкафу, единственным открытием стало то, что она могла спрятаться в нем. Везде было пусто, ни интересных картин, ни статуэток или ваз. Скучно. Она даже по стенам постучала, проверив нет ли случаем потайного хода или секретов, ведь такое часто было в романах и средневековье. В итоге – ничего.

По маясь еще немного единственным верным решением стало исследование особняка. Это была рискованная затея, но в то же время и нет. В движениях ее ведь никто не ограничивает. Нет горничных, которые бы сдерживали ее в комнате, за дверью не было «охраны», и никто не говорил, что ей нельзя покидать комнату. Шастать по опасным и на вид запрещенным местам она не стала бы, не дура же ведь, да и особняк этот очень интересен.

Слегка приоткрыв дверь, Селестия робко выглянула. В коридоре было пусто, да и в ближайших местах было тихо. Она вышла в коридор и оглянулась.

«Ну и куда мне идти? Я не знаю, что впереди, но если пойду тем же путем, что и вчера то выйду в главный зал… Ну вот и пункт назначения выбран.»

Селестия неспеша шла по коридору попутно разглядывая цветные витражи или изредка появляющиеся картины. Витраж был прелестным и мог бы показаться, чем-то магическим. То, как свет танцевал на цветном стекле поистине завораживал. А вот картины были так себе. На них то и дело был изображен какой-то черноволосый мужчина, побеждающий или обезглавливающий какого-нибудь монстра.

«Я конечно понимаю классическая история Северного Герцога, но неужели их род только и делал, что сражался с монстрами? Если так, то их род должно быть вымрет если вымрут все монстры. Хех, забавно получится.»

И вот такими неторопливыми шажочками, она до топала до главного коридора. В поле зрения уже появлялись изредка мельтешащие слуги. Все они занимались своими значимыми и менее значимыми поручениями. Селестия старалась идти по краю коридора, чтобы не напороться кому-нибудь под ноги. Она вообще не хотела, что бы ее кто-нибудь заметил, ведь тогда они помешают ее маленькому собственному «приключению».

«Иногда, когда я хотела, чтобы меня не доставали я говорила про себя, что меня не существует. Я просто притворялась ничем, пустым местом, прозрачным объектом. Так вот… Меня нет и меня никто не заметит. Я просто воздух, пустое место недостойное ваших взглядов… Не слишком унизительно получается, я ведь принижаю себя? Это вы недостойны смотреть на меня!»

Так погрузившись во внутренний монолог, Селестия неспеша проходила свой путь. Только вот ее «заклинание» возможно сработало или просто до никому не было дело, поэтому внимания на нее никто не обратил.