Прошло несколько дней с тех пор, как проект по созданию прочного фундамента для отца Фирентии был успешно завершён.

Хрой всегда хорошо рос, за исключением зимы. Но в дни, идущие сразу после сезона дождей, его стебли всегда были самыми прочными, поэтому Галлагер внезапно оказался очень занят.

Поскольку Галлагер уходил рано утром и возвращался поздно вечером, у девочки было больше времени побыть одной.

Её отец очень переживал из-за того, что не может быть с дочерью, но Тия, наоборот, была очень счастлива, ведь теперь у неё была полная свобода действий.

Даже в такой день, как сегодня, Фирентия могла делать то, что хотела, и ей не требовалось вслух объяснять всё своему отцу.

Сейчас девочка ждала Альфео на лестнице главного здания, где было тихо, ведь вокруг никого не было.

– Альфео! Сюда!

Юноша, оглянувшись на голос Фирентии, нашёл её взглядом и побежал к ней:

– Мисс!

В руке Альфео, приближающегося к девочке со счастливой улыбкой, был предмет, завёрнутый в ткань.

– Вот она!

Размер скульптуры, созданной Альфео, оказался больше, чем думала Тия.

Её величина почти не отличалась от размера бревна, которое и было изначальным материалом. А это значило, что создание скульптуры прошло гладко, без отсекания лишних деталей.

Фирентия ещё не видела готовую версию бюста, но уже не пыталась скрыть яркой улыбки:

– Могу я взглянуть на неё?

– Да, конечно! – после просьбы девочки, Альфео поставил бюст на подходящее место и осторожно снял ткань.

Стоило ткани медленно сползти, как деревянный бюст предстал во всей красе.

– Вау… – какое-то время Фирентия не могла оторвать взгляда от скульптуры.

Материалом ей служило лишь обычное бревно.

Простое дерево возродилось в руках Альфео как произведение искусства.

Я проделала великолепную работу, доверив бюст этому будущему гениальному творцу!

Из-за того, что девочка стояла, молча смотря на деревянную скульптуру, Альфео начал нервничать:

– В-Вам не нравится?

– А? Нет! Мне очень нравится! Она такая красивая, что я на секунду забыла, как говорить! Спасибо, Альфео!

Когда Тия звонко заговорила, обеими ладошками сжимая правую руку Альфео, на его полном веснушек лице появилась робкая улыбка:

– Мисс, спасибо, что дали мне шанс. Я очень хотел сказать Вам это.

– Спасибо мне? Есть что-то, за что ты должен быть мне благодарен?

Если бы Альфео отказался делать эту скульптуру, то я не смогла бы сделать такой подарок дедушке.

Но юноша покачал головой:

– Мне трудно достать материал хорошего качества. Это бесценный опыт – творить из хорошего материала, – рука Альфео, покрытая мозолями, погладила скульптуру. Он словно вспомнил о весёлом процессе работы, и на его губах появилась мягкая улыбка. – И Вы доверились мне.

Взгляды Альфео и Фирентии встретились.

– Ты знаешь, чей это бюст?

От вопроса девочки Альфео вздрогнул, словно он давно разгадал этот секрет, но юноша всё же кивнул, тихо сказав:

– Мой отец видел, как я занимался созданием скульптуры у себя в комнате. Сначала он очень разозлился. Как я, зная, кто эта женщина, осмелился создавать её бюст?

Ах, отец Альфео знал мою бабушку.

– Но потом он узнал, что это юная госпожа велела мне сделать эту деревянную статую.

Ткань, которую Альфео снял, вновь накрыла бюст и была тщательно закреплена.

Прикосновения юноши были такими, словно он касался сокровища.

– Верно. Это скульптура моей умершей бабушки. И я собираюсь подарить этот деревянный бюст, созданный Альфео, моему дедушке в качестве подарка.

Кончики пальцев Альфео, который только закончил завязывать концы ткани, задрожали:

– Это же… – кивнув несколько раз, юноша снова обратился к Фирентии. – Спасибо, мисс. За веру в то, что я смог это сделать.

Тия увидела, как что-то во взгляде Альфео изменилось.

Его глаза стали сверкать так ярко, словно у него появилась огромная цель.

– Раньше я помогал отцу и иногда занимался вырезкой по дереву. Но теперь я достаточно взрослый, чтобы начать работать. В последнее время у меня было много проблем, – почёсывая в затылке, Альфео мрачно рассмеялся. – И отец и мать сказали, что я должен бросить своё хобби и всерьёз сосредоточиться на работе…

– Получается, ты принял решение? – осторожно спросила девочка.

Изначально Альфео прожил плотником более десяти лет и только потом получил признание как скульптор.

Что, если он сейчас скажет: “Я уже достаточно отработал со скульптурами, поэтому мне лучше сосредоточиться на обычной жизни”? – Фирентия сильно испугалась.

Но все её тревоги исчезли вместе с яркой улыбкой Альфео:

– Мне нравится заниматься скульптурами. Я буду плотником, который сменит отца, но я продолжу творить в такие выходные, как эти. Поэтому в ближайшее время я действительно смогу стать скульптором!

Ах, должно быть, он жил так в течение этих пятнадцати лет.

Но это будет очень непросто.

Усердно работая плотником, Альфео не будет делать перерывов и отпусков, не говоря уже о ноже для резьбы или глины.

Это невозможно без настоящей любви к скульптуре.

Он будет долго молчать, ожидая того дня, когда его работы смогут засиять.

Этот юноша, стоящий сейчас передо мной, станет высоким мужчиной и прекрасно расцветёт в конце своего трудного времени.

После этого император даст ему фамилию «Жан», что означает «красота», и он станет Жан Альфео.

– Знаешь, Альфео…

– Да, мисс?

– Ты уверен, что хочешь заниматься скульптурами лишь по выходным?

– А?

– Ими ведь можно заниматься каждый день, не так ли?

Таким образом, у него, возможно, не будет времени обучаться плотничеству!

Альфео не мог понять, о чём говорит Фирентия, поэтому над его головой сиял большой знак вопроса. Но девочка просто рассмеялась и не стала ничего говорить.

***

Каждый день во время захода солнца…

Рулак Ромбарди в одиночестве прогуливался по саду.

И местом, где он проводил больше всего времени, был вечнозелёный лес Ромбарди.

Давным-давно первый император подарил Ромбарди несколько вечнозелёных деревьев. Но почему же Рулак так заботился об этом месте, в котором не было ничего особенного, кроме того, как оно появилось?

В последний год, пока Фирентия работала со своим дедушкой, она узнала почему.

Это было из-за её бабушки.

Бабушка, которая ненавидела тоскливый вид опадающих листьев, говорила, что ей всегда нравилось гулять с Рулаком по тропинкам этого вечнозелёного леса.

И теперь Рулак, оставшийся один, повторял этот ритуал.

День за днём с момента смерти своей жены Рулак гулял среди вечнозелёных деревьев.

Фирентия стояла перед кабинетом и ждала, когда её дедушка вернётся с прогулки.

Ей даже не потребовалось ждать долго, прежде чем увидеть Рулака.

– Дедушка! – нарочито громким голосом девочка позвала Рулака и побежала прямо к нему.

– Ох, почему эта девочка бегает здесь?..

– Я ждала, потому что у меня есть кое-что для дедушки!

– У тебя есть что-то для меня?

Схватив Рулака за руку, Фирентия потянула его в кабинет.

Рулак выглядел немного удивлённым, но пытался соответствовать шагам внучки. Тия открыла дверь и подтолкнула дедушку внутрь.

– Что же это та… – Рулак замер не в силах договорить.

На столе стояла хорошо протёртая скульптура, которая была лучше всего видна из открывшейся двери кабинета.

Это был бюст, о котором Фирентия попросила Альфео.

– Наталия? – бездумно назвал имя жены Рулак.

Это был бюст, сделанный из неокрашенного дерева, который выглядел так, словно был тёплым закатным солнцем, окрашивающим небо.

– Это мой подарок дедушке!

– Фирентия, ты сделала эту скульптуру? – посмотрев на внучку, Рулак поспешно подошёл ближе к столу. – Она действительно… похожа на Наталию.

Слова дедушки не были преувеличением.

Способности Альфео в создании скульптур уже были огромными, поэтому он в совершенстве воссоздал портрет, нарисованный Галлагером.

– Мой папа нарисовал портрет бабушки, а я попросила друга сделать скульптуру!

– Рисунок Галлагера… – Рулак осторожно протянул руку, окидывая бюст Наталии взглядом.

Его глаза дрожали, а горькая улыбка поселилась на губах Рулака, который касался скульптуры кончиками пальцев.

Но спустя какое-то время лицо дедушки, который посмотрел на Фирентию, стало таким же, как и всегда:

– Это подарок для меня?

– Да! Вам нравится?

– Мне нравится, но... – Рулак слабо улыбнулся. – Что за подарок, который не оценён?

Как я и думала, дедушка знает о домашнем задании от Клеривана.

Ну, в какой-то степени это ожидаемо.

Учитывая личность Клеривана, он без промедлений будет докладывать о ходе занятий.

Спасибо, что всё продумано заранее, – подумала Фирентия и без паники спросила:

– Эта скульптура сделала дедушку счастливым?

– Да, сделала. У меня осталось много счастливых воспоминаний о Наталии, поэтому каждый раз, смотря на этот бюст, я буду счастлив.

– Тогда этого достаточно! Если дедушка счастлив, то и я тоже счастлива!

Это не было ложью.

Заболев, Рулак очень сильно расстраивался, потому что не мог как следует видеть портреты жены, ведь его зрение очень сильно падало.

Вот почему Тия перенесла портрет бабушки в скульптуру.

Даже если позже из-за старости его глаза будут плохо видеть, дедушка всё равно сможет рисовать образ бабушки кончиками пальцев.

– Домашнее задание учителя Клеривана я смогу сделать позже!

И это тоже верно.

Пусть не в этот раз, но я всегда смогу выделиться на занятиях Клеривана.

Кроме того, намного лучше, если я первой заработаю очки симпатии дедушки.

Всё же целью занятий для наследников с самого начала была непрерывная оценка для выбора следующего лорда.

– Фирентия, – Рулак посмотрел на внучку так, словно пытался прочесть её мысли.

Но девочку нельзя было так просто сломить.

Тия посмотрела на своего дедушку с самым невинным лицом.

– Но такой великолепный подарок не может остаться без ответа. Скажи мне, Фирентия, есть ли что-нибудь, что ты хочешь?

– Что я хочу? Хм.

Из-за своего характера Рулак не мог просто принять подарок от своей младшей внучки.

Однако было крайне глупо сейчас просить деньги для домашнего задания.

Да и помимо цены от продажи статуи была ещё одна вещь, которую хотела Фирентия.

– Тогда, дедушка… – девочка сделала вид, что на мгновение задумалась, а затем ярко улыбнулась. – Дедушка, эту скульптуру вырезал мой друг. Его зовут Альфео и…

Чем больше Фирентия рассказывала об Альфео, тем сильнее открывался рот Рулака.

И в итоге…

– Ха-ха-ха! Такой талант живёт в стенах Ромбарди! – Рулак громко рассмеялся.

В конце концов, поиск талантов всегда был важным делом для Ромбарди.

Тия неторопливо пританцовывала на месте, наслаждаясь смехом своего дедушки, что был похож на музыку.

Потому что чем лучше было настроение Рулака, тем более ценную награду он должен был дать ей.

Я замечательная внучка, которая сделала статую своей бабушки и подарила её дедушке. А ещё я замечательная, потому что нашла гения, который вырезал из дерева такую идеальную скульптуру даже без должного образования, и передала его в руки дедушки!

Мой дедушка ни за что не отпустит меня с пустыми руками после таких замечательных подарков ~

А ещё я скажу, что не буду брать деньги!

***

День занятия, когда нужно было продемонстрировать результаты выполнения домашнего задания, наступил.

Придя в класс пораньше, Фирентия посмотрела на лица кузенов.

Близнецы смотрели на неё с обычными сияющими лицами, а Велесак, сам того не замечая, напряжённо наблюдал за ней.

Кто удивлял, так это Лоране.

Её лицо было румяным, а в маленьком кошельке лежали монеты.

– Привет, Лоране.

– Фирентия, у тебя сегодня очень красивая брошь на платье, – сказала Лоране, указывая на зелёную брошь.

– Да, она мне тоже очень нравится. Спасибо.

Когда они все поздоровались, в класс вошёл Клериван и занятие началось.

– Что ж, давайте посмотрим на результаты выполнения домашнего задания?

Как и предполагалось, Велесак не выполнил задание.

Всё потому, что он не видел смысла делать что-либо в таком бесполезном месте.

Что и следовало ожидать: близнецы сказали, что продали брёвна слугам в качестве дров.

Они много раз повторили, что не принуждали слуг и тем действительно нужны были дрова.

И Лоране…

– Вы сделали из бревна древесный уголь и продали его в кузницу особняка?

– Да. Мне пришлось отдать немного денег слугам, которые помогали мне в работе. Поэтому у меня осталось лишь это.

В мешочке, который раскрыла Лоране, было пятнадцать медяков.

Изначально это было задание, которое включало в себя лишь бревно стоимостью в двадцать медяков, поэтому было удивительно, что Лоране, которая была крайне робкой, смогла так хорошо проявить себя в бизнесе.

Клериван довольно кивнул и похвалил Лоране.

– Наконец, госпожа Фирентия.

– Да, учитель.

– Сколько Вы заработали, продав бревно?

Девочка пожала плечами.

– В таком случае, разве Вы выполнили задание?

При словах Клеривана Велесак, который валялся в углу дивана, вскочил.

– Да, я его выполнила.

– Тогда где же плата?..

– Здесь.

– Да? Где…

Указывая на брошь, приколотую к своей груди, Фирентия с яркой улыбкой сказала:

– Из бревна я сделала скульптуру и подарила её дедушке, а он дал мне эту брошь. С изумрудом!

Камень был большим и дорогим. На лице Клеривана промелькнуло изумление.

Тия откинулась на спинку стула, на мгновение растворяясь в ощущении победы.

Естественно, она была не единственной, кто получил выгоду из этих действий.

Рулак подарил Альфео, который создал бюст, десять серебряных монет на расходы, а также назначил стипендию Ромбарди и дал возможность учиться у известного скульптора.

Пока Фирентия наслаждалась обстановкой классной комнаты, подавляя желание торжествующе улыбнуться и по-королевски закинуть ногу на ногу, Велесак пытался справиться с душившей его яростью.

Девочка намеренно усмехнулась так, чтобы это увидел лишь он.

Велесак часто говорил, что, как полукровка, Фирентия достойна меньшего, чем её кузены.

Он смеялся над Тией, повторяя, что она не может жить как аристократка, потому что не может учиться должным образом и что она должна работать как простолюдинка, выполняя тяжёлую физическую работу.

Велесак издевался над ней, говоря, что Фирентия должна жить и умереть так же, как и её нищая мать.

Начинай наслаждаться чувством того, что тебя вытесняет эта простолюдинка.

Каково это, когда у тебя отнимают то, что ты считаешь своим?

О, поверь, это только начало.