С самого рассвета на кухне особняка Ромбарди было шумно.

Всё потому, что сегодня проводился семейный ужин Ромбарди.

Галлагер, который, казалось, был занят так, что у него даже не было времени дышать, сегодня тоже был дома, не пойдя на работу.

Всё потому, что он не мог опоздать на семейный ужин после долгого отсутствия.

В любом случае Рулак Ромбарди ценил «семейные» встречи не меньше, чем процветающий бизнес рода.

Благодаря этому Фирентия и Галлагер, которые не позавтракали, проснувшись поздно, сделали несколько упражнений простой йоги, чтобы успокоить желудок, и позволили рукам слуг помочь им нарядиться.

Многие другие семьи нанимали людей, чтобы те прислуживали им, но Галлагер не ощущал необходимости использовать это.

Но, когда наступал важный день, подобный этому, время от времени они всё же прибегали к чужой помощи.

– Наша Тия с каждым днём становится всё прекраснее! – улыбнувшись, сказал Галлагер, смотря на дочь в зеркале.

Тия не сказала ни слова возражения.

Потому что то, что она видела собственными глазами, и правда было прекрасным.

– Папа тоже очень красивый!

Это не было пустыми словами.

Галлагер, который тщательно подобрал костюм и украшения, выглядел очень классно, что девочка даже иногда замирала.

Ещё лучше было то, что отец и дочь очень походили друг на друга.

В глазах людей, возможно, куда больше.

Это можно было сказать, просто посмотрев на горничных, которые помогали им собираться и с красными лицами не могли оторвать глаз от Фирентии или Галлагера.

– А теперь пойдём, Тия, – подойдя к дочери, Галлагер протянул ей свою большую руку.

Руки отца были большими и тёплыми.

Погода также была очень хорошей, и яркий солнечный свет, казалось, мягко окутывал интерьер великолепного особняка Ромбарди.

Всё было идеально.

До тех пор, пока они не добрались до банкетного зала Элеонор-Холл и не открыли дверь.

– Вы прибыли, – дворецкий, ожидавший у дверей, вежливо поприветствовал отца и дочь.

Но взгляд Тии упал на других членов рода Ромбарди, которые уже пришли и заняли места за столом.

Увидев, что главное место пустует, она поняла, что дедушка ещё не пришёл.

Фух, не хочу входить, – рефлекторно переставляя ноги, Тия подошла к столу, к которому подвёл её отец, думая, что хочет сбежать.

Подойдя ближе, она увидела знакомые лица.

Нет, если быть точнее, все они выглядели на двадцать лет моложе тех лиц, что были в её памяти.

Все вы похожи на ангелов в своей великолепной одежде и с красивой внешностью.

Но я знаю, что внутри вас или пусто, или тьма.

Возможно, ощутив взгляд девочки, Виедзи, сидевший рядом с местом главы рода, посмотрел на неё.

Откровенно говоря, родословная Ромбарди достаточно хороша, что видно по папе и тёте.

Но я действительно ненавижу жадность, что наполняет его глаза.

Бр-р-р, – желудок Фирентии сжался, поэтому она быстро отвела взгляд.

– Тия, ты останешься вместе с кузенами.

Столы были разделены на взрослый и детский.

Мне повезло.

Не думаю, что у меня появится аппетит после того, как я увидела Виедзи и его жену Сераль, к тому же ощущая, что они всё ещё смотрят на меня.

– Тия!

– Садись рядом с нами!

Близнецы, пришедшие первыми, как всегда громко поприветствовали Фирентию.

– Отлично. Вы двое хорошо позаботьтесь о Тие.

– Не переживайте!

Такие энергичные, – увидев это, Галлагер тепло улыбнулся, словно почувствовал облегчение.

– Увидимся, Тия, – попрощавшись с дочерью, Галлагер поцеловал её в макушку и быстро направился к другому столу.

Все сидели парами и лишь отец Фирентии выглядел несколько одиноким.

Коротко вздохнув, девочка повернулась, чтобы сесть за стол.

– Тия сядет рядом со мной!

– Нет! Она сядет рядом со мной!

Однако близнецы спорили из-за неё.

Папа, и кто о ком будет заботиться?

Всегда дружелюбные и хорошо ладящие Мейрон и Килиу часто спорили в вопросах, касающихся Фирентии.

– Эй, вы двое. Не ругайтесь, – Тия попыталась отчитать их, но близнецы, которые уже начали спорить, казалось, не услышали её голос.

– В этот раз моя очередь!

– Нет, это не так!

Их голоса становились громче.

В тот момент, когда Тия собиралась влезть между спорящими близнецами, потому что ей казалось, что только так она сможет привлечь их внимание…

– Килиу. Мейрон, – кто-то вошёл в банкетный зал и резким голосом окликнул близнецов.

Это был их отец, Бестиан Шульс.

Улыбка не исчезла с лица мужчины, который приближался широкими шагами, однако его аура почему-то казалась мрачной.

– Из-за чего вы вновь подняли такой шум? – и тут взгляд Бестиана, который дошёл до них, остановился на Фирентии. – Снова ты.

А?

Поведение Бестиана было странным.

Его отношение полностью отличается от того, каким он был с тётей Шананет.

Мужчина смотрел на Тию, словно на нарушителя спокойствия, и он даже задел плечо девочки, будто желая убрать её с глаз.

Это был лёгкий жест, но из-за силы взрослого тела девочку оттолкнуло на шаг назад.

– Разве ваш отец не говорил вам быть вежливым на семейных встречах? – спросил сыновей Бестиан, отстраняя Фирентию от близнецов.

– Да.

– Прости…

Близнецы, перестав злиться, склонили головы.

– Что ж, я верю вам, – сказав эти последние слова, Бестиан направился к столу для взрослых. – Ха-ха, простите. Я опять опоздал!

Это было сказано настолько приятным голосом, что Тия даже представить себе не могла, что это был тот же человек, который некоторое время назад смотрел на неё ледяным взглядом.

Да, это тот же Бестиан Шульс, которого я знаю, – озадаченная до такой степени, что подумала, а не спит ли она, девочка села рядом с близнецами, которые тихо вернулись на свои места.

Естественно, потеряв настрой, Килиу и Мейрон вернулись к своему равнодушному состоянию.

– Эм, послушайте. Я сделала что-то не так? – осторожно спросила их Тия.

На её вопрос близнецы недоумённо склонили головы.

– Совсем недавно дядя Бестиан… Кажется, он немного сердился на меня.

Килиу и Мейрон закивали, говоря: «Ааа».

А затем, оглянувшись на окружающих, ответили кузине.

– Это не вина Тии.

– Потому что наш отец ненавидит наших кузенов.

– Ненавидит… кузенов? – Тие было непросто понять, что они имеют в виду.

– Да. Наш отец ненавидит всех Ромбарди, – поколебавшись, сказал Килиу.

– Ты рассказываешь ей это? – поражённо упрекнул брата Мейрон.

– Но всё в порядке, это же Тия.

– Д-да, но…

– Я никому не расскажу. Не волнуйтесь, – сказала девочка, чтобы успокоить близнецов.

Мейрон вздохнул с облегчением, словно после её обещания мог быть спокойным.

А затем зашептал тихим голосом, словно бы извиняясь:

– Отец не любит, даже когда мы играем с Тией.

– …Правда? А тётя Шананет знает об этом?

Было неудивительно, что близнецы одновременно покачали головами.

– Отец сказал, что это секрет мужчин из семьи Шульс.

Секрет мужчин из семьи Шульс?

Это не те слова, которые должны говорить близнецы, рождённые под именем «Ромбарди», или Бестиан, который всегда представляется как «Бестиан Ромбарди», хоть и не сменил свою фамилию после вступления в род, – повернув голову, Тия посмотрела на стол, за которым сидели взрослые.

Там раздавался смех Бестиана, который о чём-то шутил.

В прикосновении, когда меня точно оттолкнули, и в словах близнецов нет лжи.

Вот только нет никаких признаков того, что улыбка тёти Шананет, держащей его за руку, фальшивая.

Шананет, которую я знаю, из тех людей, которые предпочтут решительные действия, чем подобную игру.

Как и в прошлой жизни.

Но одно я могу сказать наверняка: Бестиан Шульс, возможно, не тот беззаботный человек, каким я его представляла.

В этот момент…

Из-за большого стола раздался приглушённый голос:

– Эй, неполноценная.

Ах. Всё началось по новой, – обернувшись, Тия увидела, что Велесак насмехается над ней.

Похоже, он забыл, как был бит некоторое время назад.

Сегодня лицо Велесака вновь сияло злой улыбкой.

Даже Асталиу, который всегда цеплялся за Велесака, сегодня, казалось, имел похожий настрой.

– Эй, ты меня слышишь? – ещё резче сказал Велесак, когда Тия не ответила.

Но лай собаки не означает, что нужно отвечать, – Фирентия сосредоточилась на разделении хлеба перед ужином, словно ничего не слышала.

– Эта девка действительно… – горячась ещё сильнее, Велесак огляделся и ухмыльнулся.

Сорвав виноградинки с виноградной ветки перед ним, он швырнул ими в Тию.

Тух, – зелёные виноградинки, ударившись о её лицо, отскочили на белую скатерть.

Я мало тебя побила.

У девочки не было намерений быть терпеливой.

Она собиралась вернуть столько же.

Поэтому Тия тут же сорвала три виноградинки со свежесобранных веток.

Однако прежде чем она успела бросить их, что-то полетело Велесаку в лицо.

Плюх! – намазанный маслом хлеб прилетел чётко в цель и, прилипнув к лицу Велесака на несколько секунд, медленно соскользнул вниз.

– Пф! – сдержав смешок, Тия посмотрела в ту сторону, откуда прилетел хлеб.

Это сделал Мейрон, который всё ещё держал в руке нож с маслом.

– Что это сейчас бы… ай! – Велесак, оторвавший хлеб от своего лица, пришёл в ярость, однако в него тут же прилетел ещё один кусок хлеба, но в этот раз с другой стороны, и прилип к противоположной части его лица.

Само собой разумеется, это была работа Килиу.

– Чт-что за?! Почему вы двое делаете это?! – вытирая салфеткой блестящее от масла лицо, закричал Велесак, словно эти действия были несправедливыми.

– Не ты ли первым начал бросать в Тию фрукты?

– Поэтому мы подумали, что началась игра «брось еду», не так ли?

Злобно и саркастично ответили близнецы.

– Я играл с незаконнорождённой, при чём тут вы?! – закричал разъярённый Велесак. – В конце концов, именно нам нужно дружить с людьми, которые относятся к правильному классу!

Однако близнецы ковыряли пальцами в ушах, пока слушали кузена.

Ещё немного пораззоряясь, Велесак в какой-то момент успокоился и улыбнулся:

– Не лучше ли вам двоим начать выглядеть в моих глазах хорошо?

Да что за…

Тия была готова отбить это привычное надменное поведение Велесака, но вдруг ей показалось, что что-то не так.

Его торжествующее выражение лица.

Посмотрев на Фирентию и близнецов, Велесак сказал:

– Несколько дней назад дедушка разрешил мне раз в месяц посещать императорский дворец. По особой просьбе императрицы-матери.