Я слегка улыбнулась и через какое-то время снова открыла рот:

— Твоей семье, — прошептала я ей низким голосом, — также известно об этом?

— !..

После Энни сказала мне с широко раскрытыми глазами:

— Ч-Что это значит?

Яркие карие глаза бесцельно дрожали.

— Кому как не мне знать, что мы находимся в одной лодке?

Я сохраняла спокойный вид, и теперь только Энни была в недоумении.

— Только я знаю о том, что святая Элиума – фальшивка! К-Клянусь… Моя семья не имеет к этому никакого отношения!

Ситуация изменилась в одно мгновение.

— Не уверена. Думаю, лучшим решением будет лично поговорить с ними, не считаешь?

— С-Святая!

Та, что еще недавно угрожала мне взглядом, колебалась некоторое время и опустилась на колени. Она выглядела испуганной, боясь, что ее семье причинят вред.

— Я была слишком своенравна. Я больше не буду просить у Вас деньги… Мне очень жаль. Даю слово, что не совершу подобной ошибки в будущем!

Видя, что Энни стоит передо мной на коленях и боится, я почувствовала некоторое облегчение.

«Ариэль, неужели тобой вертело это незрелое дитя?»

Но я другая. У меня нет намерения прожить свою жизнь как дура.

— Святая… Если Вы простите меня хотя бы раз!..

В это время дверь открылась без стука.

Пораженная внезапным звуком, я увидела в поле своего зрения первосвященника, одетого в белую рясу и с ярко-светлыми волосами. Прекрасные золотистые глаза сияли под прямыми бровями.

Я безучастно смотрела на него, пока он приближался ко мне, не говоря ни слова.

— Первосвященник…

Энни задрожала, увидев силуэт первосвященника, и ее лицо стало еще бледнее.

Он быстро вытащил длинный меч из-за пояса. На мгновение рассеялась тонкая струя крови, и Энни, вытянувшись, резко упала на пол.

Я даже не успела закричать.

Темно-красная кровь, растекшаяся по полу, была еще более нереальной.

Вскоре он достал носовой платок и с невозмутимым выражением лица вытер лезвие.

— …

Я непонимающе уставилась на него.

Я не могла поверить, что тот, кто говорил со мной добрым голосом, только что убил человека.

Она умерла.

Энни, моя непосредственная горничная, умерла.

Конечно, она совершила ужасный поступок, но я впервые увидела, как умирает человек…

Я отчаянно подавила пульсацию внутри себя.

Дрожащие руки сжались в кулак.

Он быстро вложил протертый меч в ножны и посмотрел на меня, прикусив губу.

— В силу обстоятельств решение было принято незамедлительно.

Удивительно спокойный и мягкий тон заставил меня почувствовать себя странно.

Приговор Рейхауса был верным.

Энни была плохим ребенком, потому что использовала секрет, который знать не должна, чтобы шантажировать меня. И не было никаких гарантий того, что она об этом никому не расскажет.

Однако, вопреки объективному суждению, ситуация все равно была шокирующей.

Я побледнела и едва держалась в здравом уме.

Вскоре послышался голос Рейхауса:

— Я прикажу убраться здесь.

Мой взгляд перекинулся в другую сторону, а рот остался закрытым. Даже если бы я сказала ему что-то в таком состоянии, это не было бы надлежащим выражением мнения.

Через какое-то время первосвященник Рейхаус обернулся.

— Вы можете отдохнуть, святая.

Он не задал ни одного вопроса по поводу этой ситуации. И подобное заставило меня волноваться еще больше.

Как и сейчас, когда он убил Энни, ничего не сказав, я боялась, что однажды он сделает это и со мной.

Мое сердце бешено колотилось, словно собиралось проскочить сквозь тишину.

Дверь закрылась с небольшим шумом, и тогда я глубоко вздохнула. Затем обе руки прижала ко лбу, в котором пульсировала головная боль.

Мое тело постоянно дрожало при воспоминании той жуткой кровавой сцены. В открывшемся головокружительном виде появилось голубое окно чата.

ㅤㅤㅤㅤㅤ[Древние существа, которым было скучно, заинтересовались Вашей сообразительностью.]

ㅤㅤㅤㅤㅤ[Древним существам, которым было скучно, заинтересовались Вашей способностью к суждению.]

ㅤㅤㅤㅤㅤ[Древним существам, которым было скучно, заинтересовались Вашим спокойствием.]

ㅤㅤㅤㅤㅤ[Вы приблизились к условию раскрытия пророчества.]

Я все еще не понимала, что это значит. Мои мысли становились все сложнее, потому я просто закрыла глаза.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ***

ㅤㅤㅤㅤㅤ[А что же будет со служанкой, получавшей 650 франков в месяц за сокрытие фальшивой святой?]

Искаженный голос Ариэль эхом раздавался в ушах Рейхауса.

Он вошел в кабинет с холодным взглядом.

ㅤㅤㅤㅤㅤ[В конечном счете ты лишь позавидуешь мне, которую поведут на гильотину.]

По пути он выхватил из-за пояса длинный меч и отбросил его в сторону, после чего тот ударился о пол и издал треск.

Хоть он и имел важное значение, Рейхаус не собирался повторно использовать оружие, испачканное грязной кровью.

На лице Ариэль, которая, пряча свои испуганные глаза, притворялась спокойной, появился проблеск.

«Неужели эта девушка… всегда обладала такими смекалкой и отвагой?»

«Нет, если бы у нее изначально была голова на плечах – она бы не позволила втянуть себя в это».

Рейхаус нахмурился, вспомнив лицо Ариэль, которая часто смотрела вдаль с мрачным выражением, как будто была мертва.

Он снял накидку со своей рясы, повесил ее и затем расстегнул пару пуговиц на рубашке.

В его золотистых глазах, которые сверкали поблекшим светом, предстало изображение Монте – Бога искусств.

Элиум – храм, в котором поклоняются всем девяти Богам. И, в отличие от святой, жрецы, включая первосвященника, служат им.

Веки Рейхауса, сдержанно смотревшего на статую, опустились.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ***

Энни умерла, и на ее место были назначены новые горничные.

Другие служанки приходили по очереди. Но чтобы предотвратить произошедшее с Энни, я часто начала путать их имена. Горничные были особенно осторожны со мной. Возможно, потому что знали, что Энни умерла в моей комнате. Каждый раз, когда допускали небольшую ошибку, они извинялись так, что я чувствовала неловкость.

Хоть шок вначале был очень силен, под конец дня мне удалось успокоиться.

Я знала, что хорошо приспосабливаюсь, но не могла поверить, что так спокойно отношусь к смерти человека...

Мне стало немного горько за себя.

Это не современное время, потому ценность человеческой жизни здесь разная.

Я понимаю, почему Рейхаус так поступил.

То, что я фальшивая святая, являлось тайной, которая могла буквально перевернуть империю с ног на голову. И если бы правда раскрылась – не только по храму, но и по императору был бы нанесен сильный урон.

Однако у меня не хватило смелости снова увидеть Рейхауса.

Мое тело, особенно область возле шеи, покрывались холодным потом от одного воспоминания о лезвии меча, покрытого кровью, который он держал в руках.

«Для меня будет лучше сбежать как можно скорее».

Пока я пребываю в ожидании настоящей святой, продолжительность моей жизни сокращается.

Энни, которая знала, что я фальшивая святая, умерла. Нет гарантий, что я не стану следующей.

Кроме того, перед глазами стало мелькать окно чата. В начале из-за него я чувствовала себя еще более неуютно.

«Что это за чертовщина?»

Я снова начала подсчитывать свои сбережения за столом.

‣ Цена за хороший двухэтажный магазин в столице: большой – 100 000 франков, средний – 70 000 франков, маленький – 50 000 франков.

Да, большим зданием будет довольно трудно управлять. Если я продам все артефакты – смогу купить дом среднего размера стоимостью 70 000 франков.

Даже при этом моя обычная жизнь как хозяйки поместья не будет вызывать беспокойства.

Поскольку среднемесячная зарплата простолюдинов составляет около 1 000 франков, необходимости беспокоиться о том, как заработать на жизнь, не имелось, даже если бы этого здания у меня не было.

«В оригинальной истории Ариэль была безразлична Рейхаусу, поэтому мне никто не помешает уйти. Если буду играть по его правилам – он забудет меня уже в ближайшие два-три года».

— Хорошо. Я составила план на три года.

Я отложила ручку.

Больше нет никакой Энни, поэтому мне не придется отдавать кому-то там 65% моего жалования. Остается только копить и экономить.

И вдруг раздался стук.

«Кто это?..»