Два дня спустя.

Впервые Нин Нин вышла через парадную дверь, любуясь пейзажем и расширяя кругозор. Девушка вздохнула и немного занервничала. С какой ноги ей нужно сделать следующий шаг – с левой или правой ноги? Стоящий впереди Босс Цюй обернулся, протянул дочери руку и с улыбкой произнес:

— Пойдем.

Нин Нин с улыбкой подбежала к отцу и вложила маленькую руку в большую ладонь.

— Здесь полно народу, держись поближе, — крепко держась за руку, сказал Босс Цюй, — Не потеряйся.

Было преддверие Нового года. Улицы были наполнены ароматом вкусностей, а вдоль улиц выстроились киоски, в которых продавались новогодние блюда. Широкий выбор домашней птицы и рыбы, приправ, сушеных продуктов и закусок привлекал огромную толпу. Нин Нин стояла перед прилавком с жареной уткой, девушка словно приросла к месту.

— Я куплю тебе на обратном пути, — заметил Босс Цюй, — Ты не сможешь сейчас это съесть, даже если я куплю, оно лишь остынет.

Босс Цюй разрешил дочери выйти и погулять, но запретил снимать маску в присутствии кого-либо.

— Хорошо, я все равно еще не голодна, — уныло отвела взгляд от жареной утки Нин Нин и сказала, — Пойдем посмотрим представление, а за уткой придем позднее.

Они вдвоем продолжили идти, но прохожий обратил внимание на них и начал смеяться над маской Нин Нин. Девушка не отвлеклась на него, но Босс Цюй подставил подножку, когда они проходили мимо, затем равнодушно наступил на руку и сломал её. Когда прохожий хотел разозлиться, отец наклонил голову и холодно произнес:

— Изначально я хотел наступить на шею.

Прохожий был поражен. Он мельком увидел пистолет на поясе Босса Цюй, поэтому сразу же сбежал, поджав хвост. Когда человек ушел, отец подвел Нин Нин к ларьку, где продавалась маски. Он взял с прилавка белоснежную маску и надел на себя.

— Отлично, теперь мы похожи, — сказал Босс Цюй, смеясь из-под маски.

Нин Нин хихикнула. Она протянула руку и сняла с мужчины маску, а затем вновь одела ее. После того, как девушка немного поиграла, ее внимание привлек шум позади нее. Нин Нин повернула голову в сторону шума и увидела приближающуюся группу людей.

Возглавлял группу танцующий лев, в середине был клоун, жонглирующий мячами, и все шествие сопровождалось звуками ударных инструментов. Появился парень на ходулях, он кричал, пока шел:

— Гастрольное представление цирка, последнее шоу! Последнее шоу! Не пропустите!

— Ах! Это же Лонг Эр! — Нин Нин узнала парня на ходулях, она улыбнулась и помахала ему из толпы.

Лонг Эр обернулся и, казалось, заметил Мисс, но затем он сделал странный жест рукой, как будто не заметив девушку. Когда труппа ушла, Нин Нин с улыбкой обернулась к отцу, но была поражена и спросила:

— Папа, что-то случилось?

Босс Цюй перестал смотреть, улыбнулся и сказал дочери:

— Ничего, пойдем.

Нин Нин сразу же поняла, что единственная причина, по которой у Босса Цюй могло быть такое выражение лица в том, что что-то было не так. Актриса обернулась, посмотрев в то направление, куда ушел Лонг Эр, и подумала про себя — Что же ты задумал, Чэнь Цзюньянь?

Нин Нин ухмыльнулась. Когда пара отца с дочерью проходили мимо цирка, девушка остановилась и отказалась двигаться.

— Я тоже хочу посмотреть, — сказала Нин Нин, указывая на безостановочно-двигающуюся толпу перед входом в цирк.

— …Ты видишь это каждый день, разве тебе не надоело? — ответил Босс Цюй.

— Это другое, — сказала Нин Нин, — Смотреть одному отличается от того, чтобы наблюдать в толпе.

Босс Цюй предположил, что Нин Нин была слишком долго одна и просто хотела почувствовать, каково находиться среди шума и суеты. Мужчина нетерпеливо покачал головой и сказал:

— Папа может сказать, в чем разница – ты будешь стоять неподвижно, но в одно мгновение переместишься на 10 метров.

Они оба оглянулись, заметив невинного прохожего, которого случайно затолкали вглубь толпы, и, скрываясь из виду, человек успел лишь прокричать:

— Я вышел только за соевым соусом!

Движение в час пик…

Жуткая фраза промелькнула в голове Нин Нин. Почему людям нравится мучить друг друга? Девушка бесстрашно закрыла глаза, без предупреждения отпустила руку Босса Цюй и бросилась в толпу. Нин Нин была сметена в одно мгновение, оставив на прощание фразу:

— Не беспокойся, я только посмотрю!

— Нин-эр! — прокричал позади Босс Цюй в попытке догнать дочь.

Люди толкались между собой, Нин Нин почувствовала, что уже преодолела 10 метров и оказалась у входа в цирк. Привратник поднял руку, чтобы остановить девушку:

— 2 медные монетки за вход.

Нин Нин нетерпеливо достала серебряный юань и протянула привратнику:

— Сдачу оставь себе.

Приняв оплату, привратник с широкой ухмылкой отступил в сторону. Войдя, Нин Нин увидела два шатра, установленные перед ней. Шатер слева был серым с кучей заплаток, а на шатре справа было нашито много картинок. Были картинки женщины-змеи, человека-крысы, двухголового человека и многое другое.

Нин Нин хотела заглянуть в шатер справа, но его охраняли два привратника.

Девушка узнала одного из мужчин, он был тем, кого актриса выбрила, и он точно узнал бы ее. Остановит ли он ее, если она подойдет?

Пока Нин Нин колебалась, к шатру подбежал молодой циркач, держась за живот. Он что-то сказал безволосому охраннику, что было вне пределов ее слышимости, и они вместе ушли, оставив незнакомого привратника одного.

Несколько человек прошли мимо Нин Нин, и она решила последовать за ними. Привратник поднял руку и остановил их:

— 10 медных монет за вход.

— Это так дорого! — воскликнула группа зрителей, некоторые из них не хотели раскошеливаться на такую сумму денег. Один из них спросил, — Что внутри? Стоит ли глотатель мечей или пожиратель огня таких денег?

— Конечно, стоит, — сказал привратник, — человек-крыса, поющая собака, демон белой кости – все они редкие виды, который вы больше нигде не увидите! Кроме того, сегодня последний день, если вы не загляните сейчас, то завтра уже не будет другого шанса!

Несколько людей начали нерешительно обговаривать между собой. Нин Нин забеспокоилась, что безволосый охранник скоро вернется, поэтому она протолкнулась сквозь группу людей и, заплатив за вход, зашла в шатер.

Девушка откинула толстый полог шатра, открывая перед собой совершенно другой мир.

Актрису встретила изогнутая сцена, перед ней было несколько стульев. Возможно, билеты были слишком дорогими, поэтому зрителей было немного. Некоторые отказались садиться на места, вместе этого они предпочли стоять возле сцены.

На сцене стояла собака, она была не дорогой породы и не милой. Нин Нин было любопытно, почему это вызывало интерес у людей. Вдруг собака подняла голову. Он уставился ей в глаза своими человеческими глазами и запел:

— Откуда взялось это чувство, оно безответно, но находится в глубине души, живые могут умереть, а мертвые – ожить.

Нин Нин была так поражена, что отступила на несколько шагов и врезалась в чью-то грудь.

— Мисс, — раздался позади голос Чэнь Цзюньяня, — Следуй за мной.

Юноша потянул Нин Нин к самому неприметному месту, которое скрывалось за спинами зрителей, и сел на стул.

— Смотри, — Чэнь Цзюньянь сидел рядом с Мисс, он посмотрел на сцену и сказал, — Это настоящий цирк.

Занавес был поднят, и артисты появились на сцене. Первым был человек-крыса. Хотя он был роста с человека, у него была шерсть и крысиный хвост. Он протянул руки и позволил зрителям прикоснуться к нему. Все, кто прикасался к шерсти, были удивлены. Следующим был большеголовый ребенок. Голова была размером с банку, а конечности были тонкими, как спичка, и слабыми, как вата. Большеголового ребенка сопровождали два девушки, которые помогали ему передвигаться, так как самостоятельно он не мог ходить. После были безногий мужчина, многорукий человек, женщина-змея – все они были представлены песней, которую пела собака. Это было сборище демонов, что было одновременно и странно и интересно.

— Мисс, — спросил Чэнь Цзюньянь, — ты веришь, что в мире существует поющая собака?

На сцене собака пела юношеским голосом:

— Печально лает собака, дует холодный ветер, на безымянных могилах женский призрак поклоняется луне…

Под пение занавес открылся, и появилась знакомая фигура.

Это была Ли Сюлань.

На девушке был цветочный халат, и она выглядела как настоящая артистка. Ее взгляд упал на Нин Нин и Чэнь Цзюньяня, находящихся среди зрителей, и выражение ее лица изменилось. Ли Сюлань улыбнулась и взмахнула рукавами халата, они волнами упали на землю. Под рукавами, после подмышек на руках не было ни плоти, ни крови, лишь кости.

Нин Нин побледнела, и девушку затошнило…

— Этого не существует, — прошептал Чэнь Цзюньянь, — Он был человеком. Когда его похитили, кожу разъели лекарством, а затем приклеили пеплом и лекарством шкуру собаки. Затем его вырастили вместе с собаками. После того, как он выпил собачьего молока и отрастил собачью шерсть, парень больше не был человеком, он стал цирковой поющей собакой.

Чэнь Цзюньянь внезапно обернулся, уставился на Нин Нин и сказал:

— Разве ты не спрашивала раньше, чего я боюсь? Вот этого. Я боюсь, что однажды стану таким же, как она, меня постигнет та же участь, что и Ли Сюлань. Мисс, твой отец…

— Закрыть дверь! — внезапно Босс Цюй зашел в шатер в сопровождении группы охранников. Несколько молодых людей были связаны и брошены на землю, включая Лонг Эра, выступающего в роли информатора на ходулях, и Гоу Дана, который выманил привратника притворной болью в животе.

Один из них тут же испуганно закричал:

— Это был не я! Это не я! Чэнь Цзюньянь заставил меня сделать это!

Босс Цюй не потрудился взглянуть на парня, он осмотрел взволнованную толпу и остановился на Нин Нин.

— Сегодня цирку нужно заняться внутренними делами, — Босс Цюй рявкнул приказ, пока направлялся к дочери, — Старый Чжан, верни деньги посетителям!

Зрителей выпроводили, когда были возвращены деньги.

Когда все ушли, в шатре остались лишь Босс Цюй, Нин Нин, Чэнь Цзюньянь, группа бледных запасных циркачей и артисты на сцене.

Босс Цюй подошел к Нин Нин и протянул руки, намереваясь притянуть дочь к себе.

Но когда руки мужчины коснулись плеч Нин Нин, она рефлекторно оттолкнула его. Актриса не применила много силы, но Босс Цюй отступил на несколько шагов, испуганно глядя на дочь.

— Я… — Нин Нин посмотрела на отца. Была ли она Цюй Нин-эр или Нин Нин, их чувства были одинаковыми. Девушка перенесла огромную эмоциональную травму, поэтому смотрела так же, как все смотрят на Босса Цюй…взглядом, полным страха.

Босс Цюй посмотрел на дочь ошеломленно, в его глазах читалась боль и огромное разочарование вместе со слезами. Но за мужчиной стояли его подчиненные, люди из цирка, и он не мог плакать перед ними. Поэтому Босс Цюй закрыл глаза, и когда он вновь их открыл, боль и разочарование превратились в ярость.

Босс Цюй посмотрел на Чэнь Цзюньяня, стиснул зубы и произнес слово за слово:

— Ты сделал это, Чэнь Цзюньянь! Ты будешь наказан, вы все понесете наказание!