Лунный свет пробивался сквозь кроны деревьев, создавая на лесной поляне мозаику из серебра и тьмы. До Софии было уже три часа пути — достаточно далеко, чтобы чувствовать себя в безопасности, но достаточно близко, чтобы ещё слышать далёкий набат колоколов, возвещающих о трагедии в соборе.

Кассиан сидел у небольшого костра, методично очищая лезвие своего меча от засохшей крови. Каждое движение было точным, почти ритуальным — словно он не просто ухаживал за оружием, а совершал некий обряд очищения.

Фенрир расположился напротив, но не мог усидеть на месте. Он то вскакивал, прислушиваясь к лесным звукам, то нервно поправлял ножны своего кинжала, то переводил взгляд с Кассиана на дорогу и обратно.

— Ты как заведённый, — заметил Кассиан, не поднимая глаз от меча. — Сядь нормально.

— Легко сказать, — буркнул Фенрир, но всё же опустился на землю. — А ты слишком спокоен для человека, который только что убил одного из самых влиятельных священников в королевстве.

— А каким я должен быть? — Кассиан наконец поднял взгляд. — Плясать от радости? Рыдать от раскаяния?

— Не знаю... Хоть что-то чувствовать? — Фенрир нахмурился. — Ты выглядишь так, словно сходил в лавку за хлебом, а не...

— Не совершил акт справедливости? — холодно перебил Кассиан.

— Именно! — Фенрир вскинул руки. — Где эмоции? Где хотя бы удовлетворение от мести?

Кассиан отложил меч и пристально посмотрел на друга. В золотистых глазах мелькнуло что-то тревожное.

— А что, если я сказал бы тебе, что ничего не чувствую? — произнёс он тихо. — Что убийство епископа принесло мне не больше удовлетворения, чем раздавить муху?

Фенрир замер, уши прижались к голове.

— Это... это не может быть правдой.

— Может, — Кассиан потянулся к огню, и в танцующем свете пламени стали видны тонкие золотистые линии на его руках. — Каждый раз, когда я использую силу, особенно для убийства, что-то внутри меня... гаснет. Становится холоднее.

— Боги... — прошептал Фенрир, глядя на светящиеся трещины. — Они становятся больше.

— Да. И я думаю, что когда-нибудь они покроют меня полностью, — Кассиан проследил пальцем одну из линий. — А что останется после этого... Не знаю, буду ли это ещё я.

Фенрир резко подался вперёд, его глаза горели решимостью.

— Тогда прекрати! — воскликнул он. — Забудь об остальных! Мы можем уехать отсюда, начать новую жизнь где-нибудь далеко...

— Нет, — твёрдо ответил Кассиан. — Я дал клятву над могилой Эйдана. Все они должны заплатить.

— Даже если это убьёт тебя?

— Даже если.

Наступила тяжёлая тишина. Фенрир смотрел на огонь, его хвост нервно подёргивался.

— Знаешь, что самое дерьмовое в этой ситуации? — наконец сказал он с горькой усмешкой.

— Что?

— То, что я всё равно пойду с тобой. До самого конца. Даже зная, что ты можешь превратиться в... во что-то ужасное.

Кассиан удивлённо поднял брови.

— Почему?

— Потому что ты идиот, — Фенрир попытался улыбнуться, но получилось кривовато. — И потому что под всем этим льдом и силой ты всё ещё тот парень, который освободил меня из клетки. Тот, кто пообещал помочь найти мою семью. Тот, кто покупает мне пирожки, когда думает, что я не замечаю.

— Я не покупаю тебе пирожки, — возразил Кассиан, но в его голосе прозвучали тёплые нотки.

— Ага, конечно. А вчера в таверне что это было? Случайно заказал лишнюю порцию мясного пирога?

— Просто не хотел, чтобы ты пускал слюни на мой ужин.

— Видишь? — Фенрир широко ухмыльнулся. — Ты ещё способен заботиться. Значит, не всё потеряно.

Кассиан качнул головой, но уголки его рта слегка приподнялись.

— Ты неисправим.

— Зато оптимистичен. А сейчас это именно то, что тебе нужно, — Фенрир наклонился и протянул руку. — Дай посмотреть.

— Что?

— Руку. Хочу увидеть эти трещины поближе.

Кассиан колебался, затем неохотно протянул ладонь. Фенрир осторожно взял её в свои, изучая светящиеся линии.

— Они тёплые, — удивлённо заметил он. — И... красивые, если честно. Как узор из жидкого золота.

— Красивые? — Кассиан фыркнул. — Это следы того, как я теряю душу, Фенрир.

— Может быть. А может быть, это следы того, как ты становишься чем-то большим, — Фенрир не отпускал его руку. — Не обязательно хуже. Просто... другим.

— Ты действительно в это веришь?

— Хочу верить, — честно ответил Фенрир. — И знаешь что? Пока ты можешь сомневаться, пока можешь бояться за свою душу — она ещё цела. Монстры не переживают о том, что становятся монстрами.

Кассиан долго смотрел на него, затем осторожно сжал пальцы Фенрира.

— Спасибо, — тихо сказал он. — За то, что остаёшься.

— Всегда, — пообещал Фенрир. — Что бы ни случилось.

Они сидели, не отпуская рук друг друга, и я наблюдала эту сцену с острой болью в груди. Между ними была такая искренность, такая глубокая связь, что от неё перехватывало дыхание.

— Красиво, не правда ли? — тихо произнёс Раэль рядом со мной.

— Трагично, — поправила я, вытирая предательские слёзы. — Они даже не понимают, к чему всё идёт.

— Понимание не всегда облегчает боль, — философски заметил он. — Иногда незнание — милосердие.

— А что дальше? — спросила я. — Кассиан найдёт остальных виновных?

— Да. Одного за другим. С каждым убийством будет всё больше трещин, всё меньше человечности. А Фенрир будет идти рядом, пытаясь удержать то, что останется от его друга.

— И получится?

Раэль не ответил, но его молчание было красноречивее слов.

На поляне Фенрир вдруг поднял голову, принюхиваясь.

— Дождь будет, — сообщил он. — Сильный. До утра мы промокнем насквозь.

— Найдём укрытие, — Кассиан поднялся, протягивая руку другу. — Впереди долгий путь.

— Куда направляемся? — спросил Фенрир, принимая помощь.

— В Видин. Там живёт епископ Григорий.

— А после него?

— В Рим. К кардиналу Альбертусу. Потом... к королевскому советнику.

Кассиан произнёс имена так спокойно, словно перечислял пункты торгового маршрута, а не намечал новые убийства.

— Сколько времени это займёт? — поинтересовался Фенрир, собирая свои вещи.

— Года два, может три, — Кассиан затоптал костёр. — Если нас не поймают.

— Нас не поймают, — уверенно заявил Фенрир. — У нас есть секретное оружие.

— Какое?

— Ты слишком красив, чтобы быть опасным убийцей, — с серьёзным видом объяснил Фенрир. — А я слишком мил. Кто заподозрит в двух милых подростках профессиональных мстителей?

Кассиан уставился на него.

— Ты назвал меня красивым.

— Ну... технически да, — Фенрир покраснел. — В смысле, объективно говоря...

— Фенрир.

— Да?

— Заткнись.

— Уже молчу!

Но Фенрир улыбался, а в глазах Кассиана плясали искорки смеха. На мгновение они снова стали просто двумя подростками, дружба которых сильнее любых испытаний.

Первые капли дождя начали падать, когда они покидали поляну. Я смотрела им вслед — две фигуры в тёмных плащах, исчезающие между деревьями. Один нёс в себе силу бога и груз мести, другой — верность и надежду.

— Это конец второй главы их истории, — сказал Раэль, беря меня за руку. — Дружба родилась, месть началась, цена определена. А впереди... впереди долгие годы странствий, охоты, постепенного превращения мальчика в легенду.

— В монстра, — тихо поправила я.

— В императора, — возразил он. — Монстром его сделает не месть, Мари. Его сделает любовь.

Я хотела спросить, что он имеет в виду, но реальность вокруг нас уже начала меняться, унося прочь от лесной поляны, где двое друзей дали друг другу клятву верности, которая выдержит испытание временем, кровью и самой смертью.

Золотистые трещины на моих руках вспыхнули ярче, и в этом свете я увидела отражение собственного будущего — или прошлого, которое мне ещё предстояло вспомнить.