Ассоциацией гильдий авантюристов (как ее ещё называют, чтобы язык не сломать) управляет искатель приключений в отставке, получивший назначение от короля Этерии. Он мужественный. Сильный. Тело – сплошное собрание мышц. К тому же высокий, с короткими черными волосами. На пенсию вышел в двадцать пять по личной просьбе короля. Его репутация наравне с королевским советником и репетиторами для знатных детей, особенно придворного мага. Красавец с обложки модельного журнала, которому готовы вручить свое нижнее белье многие дамы. Их привлекает в нем больше всего шрам на губе, оставленный драконом Бездны – чудовищем на первом уровне.

Этот человек был единственным выжившим, вернувшимся с первого этажа Бездны.

Рядом с ним стоит секретарь. Девушка с высоким конским хвостом, связанным резинкой-артефактом по снижению усталости. Она имеет каштановый цвет волос. На ней официальная одежда: строгий женский костюм и парочка кинжалов. На тот случай, если кто-то решит напасть на них. Бывшая глава рыцарского ордена.

Она держит в руках папку с документами. Часть нужно подписать, а часть – рассмотреть. Внезапно в кабинет, забитый книжными полками, в центре которого стоит кофейный столик из красного дуба, а возле него удобные мягкие диваны с двух сторон и четыре кресла, за ними письменный стол, заваленный заявками, входит без стука женщина.

На ней строгий костюм. Синий, отличается по цвету от костюма секретарши. Но это мелочь. За собой она тащит рядового разведчика. Грубо помогает встать с пола.

— Раз пришла – помогай, заместитель, — сказал мужчина.

— Есть проблема поважнее, — она садится на диван.

— И что же может быть важнее работы? — он спрашивает, ставя штамп «одобрено» на заявке по добыче артефактов.

— То, что появилось подземелье.

— Они чуть ли не каждый день появляются, чего тут удивительного…

— Десятого уровня. — Одна фраза, и он уставился на нее с серьезным лицом.

— Насколько там опасно?

— Там оживают трупы, а ещё… внутри есть комната, похожая на собор, где спит одна из ведьм. Тех, что были принесены в жертву. Это предпоследний этаж, — сказал разведчик, не рискуя садиться на белый диван. Вычтут потом пятна из зарплаты.

— Понятно… собор нежити, значит. Или лучше обитель? Как там наши десятиуровневые? — спросил мужчина.

— Ещё не восстановились. — В кабинет ворвался ещё один разведчик.

— В подземелье ребенок! Там у сгоревшей деревни появилось подземелье, я сюда примчал, заметив, что оно затянулось, но! Внутрь мне зайти не удалось, меня отшвырнуло.

— Тогда как ты понял, что там ребенок? Да ещё и живой? — спросила заместитель главы гильдии.

— Запах гари. Я почувствовал его. Постарался присмотреться и заметил ребенка… только часть, но… — Глава гильдии встал из-за стола.

— Собирайте отряд SSS. Я к королю. — Сказав это, он вышел из кабинета.

— Снова увильнул от бумажной работы… — Секретарь вздохнула, закатив глаза. Демонстративно.

***

В лесу теряется счёт времени. Дыхание сбилось. Я провела в коконе очень много сил. Душа истощена. Хочется есть. Живот сводит от боли. В нем за вечер не было ни кусочка. А сейчас вообще вечер?

«— В подземельях время идет иначе. Неделя в нашем мире равна трем часам в лабиринте. Поэтому все авантюристы имеют устройство, которое отслеживает курс передвижения. Если одолеть босса этажа с уровнем, который тебе открылся, то лабиринт может не пропустить тебя, пока ты не отточишь мастерство. Бывало и так, что впускает, но после поражения нужно начинать путь заново. И чтобы не бегать двадцать раз, авантюристы ставят метки телепорта. Поэтому монстры, как Анна и Ливер, не являются на свет, — сказал Уинни с некой грустью и радостью одновременно.

— Эй! SSS-ранг — это почти десятый уровень! — сказал ещё один мальчишка, который жил и работал при маленьком храме. Он ухаживал за вороньим духом, следящим за временем.

— Ты хочешь быть монстром? — спросила я. В глазах пустота. Пугающая того мальчика, но не Уинни.

— З-злобный дух умеет говорить, А-А-А! — он каждый раз дёргался от моего взгляда, проедающего душу.

— Да. Хотел бы я стать таким же сильным, как эти двое!

— И что для этого нужно, Уинни? — спросила я.

— Тренировки. Проходить один и тот же путь! Прекратить можно тогда, когда твой враг умирает ещё до начала битвы! — он был уверен».

Да, точно. Снаружи уже утро? Была же ночь, да?

— Ур-р, — я схватилась за живот. Свет слепил глаза.

Лучи света пробивались сквозь дырки в коконе. Прогорела щель. Я потратила последние силы, чтобы выбраться из кокона. И оказалась посреди леса. Я смотрю на камень. Подползаю к нему.

Ползучие гады. На вид противные, на вкус – ещё больше. Но у меня нет выбора. Шуршание в кустах. Я прислушиваюсь. Шуршание. Зверь нюхает. Там сидит кролик.

Чтобы его поймать с первого раза, нужно стать выжившим хищником. Пушистик выпрыгивает, я хватаю сломанную палку и бросаю в него. Кролик уворачивается. Палка с заостренным концом попадает в Хроноса.

Проходит насквозь. Он же не физическое существо, а всего лишь осколок от бога, благословившего меня. Ко мне тянутся птицы. Три ворона слетают с ветвей и едят червей под камнем.

— Все ещё плохо. Инстинкты — неплохой навык, но важны ещё и рефлексы. Я знаю одно место, где полно еды. Столь скудный птичий корм совсем тебе не идёт.

Я его не послушала. Я набрала червей.

Развела костер. Если есть их сырыми – они вызовут рвоту, а если пожарить? Хронос скептически на меня взглянул. Он лишь фантазия от потери и начавшегося раннего чувства одиночества. Сущность. Внутренний голос.

— И как? — Хронос смотрит на меня. Он сдержан.

— Не очень, но есть можно, — я прожевала и добавила: — В деревне учили: еду не выкидывают. Даже червей, — ответила я.

В деревне меня научили беречь еду и относиться к ней с почтением, мало ли… что…

— Ясно. Ничего не хочешь спросить?

— Этот лес… не иллюзия?

— Ты способна неосознанно создать иллюзию ворона, но такие масштабы — увы, нет. Ива проросла лишь потому, что ты воронов смогла создать и высвободить крошечное пламя… сейчас ты всего лишь росток. Многого от себя не жди.

— Как туда вернуться?

— Ох, я тебя туда не пущу. Слабому огню там делать нечего. Пока что. — Будь у него цилиндр и трость, он бы поправил его тростью.

— Не пустишь?

— Именно так. Росток там помрет, а воскрешение тела… изучено на ноль процентов. И раны никто не залатает. Сперва займемся физической силой. Душа должна быть крепкой. Добывать еду тоже бы пригодилось. И сражаться с кем-то менее кровожадным, чем нежить. — Хронос держит мою душу. Не послушаюсь — раздавит.

Вонзит шип, и больше не воскресну. Он может забрать назад свое. Увидеть подземелье, пусть и случайно туда попав, словно приближаться к водопаду на сломанной лодке. Билет в один конец.

— Хорошо. — Он улыбнулся.

— Слишком уж послушной не становись. Ты все же человек, — сказал он. — Бунтарка тебе… на мой взгляд, наиболее подходит. У тебя лицо образцовое, попадание в десятку, так сказать. Такое холодное.

— Да. Если я смогу пройти на этажи ниже, заботься обо мне и дальше. Забери, что захочешь, — попросила я.

— Хочешь быть монстром, но и не быть им? Интересно… седьмая… Мне нравится твоя идея, так уж и быть. Только больше не проси, ведь я с тобой связан навечно. — Он не лжет?

— Значит, ты не иллюзия?

— Я самый настоящий осколок божественной души. — Я знаю это.

Иллюзия бы не смогла меня воскресить. Спросила лишь для того, чтобы подтвердить свою догадку. Я же ребенок, мало ли что мне в голову придет.

— А магия?

— Не так быстро. Если сможешь одолеть того громадного паука без магии и с помощью деревянного меча, то тогда научу основам. А пока учись тому, что по силам нынешней тебе. — Хронос погладил меня по голове. Он исчез, стоило мне закрыть глаза.

Учитель – осколок божественной души… осколок Бога Времени, самого близкого товарища Бога Смерти. Тринадцатого Жнеца. В книгах он был жесток. На самом деле… заботливый?

Хотя, может, его забота — лишь способ заманить тебя в ловушку? Даже с хранителем души нужно быть бдительной.

«В мире авантюристов лучше не верь никому. Сплошь и рядом то враги, то предатели… только подумаешь: свои! — как наутро твой труп будет во всех газетах. Ты — и только ты. Вот что лучше выбрать, если хочешь стать авантюристом», — слова того дяденьки, которого, судя по всему, в живых уже нет, помогут мне выжить?

Не знаю. Хочу спать. Живот урчит. Хочу есть. Хочу хорошо покушать.

Шуршание. Я почти закрыла глаза. Я взяла ветвь, которую увидела. Она острая. Хватит, чтобы заколоть маленького зверя. Кролик выбегает. Черный ворон стремительно подлетает к нему, сбивает с ног. Я медленно подхожу к нему.

Хватаю за уши. Добыча брыкается. Пытается вырваться. Наблюдаю. Зверь, который слабее… да, это добыча для сильных. Сильные побеждают слабых, чтобы сохранить баланс в круговороте природы. Но у людей все иначе.

Сейчас меня больше привлекает слабый зверь, чем раздумья над моральностью. Либо я с голода умру, либо съем мясо кролика. Я человек. Люди не травоядны. А вот кролики — по версиям милых книжных образов, да. Но в реальности они жестокие убийцы. Могут съесть друг друга. Напасть на человека.

Чем больше опасности он представляет для меня, тем больше мне хочется съесть мясо. Я смотрю на ворона. Его и след простыл. Отвлеклась. Кролик решил пустить в ход острые зубы и когти. Зажала уши сильнее. Движение одной руки. Его сердце протыкает деревянная острая ветка. Ничего другого под рукой не было. Нож для разделки я потеряла.

«Хорошо, что я деревенщина», — подумала я, когда увидела камень.

«Камни – это нечто большее, чем просто камни. Одни – руда, другие – драгоценность, а третьи – способ выжить в дикой природе. Эх, как же я скучаю по дням охотника…» — дедушка Уинни.

— Спасибо… — Благодарить мертвых нужно. Иначе задушат во сне.

Я заточила дерево. Три часа – острый нож. Камнем резать сложнее, но можно. Содрав с кролика шкурку, я отнесла тело к реке – промыла. Шкуру зверя решила использовать для того, чтобы сделать походную сумку. Пригодится для сбора материалов.

Как-никак, пока я одна в лесу, нужно думать и о будущем. Главное — находить. А опыт – дело наживное. Вернувшись к тому же месту, где я и была, я подкинула хвороста в костер. Мясо разрезала на пеньке. Разделила на съедобное и несъедобное. То, что знала, — оставила. То, что нет, — бросила подальше от лагеря. Для защиты от диких зверей крупнее кроликов зажгла траву вокруг себя черным огнем.

Эксперимент первый: сколько я могу его поддерживать? По подземелью было неясно. Нужно реальное время. Так я смогу понять, насколько полезно пламя в бою. И скольких я смогу им победить… пока силы ещё при мне. И дух ещё дышит.

***

В это же время в Этерии Ассоциация гильдий авантюристов (А.Г.А.) собрала в холле всех не занятых поручениями авантюристов от SSS-ранга до S++-ранга, S+ и S. В основном собравшимися были те, кто состоит в гильдиях с одинаковыми или похожими умениями. Два мага огня, трое – воды, мастера боевых искусств, убийцы и т.д.

В зал вошел последний SSS-ранговый. Рыцарь от самого короля, побывавший на девяносто пятом этаже подземелья в океане. Он едва выжил.

— Я слышал, там ребенок. И местность… да… самая проблемная, — произнес он, вызывая у всех раздражение. Будто бы им неизвестно, что они идут в Гнездовье Ведьм (так решили назвать плакучую иву со статуями). — Мы все знаем, что о ней говорят, — добавил он.

— И как же так вышло, что сгорела вся деревня, а ребенок выжил? Уж часом не ведьма ли она?

В ассоциации повисло гробовое молчание. Истинная Ведьма? Нужно ли спасать ее? Она сама не является монстром? Что, если она убила жителей той деревни и подожгла ее, а затем намеренно вошла в подземелье, чтобы заманить их в ловушку?

Но зачем ребенку столько душ? Какой ритуал она хочет провести?

— Король приказывал не убивать ведьм, а вы решили нарушить закон? В таком случае сдайте свои лицензии прямо сегодня. И готовьтесь к аресту. Вашу казнь проведет лучший палач, — в приказном тоне скомандовала глава ордена рыцарей, опоздавшая больше чем на час на эту встречу.

— Что вы, что вы… просто…

— Это лишь история. В последнее время пожары в мелких деревнях не редкость. Горные бандиты, торговцы людьми. Мы знаем об этом случае. Ребенок, особенно истинная ведьма, не владеет привычным для нас огнем.

Священнослужительница сделала глубокий вдох, будто собиралась нырнуть в ледяную воду, и произнесла:

— Хронос произнес:

«Позволь мне пламенем укутать души тех,

Что пали ни за что,

Я их не раню, мой Отец,

Всего лишь время оберну.

И тех, кто потянется к смольному огню, —

Вновь к людям я пошлю.

Но за цену

Кровь проклятую я сдержу.

Убей меня, Отец,

Как обратится в пепел час,

И обломки души моей

В каждую помести тотчас.

Спустя сто лет к тебе приду,

Если вновь умру.

Души я верну,

Но седьмую… никогда

У них не заберу.

И как из уст изречено –

Каждого к тебе я оберну…»

Священнослужительница села на стул в сопровождении телохранителя. Ее шаги были столь тихими, и аура приглушенной, что никто не заметил присутствия важной фигуры — Провидицы. Они удивились, но сохранили нейтральное выражение лиц, продолжая вести начатую ранее дискуссию.

— И что?

— Полагаю, вы не знакомы с историей ведьм. Церковь после трагедии осознала, что для Бога Смерти ведьмы — это жнецы в мире людей, проще говоря, дети. Они даровали нам магию, так зачем мы убивали их? Потому что боялись, что будут мстить. А потом ради правды, но правда оказалась ложью. Бог был уже создан, просто ослепли мы. И теперь Церковь проводит шествие к «Гнездовью Ведьм». Каждые пять лет мы скорбим, а после ищем записи ведьм. Изучаем их, чтобы понять их силу, раз последняя — существо, любимое Хроносом. Сыном Бога Смерти. Его товарищем. Другом, — девушка сделала паузу, чтобы отпить воды.

— Как это связано с пожаром в деревне?

— Как только мы услышали, Бог Смерти прислал мне те строки. Это связано с седьмой. С той, которую пощадил весь мир.

— «Потянется к смольному огню»… черный огонь?... — спросила девушка-авантюристка.

— Верно. Мне нужно было сказать это и… нам нужны сопровождающие, — сказала священнослужительница.

— У нас тут вообще-то свободных рук нет.

— Я помогу вам в этой спасательной миссии.

— Тогда… часть группы можете взять.

— Ничего, если поздно приду? Находить эти вещи не всегда удается.

— Неизвестно, насколько это все затянется, поэтому будем рады даже такому.

***

Темный лес становился гуще. Близилась ночь, хотя в Этерии был ещё день. Я прислонилась к дереву. Кролик не смог утолить мой голод полностью, но до утра чувства насыщения хватит. Завтра… рыбу поймать?

— Надо попробовать, — я прикрыла глаза.

В кустах загорелись алые глаза. Рычание. Хронос появился вновь, создавая из огня барьер помощнее.

— Говорил же, ты ещё росток… — Он коснулся моих волос.

Шелест ветра. Костер затухает…