1 Арнгард проснулся в холодном поту. Сердце колотилось в груди, словно было готово выпрыгнуть в любой момент. Он не мог различить свет, только тусклые очертания своей скромной койки и бледные лучи рассвета, пробивающиеся сквозь щели в дощатой стене быстро построенного барака. Тяжёлый запах сырости и гниющих досок ещё сильнее усиливал чувство беспокойства. Память о кошмаре была ещё слишком яркой. Он снова видел землю, усыпанную трупами, лица которых были искажены муками и страхом, снова слышал грохот боевого рога и раздирающие слух крики умирающих. Солнце нещадно жгло, и запах крови расползался в воздухе, словно злой дух. Он помнил отвратительный запах крови, запах, который не смывался с рук и не исчезал из воспоминаний. Он почувствовал удар копья о кость, услышал треск ломящихся рёбер. Он видел, как враг падает, его тело с глухим звуком ударяется о землю. Он видел, как кровь хлынула из раны, окрашивая землю в тёмно-красный цвет. Он отшатнулся от вида убитого, чувствуя омерзение и непонятное чувство тошноты. Он никогда раньше не убивал, впервые он увидел смерть вблизи, впервые он понял, какую ужасную силу несёт в себе война. Внезапно громкий крик пронзил тишину барака. «Встать! Встать! К бою! Немедленно — раздался голос командира взвода, глухой и резкий. Арнгард отшатнулся от звука, словно от укуса змеи. Он поднял голову, пытаясь осознать, где он находится. Он был в бараке, в легионе. К Арнгарду медленно приходило осознание этих слов, с приходом осознания приходил страх, он быстро поднялся с койки, надел льняную рубаху и штаны, наверх быстро надевая кольчугу, вокруг уже суетились солдаты, быстро одеваясь и подбирая своё оружие. Арнгард быстро надел оставшиеся части доспеха и подобрал своё копьё и щит, которые лежали около его койки. Затем он направился к выходу из барака. В лагере стоял хаос, и новобранцы, не готовые к внезапной атаке, выбегали в панике. На плацу по центру лагеря уже строились легионеры. Опытные сержанты, недовольные реакцией новобранцев на внезапную атаку, покрикивали на них, чтобы сохранить дисциплину. Арнгард, растерянный всей этой суетой, стоял на месте, как тут его окликнул сержант, командующий его секцией: «Арнгард, сюда иди, пошевеливайся Сержант кричал так громко, что Арнгард инстинктивно вздрогнул и оглянулся на командира. Он увидел, что сержант уже бежит к нему с другими легионерами из его секции. Тело Арнгарда начало двигаться в сторону сержанта раньше, чем он сам это понял. Когда Арнгард и остальные легионеры уже бежали к плацу, Арнгард спросил у сержанта Кристана Вольфа: «Что происходит, сержант? Что нужно делать?» Сержант Кристан Вольф, не останавливаясь, ответил: «Кавалерия Вестерии неожиданно атаковала наш лагерь! Они прорвались через северный вал и уничтожили одну когорту, теперь пытаются окружить нас! Мы должны занять оборону и не дать им взять нас в окружение Арнгард отреагировал на слова сержанта Кристана Вольфа с чувством отчаяния и разочарования. Он проклял себя за то, что вступил в легион, и теперь был вынужден сражаться за свою жизнь. Однако он понимал, что нужно действовать, и бежал за сержантом, чтобы занять оборону, ведь от этого зависела его жизнь. Страх, который он испытывал во сне, теперь возвращался с новой силой, заставляя его сердце биться в панике. Воспоминания о ночном кошмаре смешивались с реальностью, и каждый шаг эхом отдавался в его голове, словно он бежал не по земле, а по телам, которые видел во сне. Добравшись до плаца, он ощутил, как напряжение сгущается вокруг. Легионеры строились в ряды, их лица были полны решимости, но взгляд Арнгарда выхватил несколько испуганных глаз, таких же, как и его собственные. Война — это не только о героических подвигах, как он думал раньше. Война — это страх, боль и кровь. Гул боевых рогов прорезал воздух. Со стороны северного вала уже доносились звуки сражения: глухие удары мечей о доспехи, лязг копий и крики раненых. Всё это эхом отзывалось в его груди. «Они уже здесь», — промелькнуло в голове Арнгарда. «Встать в строй!» — раздался крик сержанта Вольфа, который, казалось, уже привык к хаосу. Он стоял как железная с тена, невозмутимо приказывая солдатам. Арнгард собрал последние силы и занял своё место среди остальных. В руках дрожало копьё, но он крепко сжал его, стараясь держаться уверенно. Полковник Марк Карэлиус, облачённый в латы, стоял перед легионерами. Его крупное телосложение выглядело немного неуклюже, но взгляд был полон решимости. На лице трибуна блестели капли пота, но это не умаляло его решимости. В руках он держал жезл, рукоять которого была гладкой от многочисленных прикосновений. Марк Карэлиус гордо поднял голову и посмотрел на воинов сверху вниз, ища в их глазах стойкость и преданность. — Легионеры! — его голос звучал уже не так громко, как в молодости, но всё ещё внушал уважение и дисциплину. — Держитесь! Наши союзники из Кайруса уже в пути, но до их прибытия нам нужно продержаться ещё час. Каждый из вас должен сражаться как лев! Смерть врагу! За Валориан! Небо над ними заволакивали тучи, и солнце скрывалось за их плотной завесой. Мгновение тишины — и из тумана раздался топот копыт. Вестерийская кавалерия, закутанная в чёрные плащи, словно всадники тьмы, неслась на них. «Поднять щиты!» — прозвучал приказ, и Арнгард поднял щит, прячась за ним. Копьё дрожало в его руке, как осиновый лист. Сквозь щель между щитами он видел надвигающуюся конницу противника. Враг выпустил стрелы, они затмили небо, словно туча. Арнгард ощутил глухой удар стрелы о щит и инстинктивно пригнулся, когда другая пролетела мимо, едва не задев его лицо. Сердце бешено колотилось в груди, каждый удар отдавался в ушах. — Держать строй! — раздался твёрдый и уверенный голос сержанта Вольфа, стоявшего в первом ряду. Противник превосходил их численностью и был уже совсем близко, очертания кавалерии противника уже можно было разглядеть. Вестерийская кавалерия, считавшаяся лучшей на континенте, надвигалась подобно тёмной волне. Тяжёлые всадники в железных доспехах словно прокатились по земле, их длинные копья несли смерть всем, кто вставал на пути. Мощные удары копыт заглушали остальные звуки, вселяя страх в сердца валорианских легионеров. Однако у вестерийцев была и другая, более мобильная сила: быстрые всадники в кожаных доспехах не отставали от тяжёлой кавалерии. Непрерывный град стрел дополнял натиск могучей кавалерии, заставляя валорианцев отступать под угрозой смерти. Этой слаженной боевой машине противостояли молодые легионеры без опыта битв, валорианские легионеры. Они выстроились в стройные ряды, их льняные туники, хоть и помятые, подчеркивали стройность фигур. Кожаные лямбреки защищали от стрел, а деревянные щиты, обшитые кожей, были готовы отразить удары. В руках легионеры держали копья, некоторые имели небольшие мечи или кинжалы. На головах были простые кожаные шлемы с металлической защитой для лица. В их глазах читались нерешимость и страх, но они воевали за Валориан. Когда на легионеров обрушилась тяжёлая кавалерия противника, их ряды заколебались. Враг неумолимо прорывался сквозь оборону, сокрушая всё на своём пути. Полковник Марк Карэлиус, сохраняя хладнокровие и боевой порядок, отдал приказ отступать к возвышенности. Однако путь к отступлению был преграждён лёгкой кавалерией противника, что внесло сумятицу в ряды легионеров. Несмотря на потери и усталость, легионеры продолжали двигаться вперёд. Полковник Карэлиус осознавал, что битва проиграна, но не мог позволить своим людям отступить без боя. Его целью было сохранить часть легионеров и занять оборону на возвышенности, чтобы дождаться подкрепления. С каждым шагом ряды легионеров редели, подобно осенним листьям, гонимым порывом ветра. Воины, тяжело дыша, падали на землю, оставляя за собой кровавый след. Воздух был пропитан запахом крови и страхом. Полковник Карэлиус, стиснув зубы, продолжал вести оставшихся солдат вперёд. Он понимал, что каждый шаг может стать последним, но не мог позволить себе отступить. Его решимость была непоколебима, как скала. Лёгкая кавалерия противника жалила, словно осы, пытаясь остановить легионеров, но те продолжали двигаться к возвышенности. Наконец, они достигли возвышенности и заняли оборонительную позицию. Легионеры, измождённые и окровав ленные, заняли свои места, готовясь к последнему бою. Полковник Карэлиус окинул взглядом своих людей и увидел в их глазах решимость и готовность к самопожертвованию. Он знал, что они будут сражаться до последнего вздоха, чтобы защитить свою честь и товарищей.