– Как же тут могли проходить морские сражения?

– Помните, я вчера рассказывала вам про море, которым захотел обладать полубезумный император Нерон? Так вот, на этом озере с солёной водой он проводил баталии. Причём для интереса ещё и запускал в его воды тюленей, бегемотов и прочую живность. А ещё говорили про чудовище, которое императору привезли из центральной Африки. Это был очень мощный экземпляр, который с лёгкостью мог заглотить крупных животных типа слона или носорога, а на людей производил паралитическое действие и был способен одним своим взглядом свести с ума. 

– О! Знаю я ещё один такой экземпляр, который может сводить с ума одним лишь взглядом, – хохотнул Павлуша, косясь на Мэри, но получив от неё злобный взгляд, мгновенно успокоился. 

– Так вот, – продолжила я, – Нерон приручил неизвестное дотоле существо, задабривая его человеческими жертвами. А после смерти правителя озеро засыпали, и на его месте был воздвигнут Колизей. Поговаривали, что монстр ушёл жить в подземное море. Но ему по-прежнему необходимы были человеческие жертвы. Ведь если он не получит свою порцию мяса, то может подняться за ней на поверхность. Во время торжеств по поводу открытия Колизея, которые, как вы помните, длились сто дней, служители не успевали вывозить трупы гладиаторов и животных, погибших в боях. А тел накопилось несколько тысяч. И тогда их начали сбрасывать в глубокие колодцы, которые вели прямиком к «морю, не знающему солнечного света», таким образом продолжая подкармливать монстра. 

Ходят слухи, что с тех пор во все времена были люди, посвящённые в тайну этого чудища, в чьи обязанности входило приносить ему человеческие жертвы, дабы избежать его появления на поверхности. 

– Но ведь это чудовище уже, наверное, давно сдохло? – нервно озираясь, уточнила Мэри.

– Местные утверждают, что оно и поныне там, – сообщила я, понизив голос, но увидев ужас на лице бедной девушки, сразу пожалела о сказанном и поспешила продолжить рассказ:

– Но я отвлеклась. Вы спрашивали, откуда бралась вода для сражений. Так вот, для наумахии, или морского боя, вода из подземного моря поднималась по трубам и затапливала сцену амфитеатра. Подобные сражения вызывали неподдельный интерес у зрителей, но проводились они не часто и лишь в самом начале существования Колизея. После постройки гипогея затопление сцены стало невозможным. 

– Давайте уже заканчивать, – попросила Мэри, которая, похоже, так и не отошла после рассказа о чудовище Нерона. – Мне здесь как-то неуютно.

– Я вас понимаю, – кивнула я. – Это место, действительно пропитано кровью. За четыреста лет боёв здесь погибло около полумиллиона гладиаторов и почти миллион диких зверей. Некоторые виды животных, кстати, из-за такого истребления оказались на грани вымирания. Предлагаю напоследок взглянуть на город с верхнего яруса.

Мэри кивнула, и я продолжила рассказ, пока мы поднимались:

– С приходом христианства и падением Римской империи сражения в этом древнем амфитеатре сошли на нет. Великий Колизей начал разрушаться, чему поспособствовали и жители Рима, растаскивающие его по камешкам. В некогда величественном памятнике истории в одно время хранили овощи, потом располагалась суконная фабрика, мусорная свалка, каменоломня, ремесленные мастерские, торговые лавки и даже феодальный замок. И вот блистательный Колизей, который во времена своего расцвета был облицован мрамором, а в элегантных арках которого красовались белоснежные статуи, мог исчезнуть с лица земли. 

Нам повезло, что этого не произошло и мы и сегодня можем наблюдать великолепие этого амфитеатра, признанного одним из семи новых чудес света и ставшего памятником Всемирного наследия Юнеско. Во все времена Колизей рассматривали как символ величия Рима. И есть такое древнее изречение: "Пока стоит Колизей, будет стоять Рим, но если падет Колизей, падет и Рим, а если падет Рим, падет весь мир". Нам с вами остаётся только надеяться, что простоит он ещё достаточно долго.

Мы поднялись на самый верх и замерли, засмотревшись на открывающийся вид. Великий Рим, внезапно присмиревший, лежал у наших ног. Сюда не доносился шум машин и гул голосов многочисленных туристов, снующих внизу. Строго-классические очертания привычных достопримечательностей смягчили предзакатные сумерки, что лишь добавило Вечному городу мистической красоты. Мы тихо стояли, думая каждый о своём, и лишь слабый ветерок дышал нам в лица терпкой свежестью. 

– Вы видели вечернюю подсветку Колизея? – решилась я разрушить красоту момента.

Мои слушатели синхронно кивнули, не отрывая глаз от панорамы города. 

– В наши времена из этого наводящего ужас амфитеатра, где было совершенно столько кровавых убийств сделали некий символ борьбы за жизнь. Каждый раз, когда где-то в мире отменяют смертную казнь, цвет подсветки Колизея меняется. Так что скоро, будем надеяться, атмосфера внутри его стен изменится к лучшему, – подмигнула я Мэри. 

Мы спустились вниз и тепло попрощались с ребятами. Они клятвенно заверили меня, что в ближайшее время запланируют ещё один визит в Рим и непременно закажут тур у меня. 

Я сама не заметила, как после расставания с Павлом и Мэри очутилась на вчерашней смотровой площадке. Тут снова было немноголюдно, и я беспрепятственно смогла осмотреть место преступления. Защитные ограждения уже сняли. Видимо, свыше дали команду работать оперативно, чтобы в центре Рима ничего не напоминало о трагедии. Не знаю, что я хотела тут найти. Ведь ясно же, что эксперты осмотрели каждый дюйм. Бесцельно побродив по скверу, я отправилась в отделение. Мне не терпелось узнать новости. Да и Криса хотелось увидеть, чего уж там.