Утро было беспощадным. С трудом оторвав голову от подушки, я со стоном поднялась на ноги. Болело все, даже то, о существовании чего в собственном организме я и не подозревала. Легкий вечер в компании лучшей подруги превратился в ночной угар, наполненный алкоголем и дикими танцами на барной стойке. С барменом я таки флиртовала, выпила, потанцевала даже, а потом, кажется… нет, не может быть!..

— Воды!.. — проскулило лохматое существо хриплым баском с соседней койки. — Черт! Воды…

Тонкая ручка свесилась с матраца и слепо нашарила на полу бутылочку негазированной воды.

— О да! — прошептало оно, и емкость исчезла под одеялом.

Затем раздался щелчок открываемой крышки, несколько громких глотков, и уже своим родным голосом Нель принялась восхвалять мироздание за создание амброзии в виде чистой, прохладной воды.

— Боже! Хорошо-то как! — протянула она, вытаскивая руку из-под одеяла и наугад бросая бутылку в меня. — На, глотни.

— Черт, — буркнула я, чуть не получив по лбу, — как же мне плохо! Зачем мы так напились?!

— Мы отмечали что-то… — Нель откинула край одеяла и сползла на пол. — Я в душ первая. Фу, что за вонь?..

Похоже, передвигаться на своих двоих она еще не могла, а потому неритмично переставляя конечности, на четвереньках направилась в сторону ванной комнаты, что была одна на двоих.

Вообще у нас обычный ученический блок в межакадемическом ученическом городке: комната с огромным, почти во всю стену окном, две кровати, два стола и два стула, пара торшеров, шкаф, разделенный также на два отсека и ванная комната с унитазом, душевой кабиной и крохотной раковиной в углу.

Мама была категорически против того, чтобы я жила в общежитии, и хотела поселить меня в одной из принадлежавших Маркусу квартир, расположенной в центре города. А сам он поддержал мое стремление стать такой же как все, обычной. Правда, наши мотивы с отчимом разнились: я просто хотела больше находиться среди других людей, да и хоть какими-то друзьями или приятелями обзавестись, а он считал, что это поможет мне легче адаптироваться в чужом мире. Лучше понять его и научиться ладить с обитателями.

— Кар! — Я резко подняла голову и вскрикнула, когда яркая картинка вчерашнего дня наконец озарила мое непутевое и страдающее от похмелья сознание.

— Кар! — взвизгнула Иннель. — Новый кар!

Мы одновременно с ней метнулись к окну и, припав лбами к прохладному стеклу, уставились на стоянку ученических каров, сверкающую в лучах утреннего солнца.

— Вон! Вон он! — завизжала Нель, а я тут же охнула, так как звонкий голос подруги, кажется, что-то взорвал в моей голове. — Прямо в самом центре! О боже, он такой! Та-а-акой!

Я с трудом разлепила один глаз и скосила его в сторону, куда указывал палец Нель, тут же выхватив взглядом яркий бок нового красного кара.

— Красавец, — не смогла я сдержать довольную улыбку, — мой собственный!

— Фу! — Иннель скривилась, косясь на меня. — Ну и выхлоп! Давай-ка собираться, чистить зубы и… Черт!

Она внезапно вскочила на ноги и стрелой метнулась в сторону ванной комнаты, а я проводила ее ошарашенным взглядом.

— Эй, ты чего?

В ответ она лишь хлопнула дверью, а я снова посмотрела на своего красавца, рядом с которым уже замерли двое парней.

— Прафтифа! — раздалось за спиной, и медленно обернувшись, я воззрилась на подругу.

В зубах она держала зубную щетку, белая пена от пасты пузырилась вокруг ее рта, а руки усердно намыливали гриву темных волос.

— Прафтифа! Тфу! — Она бросила намыливать волосы и, вытащив щетку изо рта, рявкнула, разбрызгивая вокруг снежную пену: — Практика, твою мать! Первый день! Лионери! Этот твой, как его, вот! Роутек!

— Ч-черт! — вспомнила наконец и я. И тут же вскочила с места, уже не обращая внимания ни на головную боль, ни на ломоту во всем теле.

Спустя полчаса мы с Иннель уже практически в приличном виде выскочили из здания общежития. Нам нужно было в разные стороны, так что мы торопливо распрощались с ней и разошлись. Ехать на машине мне показалось неправильным, да и хмель из головы еще не выветрился, потому поймала кар с водителем и назвала нужный адрес.

Вчера я даже не удосужилась проверить, где именно будет проходить моя практика, поэтому сегодня утром, с трудом отыскав распределительный бланк, ошарашенно уставилась на адрес… Академии. Единственное, номер корпуса был странным, но об этом я решила подумать чуть позже. Вначале проверила сумму, оставшуюся на личном счете, и застонала от досады — погуляли мы вчера неплохо. Хорошо хоть до стипендии денег должно хватить. Теперь я готова была перейти и ко второму вопросу — найти на территории Академии тот самый корпус. Пошарив в коммуникаторе добрых пять минут и перелопатив всю карту, я наконец нашла небольшой квадратик с нужным номером.

Несмотря на то, что я училась в Академии уже три с половиной года, часть территории учебного городка так и не исследовала. Да мне и не было это интересно. Главные корпуса я знала, сад был изучен мной досконально. Небольшие старенькие корпуса и лаборатории, где иногда проводились практические занятия, также были мне знакомы. Существовало лишь два места, где я, пожалуй, никогда не бывала — это преподавательский городок и дальняя часть дикого парка, заросшая плющом и колючими кустами ежевики.

Так вот адрес, указанный на бланке, указывал на небольшой домик на окраине преподавательского городка.

— Что за черт? — удивленно протянула, уже стоя перед небольшим двухэтажным коттеджем с увитыми диким виноградом кирпичными стенами и поросшей мхом черепичной крышей крыльца. Кажется, такой же слой мха покрывал и всю крышу здания. От углов домика в разные стороны уходил высокий, не меньше двух метров, забор, так что дальнюю часть двора, выходившую как раз на дикий парк, видно не было.

— Это шутка? — промямлила я, переводя взгляд с бланка на адрес, указанный на табличке, закрепленной на стене здания. — Какого черта?..

Похоже, что нет. Сделав шаг вперед, поискала взглядом звонок или камеру, чтобы связаться с хозяевами, но дверь неожиданно распахнулась и на пороге возникла тень. Сейчас ее обладатель хоть и терялся в темноте помещения, но холодный блеск глаз тут же расставил все по местам. Я прибыла по адресу.

— Не думал, что найдете, — прогремел его голос. Мужчина сделал шаг вперед, осмотрел меня с ног до головы и тут же отступил обратно в тень. — И уж тем более, что придете вовремя.

Я постаралась расслабиться и не обращать внимания на его выпады, ведь по сути все они относились не ко мне, а лишь к его представлению обо мне, а значит, изначально были не верны. А еще мое внимание привлекло его постоянное желание находиться в тени, словно только там, в сумраке, ему было комфортно. Как какому-то хищнику. Точно так же он прятался в тени и вчера. Скрывался, наблюдая за учениками подобно дикому зверю, а потом…

— Вы собираетесь работать в этом? — его недовольный тон, полный сарказма, снова вырвал меня из дум.

— А что не так с моим костюмом? — Я нервно одернула юбку ученической формы, что, как мне казалось, идеально подходила для работы на кафедре.

— Вчера вы были в брюках. Сегодня вырядились в юбку… Думаете, сможете добиться чего-то, впечатлив меня видом своих стройных ног, и избежать практической нагрузки? Зря.

После этого он развернулся и исчез во мраке дома. Совершенно выбитая из колеи его в высшей степени странным выпадом, я ещё раз оглядела себя. Белая блуза, заправленная в ученическую юбку до колен. Телесного цвета чулки и черные, довольно простые ботиночки на низком каблуке. Стандартная и, если честно, видавшая виды форма ужасно мне не шла, а если учесть вчерашнюю гулянку и ее следы на моем лице… Кого я могла решиться впечатлить или даже соблазнить в таком виде? Просто смешно! А главное, было бы кого соблазнять! Противного старикашку?

Постояв на пороге ещё несколько секунд, я решительно шагнула вперёд и тут же оказалась в прохладном сумраке прихожей. Темный коридор уходил в глубину дома. Он оказался заставлен какими-то высокими шкафами, тут и там высились стопки коробок, на полу валялось какое-то барахло. И только из-под двери, расположенной в ее дальнем конце, лился еле заметный свет. Не теряя больше времени, я направилась в ту сторону и, стараясь не споткнуться о разбросанные вещи, наконец добралась до места.

— Господин Роутек? — позвала я преподавателя, но не получила ответа.

Приоткрыв дверь, заглянула внутрь и охнула — все помещение было завалено какими-то ящиками и коробками, горы бумаг, перевязанных истрепавшимися веревками, высились вдоль стен.

— О мой бог! — только и смогла выдать, разглядывая весь этот ужас.

— Я рад, что вам нравится. Это архивы исследований Первой Волны, материалы по материям и теням иных. — За моей спиной возник Ксандр Роутек, и я от неожиданности вскрикнула. Прижав руку к груди, шарахнулась в сторону, налетев и повалив на пол груду бумаг. Попыталась подхватить часть и вернуть на место, но сделала только хуже.

— Черт! Какому идиоту в голову взбрело устраивать тут склад барахла?! — зашипела, потирая ушибленную ногу и одновременно с этим пытаясь отряхнуть перепачканные в пыли руки. — Неужели нельзя навести тут порядок?!

— Ну, раз вы, уважаемая госпожа Марс, так рьяно ратуете за чистоту, то флаг вам в руки! Считайте это вашим первым заданием — разобрать тут все!

— Что? Но такие объемы невозможно разгрести в одиночку! На это уйдет не один месяц! Я вам не уборщица! Найдите или наймите специальных людей!

— Нет, — последовал лаконичный ответ. — Ваше задание — разобрать архивы, упорядочить все бумаги и расставить их по стеллажам.

— Но это невозможно! Такая работа даже не для исследователя или архивариуса, а для… Ну, не знаю… — попыталась я возмутиться, только мой голос стих под его ледяным взглядом. Он будто даже не обратил внимания на мои слабые попытки возразить. Казалось, Роутек не слышит меня, настолько его взгляд был одновременно рассеянный и пустой. Он смотрел, но совершенно точно не видел никого и ничего, и где именно сейчас пребывал господин Роутек, одному богу известно. Я тоже уставилась на него, только, в отличие от мужчины, рассматривала его довольно внимательно, стараясь составить хоть какое-то мнение.

— А вы считаете, Кира Марс, что все исследователи ходят лишь в белых блузках и коротких юбках? — Совершенно неожиданно он подался вперед и склонился так, что его глаза оказались практически на одном уровне с моими. — Боятся замарать свои чистенькие ручки и очаровательные вздернутые носики? Я вас снова разочарую! Настоящий исследователь — это человек, стоящий по колено в грязи! Его руки перепачканы, лицо покрыто грязью, а сердце…

Роутек замер и уставился на меня, словно только увидел и никак не мог понять, откуда я взялась и что тут делаю. Он нахмурился и выпрямился, отступая.

— То, что вы описали, — наконец я прервала повисшую паузу, — больше похоже на воина в разгар битвы, а не на ученика потока общих дисциплин.

— Мы и есть воины. Мы Щиты, а в некоторой степени и настоящие солдаты, единственные, кто может спасти других… и не важно, стоим мы в первых рядах с орденами на груди или находимся в тени и прикрываем… — тихо бросил мужчина и привалился плечом к дверному косяку.

На последних словах, произнесенных практически шепотом, я просто забыла как дышать. Нечто подобное я слышала из уст своего деда, но только сейчас оценила и, наверное, осознала в полной мере подобные слова. Вот уже десять лет как я забыла об этом. И сейчас в грязном, пыльном помещении слова, произнесенные Роутеком, выбили из меня весь воздух.