Внезапная катастрофа оставила после себя искалеченную землю. Произошла мутация видов, наступил голод, условия жизни стали ужасающими. Целая эпоха была уничтожена, цивилизация стерта с лица земли.

…

Территория Безвластия, в трестах километрах левее от Девятого специального района. На безымянной улице, двадцатитрехлетний парень, прижимая куртку, быстро шел, опустив голову.

Улица была уродливой и заброшенной. Канализационная система вышла из строя много лет назад, и множество самодельных уличных туалетов отдавали зловонием, смешиваясь с рядами магазинов. На всей территории редко можно было увидеть свет. На обочинах время от времени собирались группы людей, в основном женщины, мужчин было мало.

Спешащего парня, который старался не смотреть по сторонам, звали Цинь Юй. Ростом он был метр восемьдесят два, крепкого телосложения. Сегодня он потерял работу и собирался купить себе статус полноправного жителя Девятого специального района, чтобы сделать первый шаг к осуществлению своего плана.

Цинь Юй обладал приятной внешностью, правильными чертами лица, он мог бы считаться симпатичным парнем, но сейчас выглядел неряшливо: небритый, с сальными, слипшимися волосами, в одежде с пятнами масла и грязи. В толпе он был неприметен.

Продолжая идти быстрым шагом, Цинь Юй поднял голову и посмотрел на перекресток, собираясь свернуть налево, чтобы вернуться в свое жилище.

— Парень, парень!..

Раздался мелодичный голос. Женщина в выцветшем платье, накинув куртку, слегка потянула Цинь Юй за рукав.

Цинь Юй опешил и обернулся: — Чего тебе?

— Тридцать юаней, — женщина подняла три тонких пальца и, оглядываясь на ветхое здание магазина за спиной, прошептала: — Пойдем туда.

— Хех, не по карману, — усмехнулся Цинь Юй и пошел дальше.

— Подожди, — женщина снова схватила Цинь Юй за руку, — двадцать пять, пойдешь за двадцать пять?

Цинь Юй оглядел женщину, помедлил и покачал головой: — У меня нет денег.

— Я тебе не нравлюсь? Внутри есть другие, — прошептала женщина.

— Я сказал, у меня нет денег, — Цинь Юй попытался высвободить руку, — отпусти, мне нужно домой.

Женщина закусила губу, не разжимая хватки. Помолчав, она прошептала: — Две миски риса тоже подойдут. Но мерить будем моей миской.

Цинь Юй нахмурился: — Я же сказал, у меня ничего нет! Отстань!

Женщина не разжимала хватку, ее взгляд метнулся к группе детей семи-восьми лет возле магазина: — У меня… трое детей. Сегодня не было клиентов, мне нечем их кормить… Парень, прошу тебя, помоги. Хоть одну миску риса. Я перед тобой на колени встану.

Цинь Юй посмотрел на женщину и холодно сказал: — Сколько лет мир катится в пропасть? Как ты могла рожать детей в такой ситуации, если не можешь их прокормить?

Женщина застыла.

Цинь Юй резко выдернул руку и, прижимая куртку к груди, пошел прочь.

Женщина стояла на месте, а затем бросилась обратно к магазину.

— У него есть, у него есть! — задыхаясь, прокричала она, — я видела, когда схватила его, у него в куртке что-то было!

…

Примерно через полчаса.

Цинь Юй вернулся к полуразрушенному шестиэтажному дому. Поднявшись по старой пыльной лестнице, он вошел в свое жилище на пятом этаже.

В этом доме жили только Цинь Юй и его друг Сяо Чжуан. Некоторые внешние стены обрушились, в прошлом его бы уже давно признали аварийным. Но в это время понятие дома ограничивалось лишь местом, где ты находишься, неважно, в каких условиях. Цинь Юй выбрал это место, потому что здесь не было ни электричества, ни водопровода, и ему не приходилось оплачивать дорогостоящие коммунальные услуги.

В комнате было очень просто: кровать, два старых шкафа, никаких развлечений. Единственной книгой был зачитанный до дыр журнал для военных энтузиастов, выпущенный еще в 2019 году.

Войдя в дом, Цинь Юй снял грязную куртку, достал из-под нее потертый холщовый мешок и осторожно подошел к кровати. Достав старую миску, он начал насыпать в нее из мешка белый рис, одновременно крикнув: — Сяо Чжуан, еда готова?

— Еще нет, я только вернулся, — ответил кто-то из дальней комнаты, и вскоре появился молодой человек, ровесник Цинь Юй, со смуглой кожей и волевым лицом.

Топ...топ...!

Цинь Юй только хотел было что-то сказать Сяо Чжуан, как снизу раздался оглушительный топот. Он опешил, быстро спрятал мешок и миску в шкаф и подошел к двери, на которой висела лишь старая деревянная доска.

Не прошло и двадцати секунд, как на лестничной площадке появились семеро или восемь детей младше десяти лет, за которыми следовала толпа мужчин и женщин.

Лестница находилась снаружи, бетон потрескался, железные перила проржавели. Когда столько людей одновременно бежали вверх, да еще и в такой спешке, казалось, что хлипкое здание вот-вот рухнет.

Цинь Юй поспешно закричал: — Не надо… Не бегите так быстро! Черт возьми, лестница рухнет!

— Дядя, кушать…

— Дядя, я есть хочу…

…

Дети, каждый с миской в руке, стояли на лестнице и смотрели на Цинь Юй своими грязными мордашками.

— Дядя тоже голодный. А вы дома ужинали? Если нет, давайте вместе поедим, — с улыбкой ответил Цинь Юй.

Дети были простодушны и наивны, чего нельзя было сказать о взрослых за их спинами, которые, казалось, отбросили все приличия. Коренастый бритый мужчина первым подал голос: — Давай еду! Иначе не уйдем!

— У меня нет еды, — Цинь Юй покачал головой, — честное слово, нет. Мы все здесь в этой дыре на голодном пайке, никому не легко. Если бы у меня было, я бы…

— Меньше слов, мы видели, что ты принес еду! — рявкнул здоровяк, — быстрее давай, заберем половину и уйдем.

— Нет у меня ничего.

— В дом его! — скомандовал громила.

— Дядя, дай поесть!

— Давай еду сюда!

…

Толпа хлынула вперед, хлипкая лестница снова затряслась, грозя вот-вот рухнуть.

Цинь Юй, увидев надвигающуюся толпу, побагровел. Он выставил вперед правую ногу и левой рукой вытащил из грязного кармана нож: — Да пошли вы все! Думаете, я один боюсь смерти?! Все мы здесь на волоске! Еда у меня есть, но получите её если переломаете этот нож!

Толпа на мгновение замерла, а затем здоровяк холодно произнес: — Дети впереди, давай, режь их первыми.

— Да чтоб тебя!., — Цинь Юй онемел.

— В дом, за едой! — крикнул громила, махнув рукой.

С этими словами люди на лестнице бросились вперед, дети окружили Цинь Юй, цепляясь за него: — Дядя, дай нам поесть.

— Дядя, я уже несколько дней ничего не ел…

— Прочь все от меня! — крикнул Цинь Юй, размахивая ножом: — Иначе я правда начну резать, я вас предупредил…

Сяо Чжуан, увидев столпотворение у входа, бросился к Цинь Юю, пытаясь остановить его.

— Успокойтесь! Давайте поговорим, — обратился он к толпе.

Голодные дети ничего не боялись, они продолжали виснуть на Цинь Юе, в то время как взрослые, пользуясь неразберихой, пытались прорваться в образовавшиеся проемы.

Цинь Юй, широко расставив ноги, перегородил собой проход: — Я сам еле жив, не вынуждайте меня!

Толпа, не обращая внимания на слова Цинь Юя, продолжала напирать на дверь.

Низкорослые дети тянули Цинь Юй в стороны. Он не мог ударить их, поэтому только и оставалось, что отбиваться от напирающих взрослых.

— Дядя, мне бы хоть мисочку риса…

— Пошел вон!

Один из мальчиков, лет десяти, изо всех сил дернул Цинь Юй за куртку, и тот, пытаясь высвободиться, резко оттолкнул его. Ребенок, не удержавшись на ногах, упал с лестницы, пролетев между прутьями перил.

— А-а-а!! — раздался полный ужаса детский крик, который долго еще отдавался эхом в воздухе.

Бам!

Раздался гулкий звук падения тела этажом ниже.

Цинь Юй и Сяо Чжуан ошарашенно переглянулись, переводя взгляд на железные перила. Оба тяжело дышали, не зная, как реагировать на происходящее.

Толпа замерла, лестница перестала ходить ходуном.

— Ребёнок… Ребёнок упал! — первым воскликнул Сяо Чжуан.

Десятки людей равнодушно посмотрели вниз, но уже через пару секунд отвернулись, словно ничего не произошло. Лишь мать, замерев на мгновение, с душераздирающим криком бросилась вниз по лестнице.

Цинь Юй остолбенел.

— Еду!

— Пацан разбился, без еды отпускать его теперь точно нельзя!

— Отбираем у него!

Раздался оглушительный рёв, толпа напирала с новой силой. Никто и не думал оборачиваться на упавшего ребёнка, все жаждали лишь одного - прорваться внутрь.

Сяо Чжуан стоял в дверях, оглядывая надвигающуюся толпу. Он прекрасно понимал, что сегодня им не обойтись без жертв, если они хотят унести ноги.

— Ладно, вы победили, — облизнув губы, прокричал он, — сдаюсь, мать вашу… Сейчас принесу!

— Нельзя им давать! Ни крошки! — Цинь Юй вцепился в руку Сяо Чжуана, цедя слова сквозь зубы.

Сяо Чжуан, не отрываясь от напирающей толпы, прошипел в ответ: — Еда уже попалась им на глаза, без подачки они отсюда не уйдут.

— Подачка принесёт ещё больше проблем, — отрезал Цинь Юй, — лучше драться до последнего, чем сдаваться.

— Хватит пороть чушь! — Сяо Чжуан был другого мнения, — у тебя один ржавый нож и та пушка, а их сколько? Думаешь, справишься? Если не получится, нас разберут на запчасти. Они озверели, не видишь разве?

— Слушайся меня, и всё будет хорошо. Я сейчас схожу за оружием.

— Сяо Юй, ты что, слепой? — Сяо Чжуан оттолкнул Цинь Юя, — ребёнок разбился, а им всё равно! Эти животные потеряли рассудок… У нас и так еды навалом, всё, что нужно, мы уже обменяли. Одна миска риса для нас - пустяк, а рисковать жизнью я не хочу. Это и моя еда, я решаю, что с ней делать!

Цинь Юй промолчал.

Сяо Чжуан выпрямился, глядя на главаря банды: — В Заброшенном районе свои законы! Забирайте рис и проваливайте отсюда!

— Если с голодухи не сдохнем, — кивнул громила, — свалим сразу.

Сяо Чжуан скрылся в комнате и вернулся с полной миской риса, которую с грохотом поставил на пол: — Проваливайте!

Десятки глаз уставились на рис, жадно сверкая, но никто не решался подойти.

Главарь молчал несколько секунд, затем снял с пояса холщовый мешок и высыпал туда рис.

— Проваливайте! — нетерпеливо рявкнул Сяо Чжуан.

Толпа не двигалась с места. Главарь, обливаясь потом, завязывал мешок, но и он не спешил уходить.

— Я же сказал, убирайтесь! — нахмурившись, повторил Сяо Чжуан.

По толпе пронёсся ропот, кто-то крикнул: — Да у него, мать его, целый мешок риса припрятан, не меньше!

— Давай ещё! Нас много, этим не наешься!

— Давай еду!

— А то, может, сами возьмём? Чего церемониться?

Вопли и ругательства вновь огласили лестничную клетку. На этот раз в руках у некоторых блеснули ножи и самодельное оружие. Они смотрели на Сяо Чжуана уже без тени благодарности…

Главарь, раскрыв ладонь, тихо произнёс: — Сам видишь, они с голодухи совсем озверели, я их не удержу. Давай лучше сам отдавай мешок, пополам поделим.

— Ах вы ж, твари! — вышел из себя Сяо Чжуан и выхватил нож.

— Что, решил пободаться?

— Думаешь тут кто смерти боится?! Когда жрать нечего, вам всё равно!

Толпа, не обращая внимания на Сяо Чжуана, двинулась вслед за главарем в комнату.

Сяо Чжуан растерялся. Драться? Но он прекрасно понимал, что им двоим не справиться с толпой голодных дикарей. Не драться? Но как тогда защитить то, что принадлежит им?

Щёлк, щёлк…

Цинь Юй достал из шкафа большой револьвер, щёлкнул затвором, досылая три патрона в патронник.

При виде оружия толпа инстинктивно отпрянула.

Цинь Юй, не меняясь в лице, вытащил из шкафа мешок с едой и бросил на пол: — Вот он, рис! Подходите, берите!

Толпа замерла.

— Думаешь, напугал?! — крикнул главарь с налитыми кровью глазами, — все тут рано или поздно сдохнут, что нам твоя железка?!

Цинь Юй, изогнув шею, указал левой рукой на мешок: — Еда здесь! Руки есть - забирайте! В чём дело?!

Главарь помялся лишь на секунду, а затем развернулся к толпе: — Нас много, а он один! Неужели всех перестреляет?!

С этими словами он шагнул вперёд и потянулся к мешку.

Бабах!

Выстрел, скрежет шестерёнок…

Главарь отлетел на полметра, окропив пол кровью. В груди зияла огромная дыра.

Цинь Юй стоял, держа револьвер наготове: — Без еды вы, может, и умрёте через пару дней. Но сейчас я пристрелю любого, кто сунется к еде!

Люди в ужасе переглядывались, не проронив ни слова.

— У меня ещё два патрона! Будете брать?! — рявкнул Цинь Юй.

Толпа отступила на пару шагов.

Цинь Юй подошёл к убитому, поднял с пола мешок с едой и бросил Сяо Чжуану: — Собирай вещи, уходим.

Сяо Чжуан, не мешкая, бросился в комнату.

— В две шеренги! Дайте пройти! — скомандовал Цинь Юй, держа револьвер наготове.

Толпа не двигалась.

Цинь Юй навёл револьвер на ближайшего: — Пропускаешь или нет?!

Тот замешкался на секунду и отступил в сторону. За ним последовали и остальные, освобождая проход.

Через пять минут Цинь Юй спустился вниз. У стены сидела женщина, оплакивая своего покалеченного ребёнка.

Цинь Юй молча подошёл к ней, протягивая маленький мешок с едой: — Возьми. Они сейчас спустятся, спрячь его получше.

Женщина, опешив, схватила мешок: — Спасибо! Спасибо вам! Да продлит небо ваши годы! С едой мы не умрём…

Цинь Юй, не оглядываясь, растворился в темноте вместе с Сяо Чжуаном.

…

Около трёх часов ночи, посреди бескрайней пустыни Гоби, Цинь Юй разделил еду пополам и бросил мешок Сяо Чжуану: — Забирай свою долю, и прощаемся.

— Ты серьёзно? — опешил Сяо Чжуан, — из-за такой ерунды? Ну, повздорили немного… Не думал, что ты…

— Сяо Чжуан, если люди не могут найти общий язык, им лучше не ходить вместе, — перебил его Цинь Юй, — иначе это плохо кончится. И для тебя, и для меня. Мне нужно в Девятый район… Береги себя.

Не прощаясь, Цинь Юй развернулся и зашагал в сторону Девятого специального района - места, где должна была начаться его новая жизнь.

…

В казарме, расположенной слева от Заброшенного района, темнокожий великан, сверкая белыми зубами, спросил на чистом китайском: — Слыхал, там стреляли. Может, глянем, что случилось?

— Ага, размечтался, — лениво отозвался с расшатанной кровати старый вояка, попыхивая дешёвой махоркой, — да там каждый день за еду убивают друг друга! Даже на военных с засады бросаются! А мы кто такие, чтобы туда лезть…

///

Не забывайте ставить оценки и лайки произведению, это мотивирует продолжать перевод.

«Больше новелл и различной информации вы сможете найти у меня в телеграме @RaTheFon»