Глубокой ночью, в одном из зданий у дороги на севере Цзианя.

Брат Сяо сидел за столом, в одиночестве неспешно уплетая изысканные блюда и запивая их крепкой белой водкой.

Минут через десять дверь в гостиную на втором этаже распахнулась, и в комнату вошли двадцатилетний парень и крепкого сложения мужчина средних лет.

Оба были ключевыми членами семьи Ли из Цзянчжоу. Молодого звали Ли Тун, его отец занимал вторую позицию в клане. Мужчину за ним звали Дун Чэн, он приходился Ли Туну родным дядей.

Семья Ли начинала с перепродажи вида на жительство в Седьмом районе, позже открыла торговую компанию, но в тени занималась оборотом дефицитных товаров: оружия, зерна, хлопка, сырой нефти — чего угодно. За последние семь-восемь лет семья разрослась как снежный ком, накопив солидный капитал. Но простой народ вокруг страдал: взвинченные цены ложились тяжким бременем на тех, кому приходилось за всё платить, отдавая последнее... Цель семьи Ли была ясна — они делали деньги на бедняках.

Однако в последние годы обстановка в Седьмом районе стабилизировалась, власти выпустили ряд социальных указов, да и рост населения замедлился. Поэтому ресурсы вроде зерна или хлопка перестали быть столь дефицитными. Уловив спад, семья Ли сменила курс, переключившись на лекарства. Именно из-за прибылей в этом деле у них и возник конфликт с Каном.

Войдя, Ли Тун с напускным радушием спросил Брата Сяо: — Ну как, еда по вкусу?

— Для меня любая еда на один вкус, лишь бы набить брюхо, — Брат Сяо лишь мельком глянул на Ли Туна, даже не собираясь вставать.

— Брат Сяо скромничает, — оскалился Ли Тун, присаживаясь рядом, — такой человек, как ты, везде прокормится!

— Хе-хе, льстишь, — Брат Сяо отложил палочки, взял пачку сигарет со стола.

Ли Тун налил белой водки и, подобострастно склонившись, спросил: — Честно говоря, Брат Сяо, я тебя уважаю. Оставайся, будем вместе богатеть, вместе строить жизнь.

— Хе-хе, спасибо за доброту, — Брат Сяо прикурил, глядя на Ли Туна, — Но сердце моё не здесь, так что давай разойдёмся без долгов.

Дун Чэн вставил: — Подумай ещё. Разве скитания по окраинам сравнятся с надёжной кормушкой в одном месте? Останешься — лично поговорю с зятем. Годовой доход — минимум триста тысяч.

— Дело не в деньгах. Я направляюсь в Девятый район, — отмахнулся Брат Сяо.

— Жаль, — вздохнул Ли Тун, поднимая рюмку, но не настаивая, — Брат Сяо, коли решил уйти — не держу. Если что — зови. Каков я человек — узнаешь по делам.

— Договорились, — Брат Сяо закинул ногу на ногу, чокнулся и осушил стопку.

— Дядя, выдай Брату Сяо его бабки, — распорядился Ли Тун.

Дун Чэн кивнул, зашёл в соседнюю комнату и менее чем через три минуту вернулся с десятью пачками аюаней, положив их на стол.

Брат Сяо удивился: — Договаривались на пятьдесят тысяч?

— Остальные пятьдесят — от меня лично, на дорогу, — улыбнулся Ли Тун, — не церемонься, бери.

— Такая щедрость меня настораживает, — усмехнулся Брат Сяо. Он отсчитал пять пачек, взвесил их на ладони, — Хе-хе, братишка, доброту твою ценю, но эти пятьдесят — мои по праву. Остальные — уже как одолжение. Деньги легко тратятся, а вот долги человеческие расплачивать тяжело. Я вольная птица, не привык быть должником. В другой раз, встретимся — угощу.

Ли Тун опешил: — Брат Сяо, это уж слишком чопорно.

— У каждого свой нрав, — Брат Сяо сунул деньги во внутренний карман, привычно засунув руки в рукава, — Ладно, я пошёл.

— Проводить?

— Не надо, дорогу вниз запомнил, ха-ха! — Брат Сяо обернулся и непринуждённо удалился.

Ли Тун и Дун Чэн переглянулись, разводя руками.

— Эх, вот кого стоило бы удержать — дело бы горело в руках, — вздохнул Ли Тун.

— Эти тряхуны слишком дикие, приручить их непросто, — успокоил Дун Чэн, — к тому же они привыкли жить без правил, вдруг начнут тут бузить? Ладно, ушёл — и хорошо.

— Кан раскололся? — сменил тему Ли Тун.

— Крепкий орешек, хоть умри — не выдаст поставщиков из Фэнбэя, — усмехнулся Дун Чэн, — Но нам повезло: в его телефоне кое-что нашли. Проверим в Фэнбэе — и можно действовать.

— Сволочь, перехватил наш крупный заказ в Фэнбэе, — Ли Тун сжал руки, лицо омрачилось, — раз информация есть — действуй на своё усмотрение.

— Ясно, — Дун Чэн поднялся, — ты пока закуси, я спущусь, проверю.

— Ладно, — кивнул Ли Тун.

...

Минут через семь-восемь.

В подвале Дун Чэн, сопровождаемый двумя шестёрками, с презрением оглядел всего в крови Кана: — Ну и видок. Предлагали сотрудничать — отказался. И где теперь твоя спесь? Жизнь на волоске.

Кан, еле подняв голову, пробормотал сквозь разбитые губы: — Смирился... Но раз уж вы меня... потом... берегитесь моих хозяев.

— Хозяев? Кого? Ту девчонку Коко? — Дун Чэн усмехнулся, заложив руки за спину, — ха-ха, ладно, запомню. Как-нибудь... лично поблагодарю.

— Иди к чёрту! — выплюнул Кан, сверкнув глазами.

Дун Чэн криво усмехнулся: — Кончайте с ним.

Едва он договорил, двое за его спиной достали ножи и шагнули к Кану.

Дзинь-дзинь!

В этот момент зазвонил телефон.

Все замерли. Дун Чэн поднёс трубку: — Алё?

— Дядя Чэн? Это... я, Сяо Вэнь из Букингемского дворца.

— Какой Сяо Вэнь?

— Не узнаёте? Я же передал Брату Сяо информацию, благодаря которой вы схватили Кана, — в трубке торопливо напомнил парень в чёрной косухе.

— А, вспомнил, — Дун Чэн жестом остановил парней, вышел из комнаты, — в чём дело? Почему звонишь?

— После пропажи Кана там поднялась буря. Кажется, догадались, что это ваших рук дело. Та женщина, не знаю как, вышла на след и отправила людей на север Цзианя, — быстро выпалил парень, — их много, и они настроены серьёзно. Советую вам пока залечь на дно.

— Инфа точна? — переспросил Дун Чэн.

— Точна.

— Ясно, спасибо, Сяо Вэнь.

— Не за что, дядя Чэн.

— Ладно, отбой.

Разговор закончился.

...

Во дворе заброшенного дома напротив Цинь Юй, вглядываясь в дорогу, облизнул губы: — Готовься, сейчас придётся играть по-крупному.

Ци Линь нахмурился: — Твой план сработает?

— Раз они добились своего, незачем рисковать, — уверенно ответил Цинь Юй, — они выйдут, поверь мне.