«Что за херня!» - Роман был в ужасе. Сердце могло вот-вот остановится, бешено стуча словно в ней поселился некий демон, что яростно играет на барабанах, сокращая мышцу чей гул затмевал остальные звуки вокруг и даже саму причину его заключения.

И тут, из-под мантии Яна зазвучал писк, писк телефона в форме кристалла.

Ян ответил на звонок: Алё? Демомо, разобрался со своим?

Вдруг из телефона донесся истерический голос Люмиуса: У НЕЕ ХУ-У-УЙ! СУКА! У НЕЕ Х-У-У-У-У-Й! – блондин завыл словно волк в полнолуние.

Ян: Видимо ты справился… - произнес самым обычным голосом парень.

Но внезапно из телефона раздался юношеский, глубокий и очень ребяческий голос: Я пересправился со своей задачей, хе-хе. Я его кажется сломал.

Ян: Ты же понимаешь, что грань гейства и тебя и шанс нарушить ее крайне мала.

Демомо: Агап. – резко он тому ответил. – Я ловлю такое удовольствие от таких издевательств, видел бы ты его лицо, ХА-ХА!

Тут в диалог вторгся Люмиус: Не смей надо мной смеется, ублюдок! Я тебе сейчас этим мечем тебе так лицо начищу!

Демомо: Во-общем я занят, давай пока ты со своим тоже справляйся. – он бросил трубку.

Ян опустил руку, а затем и взгляд на Рому: Ну что же, теперь и я должен тобой заняться. - юноша в оранжевом свитере подходил к обезумевшему мальчугану в потрепанной белой рубашке.

Роман положил свои руки на свое лицо, натянув веки и щеки. Стоны мальчика превращались в тихий крик. Голова кружилась, зрачки бегали. Рому сводили с ума тысячи гогочущих Янов впереди него. Его крыша потекла под наплывом всего, что он потерпел за сегодня. Они как капли гигантских размеров обрушивались ему на мозг и в один момент прорвали его плотину стойкости.

Рома через свои ладони истошно кричал: БЛЯДЬ! СРАНЬ! – он упал на пол, уперевшись локтями – КАК ЖЕ! КАК ЖЕ Я УСТАЛ! – из глазниц мальчика вот-вот что-то должно было вытечь, но вместо этого его глазные яблоки могли в любую секунду выпасть из них.

Он мотал головой, как бешеный пес и чесал свое лицо словно оно покрыто блохами.

Рома все твердил: СУКА! СУКА! СУКА!

Безумный плач сменился смехом психопата.

Рома: ХА-ха-ХА-ха! – он тянул свою улыбку до такого, что из десен вытекали капли крови. – КАКОЙ ЖЕ СЕГОДНЯ АХУЕННЫЙ ДЕНЬ! ХАХА-А! Я И ОТ ЛИКОВЦЕВ УШЕЛ, И ЕЛЕ ВЫЖИЛ НА ТЕСТАХ МОЗГА, РУК И ФИЗУХИ, ПОБЕДИЛ ДВУХ МАГОВ, ТАК И ЕЩЕ НА МЕНЯ УСПЕЛИ НАПАСТЬ ГЛАВЫ ОРДЕНОВ, А ТЕПЕРЬ МЕНЯ ЗАПЕР КАКОЙ-ТО ЧЕЛКАСТЫЙ МАНДАРИН В ЕБАНУТОМ И ВЕЧНОМ ХЕР ПУНКТЕ. ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА-А-А-А-АА-А!

Рома выдохся, он всеми силами вытянул из себя три смешка: ХА-А~, ХА-А~, ХА-А~хнык – последний из которых вновь превратился в хлюпанье.

Мальчик с серо-фиолетовой шапкой на голове упал на бок смотря полузакрытыми глазами в вечность.

Роман судорожно дергал ртом, из которого выползала около-внятная речь: Я устал…я устал…я устал…как же черт возьми я устал… - но тут он словно стал другим человеком. – СОБЕРИСЬ РОМА!!! – он крикнул это так внезапно, что Ян пошатнулся от такого изменения.

Он волокся то вперед, то назад параноидально твердя: СОБЕРИСЬ! СОБЕРИСЬ!

«Не смей давать заднюю. Не показывай слабости. Не становись слабаком!»

Вдруг вслед за криками, Роман стал биться лбом прямо об кафельный пол.

Бам. Хлыщ. Стук.

Гулкие удары черепушки завершились на финальным ударе, заставивший покрытую плиту, об которую он отчаянно ударялся, разбиться на десятки острых осколков.

«Надо…надо его отпиздить. Эти черные мантии совсем конченные. Он на совсем ином, сука, уровне. То, что было с той стервой и очкастым детский лепет. Удары по башке дали ясность мыслей, охренительное чувство, как будто я прозрел»

Рома, мальчик с фиолетовыми волосами и некоторыми серыми прядями на них, что был одет в грязной и облитой пылью рубашке, в миг встал. Его кости, даже не прислушиваясь хрустели. Мышцы на каждой конечности, были словно извивающаяся рыба на суше, дергались так, что были напряжены каждую секунду времени.

Он повернул свою голову, опаленная квадратными лампочками, из которых постепенно выходил святящийся дым. Его лицо излучало злостное упокоение, глаза были нахмурены, а рот приоткрывался с каждой новой попыткой вдохнуть воздуха. Локоны слегка закрывали его правый глаз, пока левый был облит кровью, сочившаяся из лба до подбородка.

Рома с хриплостью сказал: Ну че…Это тебя я должен отпиздить, да? – тяжело дыша, он пригрозил юноше в джинсах и оранжевом свитере.

Ян с тут же ответил: Не совсем, но если ты так любишь причинять людям боль, то с радостью прошу! – он расправил руки в стороны, постепенно сдвигая их вверх.

Рома выкрикнул: Получай! – молниеносно, он совершил удар по парню с длинными волосами.

«Какого?»

Ослабленный сегодняшними боями кулак фиолетового парня столкнулся с жесткими ребрами недруга. Рома сам удивился тому, как легко ему удалась эта атака.

Ян откинулся назад с выкриком перманентной боли в груди: Ай! – он сделал рывок назад, его мантия шла вслед за ним, юноша в ярко-оранжевом свитере стал заворачивать свой ход. Он переменял свой взгляд из ребяческого в соколиный, сосредоточенный. Они шли параллельно, чертя своими ногами траекторию круга.

«Не забывай, он маг! Они всегда имеют туз в рукаве. Лобовая атака – херня полная. Надо оглушить внимание» - Роман не просто шел вдоль стен мед пункта, он шел к постели, на которой тот спал.

Рома: Че? Язык проглотил? Ну-ка давай-ка, используй свое ебаное заклятие!

Затем Рома быстрым движением задернул свою ногу об близлежащую медицинскую табуретку и пнув ее, запустил данный груз в Ладонца. Тот сделал блок. Но, а Рома сделал удар левой прямиком в челюсть отвлёкшегося парня.

«Много пропускает».

Ян, не потеряв от удара сознание, тут же изогнулся вправо, облокотился об стойку для пробирок и шприцов. И правой рукой кинул все эти объекты в Рому. Последний успел в миг прикрыть свое лицо. Но Апельсин был не промах и так же, как его соперник ударил, спрятавшись за мусором, точно в живот.

«Сука! Только не в живот, а хотя…Да что с ним черт возьми не так» - Рома ожидал удар такой мощи, что смог бы снести ему все внутренности. Он ждал, что его сейчас разъест кислота, кишки покроются мхом, что его рубашка загорится, превратится в кристалл, стаю мышей, проникаясь под кожу, копаясь в толстой кишке. Но единственное, что он ощутил, так это до глупости вялый удар. Удар такой слабый, что снова обескуражил его.

Рома: Да ты что-то издеваешься…Ты вообще из ладони? – он совершил выдох, схватил челкастого за плечи своей крепкой хваткой и врезался своим лбом тому внос. Из носа парня начала хлестать кровь. А после этого по щеке парня въехал кулак откинувшая его стенку возле двери.

Парень упал на спину, головой облокотившись к стене. Из его носа текла кровь, стекавшая до подбородка, а затем падала на горло. Рома снова встал в стойку, как только тот начал вставать, покачиваясь, как корабль в бурю.

И тут он сказал: Ой, извини, споткнулся.

Рома: А ну выпустил меня отсюда! А то твои сраные рожи из-за двери, не дают мне съебаться в Дворец Академии.

Ян: Не-а-а. Тебе туда пока еще рановато. Для начала одолей меня.

Рома: Да ты же ведь даже сдачи не даешь! Я же тебя прибью, стоит мне хорошенько по тебе врезать.

Ян: Что? Ты настолько слабак, что не можешь меня добить? Неужто – это и есть ты – первый человек без магии. Беспомощный, слабохарактерный, мелочный, обиженный на магов и волшебников кусок бесполезного дерьма, что бросает свои слова на воздух? А? Кто же ты, Роман Дрежнев-Жизненко? Ублюдок без магии или… - но тут его перебили.

Рома: ЗАКРОЙ СВОЙ ССАНЫЙ РО-О-ОТ! – мальчик с фиолетовыми локонами бросился на Яна. Оскорбления заставили Рому по новой ожить.

Ян: Ладно, хватит с меня цирка. – спокойно, даже радостно тот сказал, указав палец на бунтаря. – МАГИЯ ПИСАНИНЫ!

«СРАНЬ! Он атакует, надо как можно быстрее его вырубить!»

Ян: БЗАП!

Роман стал чувствовать странное чувство, будто бы воздух становился напряжённым, как вдруг, тот заметил деталь, еле-еле заметное, что можно было уловить лишь просмотров в упор. Все это время на руках мальчика были разбросанные буквы. Но сейчас они собрались в цепочку из одного и того же слова – “БЗАП!”

Руки мальчика разразились искрами и превратились в ярчайшие желтые молнии. Сила электричества впилась в руки Ромы, пробираясь до каждого нервного окончания. Рома начал кричать. Его мозг и все тело сковало пронизывающая серое вещество электричество.

Рома: А-А-А-А-А-А! СУКА-А-А!

«Как же больно! Голова, голова, голова, голова!!! Эта мразь, я понял, он притворялся слабаком, с каждым ударом он метил на моих руках эти ебаные слова. Какой же я дебил!»

Кожа на руках Ромки стала чернеть, от него шел дымок, а по волосам до сих пор шел остаточный ток. Каждое движение Ромы было дерганным, изнуренным.

«Нужно добить е-е-го. Уб-ублюдок».

Рома: Уб-б-блюдок, я…я смогу т-тебя… - мальчик со серо-фиолетовыми волосами жалко и безнадежно стоял. Его колени шли ходуном, будто вот-вот его суставы вылетят.

Извержение искр из рук его прекратилось.

«С-с-ссанные молнии, как же я их и раньше ненавидел, как и сейчас. Я пахну, конечно, вкусно, но блядь, как же я хочу просто сдохнуть от такой боли. С каждым разом вроде и привык, но электричество – это сука электричество, к нему как камнем по голове не привыкнуть. Н-н-н-надо…»

Рома дышал, словно утопленник, который хотел ухватится за жизнь: Угандошить… - истошный вдох – эту – грузный выход…затем Роман просто застыл, его голова обвисла назад, раскрыв челюсть. Выглядел он, как свежевыжженный труп, который просто замер, как статуя.

Ян не принужденно кротко скаканул на одну ножку: Потерял сознание значится, ну что же, приказ есть приказ. Выжму-ка из него последние крики, да прикончу, кажись ему не нравится молния. – мальчик в апельсиновом свитере, под мантией заулыбался, подняв правую щеку, чуть ли ни до уха. С такой корявой, даже не лицом, а фигурной физиономией он напоминал страшного клоуна без грима.

Он сделал два шага, схватил Рому за хрустящую шею, своей левой, покрытой надписью «БЗАП» рукой, сказал: Ну прощай, Роман Дрежнев-Жизненко, а ведь я возлагал на тебя хорошие надежды, а ты оказался жалким слабаком. Что же, МАГИЯ ПИСАНИНЫ, ДЕСЯТИКРАТНЫЙ БЗАП!

По руке Яна прошлось короткие разряды, звук бушующих искр наполняли комнату, как вдруг.

РОМА: УГАНДОШИТЬ ЭТУ ЛАДОНСКУЮ СУКУ!!! – Рома в миг ожил.

Глаза Яна стали шире раза в два: Какого ляда!

Роман: Не уйдешь! – мальчик от которого пахло, как от жаренной баранины взял руку Ладонца, потянул к себе и обнял того Лунно-стальной хваткой.

Ян был в панике: ОТПУСТИ МЕНЯ, ЖИВО! – тот пытался подвинуть руками, но было тщетно, Рома держал его, словно обнимал человека в самый последний раз в жизни.

Блеск, раскат грома ослепил весь мед пункт, что все стеклянные приборы и предметы разлетелись в осколки. Зияющий столб и раздвигающиеся волны молний омывали и рокотали на Рому и Яна.

Ян стал неистово кричать: А-А-А-А-А-А-А!!! – жизнь уходила из его глаз.

Рома: Так и знал, что у таких электро-пидоров, как ты, нет защиты против нее без заклинания!

Ян стал говорить голосом самой безысходности: МАГИЯ ПИСАНИНЫ, ДЕЭЛЕКТРИ-

Удар.

В челюсть, в рот, в зубы мальца врезался кулак, от которого шел запах не только гари, но и ненависти.

Рома: НЕ-А, СОСИ-И-И КУЛАК!

Звуки молний шли целых семь секунд.

Рома и Ян оба упали замертво. От них шли увядающие вздохи жизни.

Комната вокруг начала плыть, словно она вся была одной краской, только текла она не весть куда. Текстура ламп и даже ее свет стекал на пол, словно кровоточащая рана. Осколки стекла, койка и даже стойка растекались. Но вдруг, все это исчезло, как по щелчку пальца.

***

Дыхание арахна было сбитым. Его сердце и чувство наполнялись режущим и жгучим чувством. Что вот-вот он чего-то лишится, что-то на необычайно драгоценное может уйти от него.

«Рахди…перестань себя так вести. Рома…Рома…с ним все будет в порядке, точно! Он ведь в космической ладони, а там как говорили в школе одни безумцы, а безумцы очень опасн…БОЖЕ, ЧТО Я НЕСУ! Его же и там точно прикончат…черт, почему я оказался в Лике, а не в Ладони с Ромой. Я должен быть с ним, находится рядом с ним, стоять подле него…Я никак не могу понять, что же я к нему испытываю…Хотя нет знаю – это наверняка, что-то сродни симпатии, но не относится к романтике или чему-то еще. Словно я инстинктивно хочу его…защитить. Может я настолько к нему привязался, что не могу представить жизнь без него…Или это из-за полулюдских генов…Надо спросить у отца. СОБЕРИСЬ РАХДИМ! Сейчас твой дом и цель – это Беспечное Лико, так занимайся им, а не Ромой…»

Рахдим поднялся по лестнице, чьи ступеньки он толком не замечал, его мысли были сотканы и переплетены с друг другом не давая мыслить четче. Но тут и верхних пролетов донесся голос Марии.

Мария выглядывала из восьмого этажа: Эй, Рахдим, сюда! Сбор уже начинается.

Рахдим принявши человеческий облик со скукой, палящей на глаза, направил руку вверх и просто поднялся мимо остальных пяти этажей на паутине.

Мария с ласковым и милым лицом: О-о-о, стоило бы и мне родится арахном. А так, пошли, уже все собрались.

Арахн и взявшая того за руку девушка побежали по восьмому этажу РГАМ Три, белые стены, украшенные Розоватыми фигурами и мини колоннами. Пол, что имел шевелящиеся рисунки, в черно-белом стиле, которые своим порядком рассказывал некую историю, повествующая о том, как один печальный человек, увидел печальных людей, и тот сделал себе маску радости, плясал, танцевал с нею, делая опустевшие лица людей радостными, пока радость у него была только на маске. Орнамент на потолке из половинок двух лиц, повернутых друг на друга, одно лико радостное, а другая грустное. На все это Рахдим зацепил свой взгляд, как муха на паутину, изумляясь, странной, инфантильной и одновременно аккуратной красотой этого места.

И вот завернув за угол, двое увидели впереди простоватого вида двойную дверь, коричневого цвета, как и все двери здесь. С изумительными узорами золотистого, но жуткого оттенка. Двери, вызывавшие за собой что-то ужаснее гнева.

Мария с грохотом распахнула дверь: Мы не опоздали? А, Аря?

Из стула прямо напротив входа повернулась девушка с сине-бледными волосами, какие бывали у Гулей или даже упырей. Ее светящиеся из-за люстры синие глаза эмоционально давили. Но ее лицо, было ее полной противоположностью, изящные губы и тонкая челюсть с мягкими щеками. Но тушь на глазах давали ей вид грозности.

Арера: Меня зовут Арера. – твердо она сказала. – И нет, пока Маркуса нет, ничего не началось.

Мария: Ясно…Не видела его с утра. Не знаешь когда придет?

Арера настырным голосом: Если бы я знала, я бы не собрала всех новеньких в это время.

Мария несколько обижено: Ладненько, Рахдим, присаживайся, вон там место для новеньких.

Рахдим видел обширную комнату, что освещала лишь одна люстра с золотистого оттенка. В комнате было три широченных стола из кварца. А также множество странных людей в розовых мантиях. Он ощущал взгляд каждого из них на него, чувство дискомфорта нарастало. И Арахн стал замечать, что почти каждый в Беспечном Лике, носит макияж, даже помаду, накрашенные ногти и очень красивые лица с их фигурами, спрятанные за мантией. Рахдим словно смотрел в зеркало, каждый, и девушки, и парни выглядели нежно и излишне по девчачьи.

Рахдим сел на одно из свободных мест.

«За этим столом сидят новички. На первом, видимо члены младшего отряда. А на вот том…наверное старший отряд? Там сидит один парень намного старше нас. Один на весь стол, странно».

Как вдруг издался оглушающий звук грома из соседней стенки, а вслед за ним люстра пошатнулась, а из потолка посыпалась столетняя пыль. А также грозный удар по дверям, что один взмахом и парой стрелок, что за секунду на них появились, снес их с петель. Из проема вышел парень с обожженной мантией, его пальцы были красны и с небольшим волдырями. Его лицо было скрыто шарфом, он дышал так гневно, что из малиновой ткани шли слюни. От него не просто шла, от него выпирала и сочилась жажда убийства.

За ним шли остальные члены Лика. И их лица желали оставлять лучшего, они были изуродованы, словно их пытались расплавить, а затем сшили в некое подобие лица.

«Твою же! Как они так…страшно представить, что с ними было».

Все люди при виде данной кучки ахнули от удивления.

Нагруженными шагами и скрипом его обуви он сел за чуть ли ни трон черно-белого цвета, а подле него сидела Мари.

Она сказала обеспокоено, Мария: Маркус…

Искореженный человек, которого называли Маркус, поднял дрожащую руку и взялся за конец пропитанного слюной и кровью шарфа, сказав: Привет, новые члены Беспечного Лика…СРАНЬ! Как же болит! – он начал снимать с себя импровизированный бинт.

Сняв ее, у всех присутствующих расширились зрачки, как будто они увидали, что-то непостижимо страшное. А увидели они златовласого юношу с малиновыми глазами и изящным лицом, вернее половину лица. Другую часть его лика скрывал багровый бинт, с руной обозначавшей на древнем Великаньем «Лечить».

Маркус продолжил, грохоча от боли: Как вы знаете Лико – это один самых сильных орденов Манастополя. И вы все конечно стали его членами, но только по жалкой бумажке! Вы все выходцы из школ, которые делают людей, из магов в овощи! Так что настала пора вам подтвердить вашу принадлежность нам! Сссс-СУКА! – он стал открывать свое новое, второе лицо.

Маркус: Обычно, как наказала Эвелина Циленова – это подтверждают выполнением тестового задания легчайшего уровня. Но пришла пора все слегка изменить. Дам задание чутка иного рода.

Он снял бинт со своей макушки, где расцветали угольно-бурые волосы, начинавшиеся прямо поперек головы и верхушки. Затем приступил лицу. Снимая миллиметр за миллиметр все больше напряжение накапливалось в комнате. И все больше были слышны гром и молнии за соседнем корпусом, для Цветочка Мира.

И наконец он ее снял и на публику явился двуликий мальчик с четкой границей, делившей одну часть лица – красивую и чуть ли ни кукольную и вторую – обезображенную и иссушенную, где виднелись чуть ли ни мясо с мышцами. Кожа у него была выжженной и одновременно расплавленной, его щеки стали во много раз худее, а нижняя губа чуть ли ни испарилась, вставив на показ оскаленные зубы. И все это украшали нити, что соединяли его лицо, вернее остатки лица во множество раз штопанную ткань.

Маркус: ВАША ЦЕЛЬ - УНИЧТОЖИТЬ ЕГО!

«Только не он!» - внутри Арахна бушевал шторм из стресса.

Маркус дал всем поглядеть на рисунок, изображенный на пергаменте с крестиками на четырех углах.

Маркус: Мне пришлось таскаться к Пронзенному Рассудку, чтобы они вывели фото по памяти. Ваша Цель – РОМАН ДРЕЖНЕВ-ЖИЗНЕНКО. Новый член Ордена – «Космическая Ладонь»! ЗАСТАВЬТЕ ЕГО СТРАДАТЬ! Выцепите его из рук этих уебищных фриков, избейте до полусмерти, сломайте ему пальцы на каждой его руке и ноге, оторвите ему хер и засуньте ему же в рот. Дайте его мне и я сам займусь им, а затем после меня, пустите его по кругу до тех, пор пока он не сдохнет! Его голову отдадим Дьяво-Личинкам, руки собакам, кишки свиньям, сердце и легкие, и прочее дерьмо экзорцистам-эксгибиционистам из «Неощутимого Взора», а ноги отправим в полет!!!

Все дети были в шоке. А Рахдим вот-вот мог потерять сознание, звон сердца в голове бился не без устали.

Маркус: Вы меня поняли?..

Дети заминались, все новички оробели.

Маркус: Я дам каждому из вас палочку, личную мантию полета и повышу в рейтинге Приключенцев, как только тот получит лицензию. И я повторюсь, ВЫ МЕНЯ ПОНЯЛИ!?

Почти что все дети встали из своих мест и крикнули: ТАК ТОЧНО!

Маркус уселся и смотрел на фото, где был изображен фиолетовый мальчик в парящей мантии: Ну что, Роман, я посмотрю на твое обезглавленное лико…ХАХАХАХАХА-А-А!!! а-а-а-ах – тот сделал глубокий вдох. – Слушай, Марийка моя.

Мария добродушно: Да, братец?

Маркус: Я определился с приключенческим прозвищем…Полу-лико…Звучит, т-а-а-а-к лихо. Хе-хе.

Мария: Отлично, наддадим же ему по морде, а? Полу-лико?

Маркус: Так точно, сестрица. Так точно.