Почти сразу после того, как Бай Сяочунь разделался с четырьмя культиваторами возведения, которые напали на него исподтишка, со стороны Двора Небесной Реки раздался странный звук:

— Хи-хи-хи. Хи-хи-хи…

Все, кто слышал этот причудливый, разносящийся по окрестностям смех, почувствовали, словно мороз пробежал по коже. Под звуки смеха со стороны Двора Небесной Реки высоко в небо поднялся луч света. А внутри можно было рассмотреть тряпичную куклу. Она была всего с метр в длину, а её одежда была полна дыр. На её голове торчало только несколько клоков волос, а на лице виднелась причудливая улыбка. Внешне она казалась совсем обычной, такая игрушка вполне могла оказаться у любого ребёнка. Но пока она парила в небе, она источала ужасающую ауру и жутко гоготала, смеясь. Её глаза светились красным, придавая ей кровожадный вид.

Почти сразу, как она появилась, она замерцала и исчезла, появившись вновь перед одним из культиваторов секты Противостояния Реке. Глаза культиватора полезли на лоб, а его голова тут же взорвалась, разбрызгивая кровь во все стороны под сумасшедший смех куклы. Все, кто видел, что произошло, ужаснулись. У Бай Сяочуня так сильно закололо в затылке, что начало казаться: голова сейчас взорвётся.

«Это драгоценное сокровище резерва Двора Небесной Реки?» — подумал он.

В то же время Гунсунь Вань’эр находилась в другом месте джунглей. Когда она посмотрела на куклу, то в её глазах отразилось презрение. И в этот момент неожиданно показался луч света, устремившийся к тряпичной кукле. Внутри луча находилось пугало — сила резерва подразделения Кровавого Потока. На его лице виднелась причудливая улыбка, а в руке оно держало кусок кожи. Пока оно летело, оно облачилось в кожу, словно в одежду, а потом бросилось в сторону куклы.

Послышался жуткий грохот, когда два очень странных существа начали сражаться друг с другом. Жуткий смех, который при этом раздавался, казался до крайности причудливым. Многие культиваторы секты Противостояния Реке с облегчением вздохнули. Однако Бай Сяочунь и эксперты золотого ядра, а также некоторые другие сообразительные культиваторы возведения основания оказались встревожены.

«Если эта кукла действительно сила резерва Двора Небесной Реки, то всё хорошо. Но что, если это никакая не сила резерва, а просто низкоуровневое драгоценное сокровище? Если даже для того, чтобы справиться с низкоуровневым сокровищем, потребовалась сила резерва подразделения Кровавого Потока, то что будет, когда появится настоящая сила резерва противника?»

По мнению Бай Сяочуня, по тому, что он видел, можно было сказать, что кукла не является силой резерва. Если Лютый Небесный баньян считался силой резерва, то Бай Сяочунь даже представить не мог, какие другие виды сил резерва могут быть припасены у Двора Небесной Реки. Пока в его душе царило смятение, воздух прорезал крик и что-то ещё вылетело со стороны Двора Небесной Реки. Это был саван, весь в коричневых пятнах крови, излучающих ужасающую, неописуемую ауру. Очевидно, что саван обладал таким же уровнем силы, что и тряпичная кукла.

Пока он со свистом летел по воздуху, вдруг снизу поднялась струйка дыма. От дыма засиял золотой свет, который принял образ даоса средних лет. Даос тут же выступил вперёд, чтобы перехватить саван. Эта проекция являлась силой резерва подразделения Глубинного Потока. По земле прокатился грохот сражения, отчего Бай Сяочунь тяжело задышал. В этот момент он совсем не чувствовал себя в безопасности, поэтому достал ещё больше талисманов. Собрав четыре бездонных сумки поверженных врагов, он осторожно начал продвигаться к полю боя.

Стараясь избегать смотреть на сражение в воздухе, он сосредоточил внимание на том, что его окружало, при этом двигаясь как можно быстрее. В какой-то момент его глаза вдруг сверкнули, и он выполнил жест заклятия правой рукой. Взмахнув пальцем, он призвал пурпурный котёл, который потом полетел вниз. От его удара о землю появилась огромная яма. Холодно хмыкнув, Бай Сяочунь открыл третий глаз, тут же увидев, как кто-то, кого можно было увидеть только при помощи Дхармического Глаза Достигающего Небес, стоит рядом с пурпурным котлом. Ни на минуту не задумавшись, Бай Сяочунь ринулся вперёд, сжимая руку в кулак и вкладывая в удар силу Тела Асуры. Человек впереди оказался до крайности ошеломлён и тут же на полной скорости отступил. Однако удар всё равно долетел до него, заставляя кровь брызнуть изо рта. Тут же его тело проявилось, и Бай Сяочунь увидел мужчину средних лет, который поражённо смотрел на него.

— Ты смог меня увидеть?!

Проговорив это, он тут же развернулся и дал дёру. Однако за спиной Бай Сяочуня захлопали крылья, и всего один их взмах придал ему огромную скорость. Он взмахнул ногой и нанёс мощный, сносящий всё и вся удар. Культиватор попытался защититься и вынул кучу разнообразных магических предметов, спасающих жизнь. Однако раздался грохот, и удар ноги Бай Сяочуня легко уничтожил магические предметы. А потом удар впечатался в культиватора, тут же выбивая из него жизнь.

Но Бай Сяочунь не остановился. Схватив бездонную сумку врага, он полетел вперёд, держа дхармический глаз открытым. Любой противник, который скрывался на его пути, не мог остаться невидимым. Вскоре Бай Сяочунь сменил направление, используя своё особое зрение, чтобы помочь в беде своим собратьям по секте. По дороге ему попалось много трупов. Некоторые принадлежали культиваторам Двора Небесной Реки, а некоторые — членам секты Противостояния Реке. Среди них попадались и те, кого он знал лично, отчего он ещё больше погружался в молчание. Он не знал, как можно выразить, эмоции, которые испытывал, но был уверен в одном: его убийственная аура росла с каждым мгновением.

— Вот, значит, что приносит с собой культивация?.. — прошептал он.

Сейчас он видел неприглядную правду. Он уже давно её понял, учитывая его опыт столкновения с кланом Лочень и сражения в Бездне Упавшего Меча, а также бой у подступов к городу секты Глубинного Потока. Однако когда ему пришлось столкнуться с реальностью лицом к лицу, его заполнили сложные эмоции.

Пока он всё дальше погружался в молчание, внезапно издалека послышался пронзительный крик. Он был наполнен тревогой и горем. Как только Бай Сяочунь услышал его, то сердце тут же болезненно вздрогнуло. Хотя для других людей этот крик, возможно, ничего особенно не значил, но для него он прозвучал, словно гром, обрушившийся на его разум. Он узнал этот голос.

«Феникс?»

Бай Сяочунь разогнался, на полной скорости спеша к месту, откуда слышались тревожные крики. Когда он приблизился, то увидел того самого феникса, который когда-то давно слопал его пилюлю афродизиака. Казалось, он полностью обезумел: несмотря на то, что был ранен и истекал кровью, он изо всех сил нападал на молодую женщину в чёрном, принадлежащую Двору Небесной Реки. Лицо молодой женщины, чью красоту портил длинный уродливый шрам, было угрюмым. В её глазах сиял убийственный свет, и от неё исходило чувство острой опасности. В руках она держала голову старика, в чьих глазах застыло неверие, появившееся за мгновение до смерти. На земле у ног молодой женщины лежало обезглавленное тело, одетое в шэньи подразделения Духовного Потока, окружённое лужей крови. Как только Бай Сяочунь увидел голову, его глаза широко распахнулись и он задрожал.

«Старейшина Чжоу!»

Отрубленная голова принадлежала не кому иному, как старейшине Чжоу с Вершины Душистых Облаков, который оставался там главой горы после Ли Цинхоу. Бай Сяочунь заметно задрожал, даже его губы задрожали, а в голове у него пронеслись бесчисленные моменты из прошлого… Он вспомнил, как ещё на Кухнях Большой толстяк Чжан таскал драгоценные ингредиенты, которые предназначались для старейшины Чжоу. Он вспомнил, как этот самый феникс привёл старейшину Чжоу к павильону изготовления лекарств, указав на Бай Сяочуня как на виновника в истории с пилюлей афродизиака. Он подумал о том, как с гневными возгласами старейшина Чжоу гонял его по Вершине Душистых Облаков и как сам он жалобно кричал всю дорогу… Во время отборочных испытаний на битвы избранных северного и южного берегов, он собирался прийти последним. Однако благодаря провокации старейшины Чжоу ему пришлось нестись во весь опор, и в результате он занял первое место. Его сознание заполнили воспоминания, а потом они рассыпались, затопив его сердце неописуемым горем. Переполнившись, его сердце готово было взорваться небесной молнией.

Гневно посмотрев на молодую женщину, он медленно сжал руки в кулаки. Потом феникс увидел Бай Сяочуня; болезненно закричав, он кинулся к нему. Тогда молодая женщина медленно подняла руку и указала на феникса. Из руки заструился чёрный свет, который превратился в огромную распахнутую пасть, летящую на феникса, чтобы поглотить его.

— Ищешь смерти?! — взревел Бай Сяочунь.

Он сделал шаг вперёд, и его стальная воля запульсировала. Ещё один шаг, и феникс оказался у него за спиной. После чего Бай Сяочунь ударил кулаком в чёрную раскрытую пасть. Послышался грохот, и чёрная пасть разлетелась в разные стороны полосами чёрного дыма. Однако дым не развеялся. В мгновение ока он снова обрёл форму, но на этот раз это была молодая женщина. То, что виднелось вдали, был просто её остаточный образ. А настоящее её тело сейчас стояло прямо перед Бай Сяочунем. С презрением усмехнувшись, она ткнула указательным пальцем прямо ему в лоб. Из-за того что она была очень близко, уклониться оказалось невозможно. Но Бай Сяочунь даже не думал о чём-либо подобном. Его техника Неумирающей Вечной Жизни активизировалась на полную, а Тело Асуры возникло за спиной. Вместо того чтобы отступить, он ударил её головой.

Лицо молодой женщины помрачнело. Она и подумать не могла, что он сделает нечто настолько свирепое. Прежде чем она успела среагировать, голова врезалась в её палец, и послышался треск. Молодая женщина тут же на большой скорости отступила, её палец был искалечен, а в её глазах показался очень серьёзный огонёк.

— У меня нет времени, чтобы разбираться с тобой! — сказала она хрипло, повернувшись, чтобы уйти.

— Да? А вот мне как раз очень хочется разобраться с тобой!

Хотя лоб Бай Сяочуня и пострадал, он, казалось, даже не заметил. Он проделал жест заклятия правой рукой и толкнул вперёд ладонью.

— Кровавый Мир Уничтожения!

Тут же из него заструилась кровавая ци, формируя печать, которая приняла образ целого мира, отрезавшего молодой женщине пути к отступлению.