Не думаю, что он что-то замышлял, скорее, это произошло интуитивно: Кэвелл потянулся ко мне, а затем, будто вспомнив о чём-то неприятном, тут же отпрянул. Рука же его какое-то время продолжала неуверенно висеть в воздухе. В итоге он так и не решился прикоснуться ко мне, молча опустив ладонь.

Да уж, у Кэвелла всегда было туго с причинно-следственными связями, но в этой ситуации даже он понимал, чем всё может для него обернуться. И, кажется, перспектива вновь оказаться запертым в своей комнате его не особо прельщала.

— Мне нравится Йохан, и играть с ним тоже нравится.

— Что?!

Сегодня мы с Йоханнесом отлично провели время за складыванием оригами, и, судя по обиженному лицу Кэвелла (как будто его предал самый близкий человек на земле),  он прекрасно об этом знал.

— Да что в нём такого хорошего?

— А тебе-то что? Плохого в нём точно ничего нет. Он добрый, воспитанный, аккуратный, и ещё он очень-очень хорошо ко мне относится.

— А я?! Что насчёт меня?

Нет, вы только гляньте на него, вот же бессовестная морда! Как ты вообще умудрился приплести себя в этот разговор?

— Я! Я тоже всегда был добр к тебе! Я даже дал тебе конфету!

«Я! Всегда! Был добр! К тебе! А ты меня предала?!», - буквально кричала каждая клеточка его тела. Всем своим видом Кэвелл старался подчеркнуть, с какой вопиющей несправедливостью и предательством ему довелось столкнуться.

Если честно, я ожидала от него такой реакции, так что не особо удивилась.

— Ты каждый день вламывался ко мне, кричал «давай играть» и выволакивал меня на улицу, ни разу не поинтересовавшись, хочу ли этого я. 

— Ты… Ты ведь говорила, что хочешь!

— Когда это я такое говорила? Ты же всегда хватал меня за руку ещё до того, как я успевала открыть рот.

— Не было такого!

— Ты вообще знаешь, сколько синяков у меня было из-за тебя? И на руках, потому что ты постоянно тащишь меня куда-то, и на коленках, потому что я не поспеваю за тобой и падаю. Я ведь уже говорила об этом! Я намного слабее тебя! То, что ты считаешь ерундой, мне даётся с огромным трудом. Но разве тебе это интересно? Ты хоть раз спросил, чего хочется мне?

Уголки губ Кэвелла нерешительно подрагивали.

Судя по его растерянному выражению лица, эти мысли никогда не посещали его прежде. И опять же, я уже знала об этом, так что совершенно не удивилась.

— Складывать оригами мне нравится гораздо больше, чем бегать по дому и играть в прятки. А играм с мячом я предпочитаю кукол. Но тебе ведь всё равно?

Вобще-то я не люблю ни оригами, ни кукол. Да кому вообще такое будет интересно в 27? Но сейчас мне нужны были аргументы против Кэвелла, так что этот момент мы опустим.

— И несмотря на всё это, я ни разу тебе не отказывала, когда ты о чём-то меня просил. Так что, наверное, твоё незнание можно понять.

— Вот именно! Об этом я и говорю! Ты ни разу не сказала мне «нет»!

— Ага. Потому что ты нравился мне настолько, что я готова была просто молча терпеть.

— … Что?

Я украдкой покосилась на Кэвелла. Видок у него был тот ещё. Мои слова оказались для него такой неожиданностью, что какое-то время он продолжал стоять с дурацким выражением лица, открывая и закрывая рот, как большая рыба.

— Н…Нравлюсь? Я? Правда? Больше, чем тот неудачник?

— Естественно! Ты мне нравился намного, намного больше него.

Глаза Кэвелла заблестели. Он принадлежал к той категории людей, которые ненавидят проигрывать. Поэтому нет ничего странного в том, что он так остро воспринимал конкуренцию с Йоханнесом из-за нашей с ним дружбы.

Судя по его просветлевшему лицу, моё неожиданное признание его здорово воодушевило. Неудивительно, ведь всё это время я избегала даже смотреть в его сторону, предпочитая компанию Йоханнеса.

Но погоди минутку, Кэвелл, ты что, не расслышал? Я ведь сказала «нравился» в прошедшем времени.

— А ты взял и сказал, что я тебе не сестра. Прямо перед Йоханнесом с Луизой.

Счастливое выражение моментально сползло с лица Кэвелла. Я подняла к нему взгляд и состроила печальную рожицу.

— И ты даже не извинился за все те страдания, что причинил мне. Ты не представляешь, как мне тогда было тяжело.

— Я.. Я просто разозлился из-за того отброса…

— Поэтому я и решила тебя разлюбить! Я больше никогда не буду называть тебя «оппа».

Получай!

От моих категоричных слов Кэвелл вздрогнул, как если бы его вдруг шлёпнули по голове чем-то тяжелым. Какое-то время он вопросительно смотрел на меня. Громко выдохнув, я продолжила:

— А теперь проясним насчет Йохана. В отличие от кое-кого, он всегда интересуется моим мнением, чего бы это ни касалось. И он никогда не делает то, что мне не нравится. А если он вдруг ошибается, то сразу же извиняется.

— Я тоже так могу!

Да ну?

— И в отличие от тебя, он никогда не хватает меня за руки и никуда не тащит. А ещё он не зовёт меня мусором, и не заставляет делать только то, что хочется ему.

— Пффф, я могу позаботиться о тебе гораздо лучше него!

Я взглянула на Кэвелла глазами, полными сомнения, как бы говоря «Ты-то?». Кэвелл, ненавидящий, когда его с кем-то сравнивают, тем более с Йоханнесом, недовольно засопел. Недоверчиво хмыкнув, я продолжила:

— Я не хочу играть с кем-то, кто не в состоянии признавать свои ошибки.

Кэвелл закусил губу.

— Я понятия не имел, что ты настолько хрупкая.

— Ну да, а раз не знал, то можно не извиняться. Это же не твои проблемы, да?

— Да я тебя лишь слегка рукой задел, откуда мне было знать, что у тебя пойдёт кровь?

— Ну ладно, ничего не поделаешь. Что ж. Тогда я с Йоханом…

— Ааааа ну прости меня!

В конце концов он всё-таки сказал это. Я уже потянулась было к двери, но после его слов развернулась обратно. Кэвелл посмотрел прямо на меня и, слегка запинаясь, продолжил:

— Я ни разу ни перед кем не извинялся. Поэтому не знаю, как правильно это делать.

Как он и сказал, это действительно было его первое извинение, хоть и не самое удачное. Сейчас он выглядел так, словно это был самый неловкий момент в его жизни.

— Мне правда очень жаль, что из-за меня ты поранилась.

Кэвелл продолжал неуклюже переминаться с ноги на ногу.

— Поэтому пожалуйста, играй со мной, а не с ним! Со мной!

В итоге мы пришли к тому, с чего начали.

Хм, будет слишком, если я заставлю его извиниться еще и перед Йоханнесом? Кэвелл и так достаточно настрадался сегодня, наверное, будет лучше отложить до следующего раза. Выждав некоторое время, я открыла рот чтобы огласить свой окончательный вердикт:

— Я всё ещё не уверена, можно ли тебе доверять.

— Что?!

— Но ты мне по-прежнему очень нравишься, так что я подумаю над тем, чтобы снова играть с тобой.

— Ладно… Хотя нет, не ладно! О чём тут вообще думать, просто играй со мной, да и всё!

— Оппа, мне показалось, или ты сейчас повысил на меня голос?

— А? Нет-нет…

Его виноватый вид натолкнул меня на мысль, что я, наконец, нашла эффективный подход к этому чертёнку. Отвернувшись от Кэвелла, пока он не начал что-то подозревать, я коварно ухмыльнулась.

***

— Ну что ж, теперь наша очередь приглашать вас в поместье Бастье!

— Приезжай к нам поиграть, онни!

Немногим после окончания сезона охоты на серебряных лис настал день отъезда семейства Бастье. Как и в день нашей встречи, мы все собрались в гостиной первого этажа чтобы проводить гостей.

За это время мы с Йоханнесом и Луизой успели привыкнуть друг к другу, и расставаться сейчас было грустно. А вот Эрих с Кэвеллом вовсе не выглядели расстроенными.

Юджина в расчет можно было не брать: малявки вроде нас изначально не были ему ровней. Кэвелл же, успевший за это время подраться с Йоханнесом, выглядел скорее счастливым, как будто наконец избавился от занозы в… Ну, вы поняли, где.

Кэвелл, пребывающий в необычайно бодром расположении духа с самого утра, довольно улыбался во весь рот, что ставило герцога и герцогиню Эрнст в крайне неловкое положение перед уезжающими гостями.

К всеобщему удивлению, прощаясь с Кэвеллом, супруги Бастье выглядели вполне довольными. И это при том, что он буквально рычал при виде Йоханнеса всё время пребывания их семьи в особняке. Похоже, граф и графиня просто не придают значения подобным пустякам. Или же они предпочитают жестокие методы воспитания, и вовсе не возражают против того, что их сына втянули в драку…

— Хари, - ко мне подошёл Йоханнес, явно собираясь попрощаться.

Так жаль расставаться с моим будущим мужем… Может, предложить ему хотя бы переписываться на время нашей разлуки?

Признаю, в первую нашу встречу слабый вид Йоханнеса, страдающего от нападок Кэвелла, вызывал у меня лишь желание защитить его. Но, оказалось, что у него довольно стойкий характер и твёрдые моральные принципы.

Ох, останешься ли ты таким же классным и через 20 лет?

— Это мой тебе подарок, - пока я с нежностью вглядывалась в его лицо, Йоханнес что-то мне протянул.

— Подарок?

Опустив взгляд, я аж подпрыгнула от неожиданности. В его руках было не что иное как магический аппарат для связи! К его донышку были прикреплены пять перламутровых бусин, на каждую из которых приходился один бесплатный звонок.

— Если ты не против, не могла бы ты иногда звонить мне…

Он потупил взгляд и опустил голову. Кажется, Йоханнес так сильно нервничал, что даже не мог на меня смотреть. Его щёки вновь налились пунцом.

Такому дорогому подарку удивилась не только я, но и герцог с герцогиней. Формально подарок был от Йоханнеса, но платить за него, разумеется, пришлось супругам Бастье.

Заметив смущение Эрнстов, граф и графиня улыбнулись:

— Похоже, наши детки успели подружиться. Пару дней назад к нам пришёл Йоханнес с вопросом, сможем ли мы достать для него аппарат связи.

— Но такая дорогая вещь…

— Йохан попросил ничего ему не дарить на день рождения в ближайшие пару лет, как тут можно было отказать?

Продуманно. И всё равно, разве можно дарить столь ценную вещь маленьким детям, которые будут ее использовать разве что для общения друг с другом?

— Благодяря Хари Йохан стал куда общительнее, и мы этому очень рады. Думаю, им будет полезно поддерживать связь и иногда созваниваться.

Столкнувшись взглядом с улыбающимися супругами Бастье, я покраснела. Почему-то стало очень неловко.

Йоханнес со всё ещё румяными щеками и опущенной головой пролепетал:

— Е-е-если ты не против, звони мне иногда. Но ты можешь использовать этот аппарат и для других целей!

Его слова меня растрогали. Любой другой ребенок наверняка бы сказал: «Дарю тебе это чтобы ты звонила только мне!».

— Да как я могу быть против! Большое спасибо, Йохан-оппа.

Посмотрев на него, я широко улыбнулась. Йоханнес поднял голову, и какое-то время молча наблюдал за мной, а затем его щёки покраснели ещё сильнее.

— Оппа! Ты мне тоже звони, ладно?

— М… Угу. Хо-хорошо…

Почему-то он снова заикался, как и в день нашей первой встречи.

— Живите дружно, малыши! – хохочущий граф Бастье потрепал по голове смущённого Йоханнеса.

После этого семья Бастье покинула особняк Эрнстов.