— Наконец-то я нашел для тебя достойного жениха, дорогая, — объявил отец, вытирая губы салфеткой.

Сидя на коленях у своего старшего брата Чешира, я почувствовала непреодолимое желание убежать в свою спальню и выблевать всю еду, которую только что съела.

Мой второй брат Энджен, который деловито поедал ужасно вонючие кнели, ударил вилкой по столу и закричал в знак протеста.

— Опять?! Отец, сколько раз это уже было?

— Энджен.

— Не прошло и трех месяцев с тех пор, как была расторгнута ее последняя помолвка! Независимо от того, что наша семья выиграет от этого брака, разве ты не должен хотя бы попытаться принять во внимание ее чувства?

— Как удивительно, что ты встал на сторону своей младшей сестры. В таком случае может, ты предпочтешь сам сражаться с варварами вместо того, чтобы принять поддержку Британии?

— О чем ты говоришь? У этих диких варваров на севере не было бы ни единого шанса против меня, самого великого и благородного воина. Ха...

— Лучше заткнись, Энджен.

Великий и благородный воин взял остаток кнели на своей тарелке и запихнул в рот, агрессивно жуя в знак протеста.

Впрочем, предложение руки и сердца не стало для меня сюрпризом. Я знала, что рано или поздно это произойдет.

— Кто он, отец? — весело спросила я.

Отец, смотревший с недовольством на Энджена, обернулся ко мне и улыбнулся.

— Он герой Британии. Любимый племянник короля и лучший рыцарь Юга. Он очень красив, уверен, он тебе понравится.

— Что?! Отец, ты хоть знаешь, какая у него дурная репутация?!

— Мальчик мой, разве я с тобой разговаривал?

Энджен снова замолчал.

Никто из них и подумать не мог, что этот красивый рыцарь в один прекрасный день истребит всю их семью. О бедные, несчастные создания этого мира...

— Руби?

Пока я делала вид, что колеблюсь, Чешир, поглаживающий меня по голове, вновь обратился ко мне. Его длинные пальцы ощупывали мой затылок. Я вздрогнула от отвращения. Это было похоже на холодную змею, скользящую по моей шее.

Я медленно подняла голову и встретилась взглядом с Чеширом. Посмотрев в его жуткие лазурные глаза, я перевела взгляд на Энджена, который недовольно хмурился, а затем на леди Джулию и моего отца рядом с ней, оба сидели прямо, с достоинством, как всегда.

— Спасибо, отец. Я рада, что могу хоть чем-то быть полезной для вас.

Чешир скривил свои губы в редкой нежной улыбке и прижался ими к моему лбу.

— Ты как всегда безупречна, наш милый ангелочек, — прошептал он.

Теперь мне еще больше захотелось блевать.

Однако у меня есть более неотложные дела, чем рвота. В конце концов, одной из жертв резни прекрасного рыцаря Юга стану и я.

***

Моя невыносимая прошлая жизнь преждевременно оборвалась из-за аварии с вертолетом, и я думала, что наконец-то обрету покой. Однако если бы я знала, что мне предстоит перевоплотиться в леди эпохи Возрождения, в героиню давно прочитанного мною романа и, что еще хуже, выживать в среде, столь же мерзкой, как и моя предыдущая жизнь, разве я могла бы думать так же?

Если уж мне было суждено перевоплотиться в персонажа этого романа, неужели нельзя было хотя бы родиться в приличной семье?

— Угф!

Я почувствовала, как мой желудок напрягся, а глаза начали слезиться. За прошедшее время я достаточно хорошо научилась блевать беззвучно, чтобы не беспокоиться о том, что меня поймают служанки, но, тем не менее, каждый раз это было одинаково мучительно.

Между моей прежней и новой жизнью была одна общая черта - анорексия, или, как ее называют сейчас, расстройство пищевого поведения. До того, как я стала Рудбекией Дэ Борджиа - то есть до моей смерти - я была приёмной дочерью в испанской семье высшего класса. Вы могли бы подумать, что мне очень повезло.

Будучи удочеренной в очень раннем возрасте, я ничего не знала о так называемом "Корейском полуострове", где родилась. Как и мои приемные братья и сестры, я посещала престижную частную школу в Мадриде и жила полной жизнью, заполненной балетными танцами, посещением теннисного клуба, верховой ездой и благотворительными мероприятиями.

Думаю, впервые я почувствовала, что отличаюсь от окружающих меня детей, где-то в 4 классе, когда мальчик из моего класса засмеялся надомной, зажмурив глаза. Сначала я не поняла, что это значит, и просто рассмеялась вместе с остальными детьми в классе. Я думала, что у меня круглые глаза, как у всех, поэтому не догадывалась, что он насмехался надо мной.

Со временем я привыкла к расизму, с которым сталкивалась в школе, но что касается моей жизни дома, несмотря на изысканный, приветливый фасад моей приемной семьи, всегда существовало негласное правило, что ко мне должны относиться по-другому, потому что я была чужой.

У каждого из моих приемных родителей был отдельный любовник, а мой второй брат, который был восходящей звездой тенниса, был публично разоблачен за свою беспорядочную личную жизнь и наркотическую зависимость. Единственной в моей приемной семье, кто иногда относился ко мне по-доброму, была моя старшая сестра, но она покончила с собой в возрасте двадцати одного года. Что касается моего старшего брата, то я быстро поняла, что он такой же монстр, как и его отец.

Поэтому для меня стало привычкой играть роль умной, веселой и послушной дочери, так как если я хоть немного опозорю свою семью или обижу их хоть в малейшей степени, меня ждет ад. И когда я очнулась здесь, все было точно так же.

Сначала я подумала, что у меня просто галлюцинации перед смертью. Но когда я посмотрела в зеркало, вместо своего лица на меня смотрела красивая западная девушка.

Мне понадобилось несколько дней, чтобы понять, что я превратилась в Рудбекию Дэ Борджиа, персонажа фантастического романа "Содом и Святой Грааль", который я читала, будучи подростком.

Действие романа происходило в эпоху возрождения и вращалось вокруг истории о мерзком, коррумпированном папе римском, который злоупотреблял своей властью, чтобы поработить других. Это была история о том, как страны Севера и духовенство храбро восстали и объединились, чтобы свергнуть нечестивого папу, его семью и весь дом Борджиа.

Слово "Содом" в названии относилось к жителям северной Романьи в Италии, а "Святой Грааль" был метафорой для святого места - города Ватикана. А что касается счастливой меня, то я была перевоплощена в Рудбекию - единственную дочь Папы.

Мне, Рудбекии, суждено было умереть, и умереть не иначе как от руки моего будущего мужа.

Мой отец и старший брат, пытаясь добиться еще большего политического влияния, очень хотели выдать Рудбекию замуж, и после трех неудачных помолвок и еще одной отмены в последнюю минуту ее выдали замуж за Иске Ван Омерта из Британии.

Что касается того, почему такой благородный и строгий человек, как Иске, потерял рассудок и решил убить всю семью своей жены, прожив в браке всего шесть месяцев, то причиной его безумия стала Рудбекия.

Не любовь заставила его потерять рассудок, а ненависть - ненависть к Рудбекии, отравившей его младшую сестру. Чешир недооценил силу гнева Иске.

Однако, когда я думаю об этом, мне кажется, что Иске не столько злился из-за того, что Рудбекия убила его младшую сестру, сколько просто был сыт по горло своей предательской женой-стервой и в итоге убил ее.

Независимо от этого, ясно, что Рудбекия выполняла приказы Чешира, и, если мои смутные воспоминания верны, Рудбекия тоже не отличалась выдающимся характером.

На самом деле, я помню, что после того, как она переехала на Север, окружающие называли ее злобной шпионкой Папы, и она была печально известна тем, что пренебрегала элементарным этикетом и обращалась с другими женщинами как со служанками. Это касалось и драгоценной младшей сестры ее мужа, и даже друзей его детства.

Но теперь, прожив в образе Рудбекии три года, я начала понимать, почему она вела себя так, как вела. "Любимая принцесса Романьи", "Ангел Систины" - все это было лишь притворством, как и моя прежняя жизнь в Испании.

— Руби?

Услышав стук, я засунула свой мятный мешочек с конфетами в ящик и встала. Он открыл мою дверь еще до того, как я успела ответить, впрочем, как и всегда.

— Чешир.

Чешир, официально известный как кардинал Валентино, все еще был одет в черную мантию, в которой он был на ужине. У него были черные, как смоль, волосы отца и глубокие лазурные глаза. Несмотря на то, что люди описывали его как дьявольски красивого, мне он казался ближе к дьяволу. Для меня было небольшим утешением то, что мы оба не похожи друг на друга.

 — Ты выглядела расстроенной, поэтому я забеспокоился и пришел проведать тебя.

Я подыграла ему, как обычно.

— Ах, Чешир, ты слишком хорошо меня знаешь.

— Ты недовольна предложением руки и сердца? Можешь быть откровенна со мной.

Приближаясь ко мне, Чешир остановился и повернул голову к маленькой статуэтке черепахи на моей тумбочке. Казалось, он смотрел на нее с какой-то глубокой привязанностью. Тот факт, что я абсолютно презираю черепах, был моим тщательно охраняемым секретом.

— Дело не в том, что... Я не знаю, просто Север так далеко. Я не смогу часто видеться с тобой, пока буду там, и боюсь, что мне будет ужасно одиноко.

— Почему тебе будет одиноко? Ты будешь со своим мужем.

— Это ничего для меня не значит. Если бы у меня была возможность, я бы осталась здесь и жила с тобой всегда, Чешир.

— Для меня большая честь, что самая красивая женщина Романьи так заботится обо мне.

Чешир подошел ко мне и положил руку мне на голову, его губы скривились в улыбке удовлетворения. Я дала ему ответ, который он хотел услышать.

Он провел рукой по моей щеке, а я продолжала подыгрывать ему, закрыв глаза, как бездомный котенок, которого гладят.

Неизвестно, когда рука, так нежно гладившая меня, превратится в жестокую. Хотя до сих пор мне удавалось держать его и остальных членов моей семьи на своей стороне, я лучше других знала, что, если они сочтут нужным, окружающие меня люди мгновенно ополчатся против меня.