В тот вечер она получила от мужа документы о разводе. К ней пришел старший сын ее мужа, который формально стал и ее сыном, хотя был на год старше.

Азазель Хаунд Сератинский.

Наследник герцога, взявший фамилию матери, герцогини Сератинской, вместо фамилии отца, графа Хаунда, Азазель был точной копией своего отца, которого в молодости называли первым красавцем империи и который, как говорят, разбил немало женских сердец.

Его широкий лоб, пронзительные глаза, прямой нос, волевой подбородок и сияющие прозрачно-голубые глаза под короткими блестящими светлыми волосами поражали взор. Пухлые губы Азазеля раскрылись, и сладкий голос произнес:

– Что ты думаешь о том, чтобы выйти за меня замуж?

В мягком звучании его голоса не было и намека на шутку. Кроме того, они не были достаточно близки, чтобы подшучивать друг над другом. Ева прищурилась и посмотрела на Азазеля. Он не улыбался, но в его глазах плясали искры веселья.

Ева проглотила вздох, который вот-вот должен был слететь с ее уст, и посмотрела на него с уставшим видом.

– Азазель, знаю, я была матерью, которую ты не любил. Но ты не должен так шутить со мной.

Услышав ответ Евы, взгляд юноши помрачнел.

Азазель сильно возмужал за последние три года. Просто глядя на его слегка нахмуренное лицо, можно было почувствовать опасность.

Ева, пытаясь расслабиться в быстро изменившейся атмосфере, вздрогнула, когда Азазель неожиданно подошел к ней. Она впервые с момента их встречи увидела его улыбку. Мягкий разрез его глаз и плавные линии губ были так красивы. Девушка в изумлении смотрела на прекрасное лицо Азазеля. 

Глядя на его лицо, она понимала, почему о нем говорят, что он даже прекраснее графа Хаунда. Однако Азазель, которого Ева знала в прошлом, плохо выражал свои эмоции. Все, что ей было известно – это то, что он выказывал презрение и враждебность по отношению к графу Хаунду, своему отцу.

«Нет, не только его лицо, но и атмосфера…»

Ева, пораженная нечеловеческой красотой Азазеля и странной атмосферой между ними, вдруг поняла, что его лицо оказалось слишком близко. Она хотела было отступить, но он схватил ее за руки и нежно прошептал:

– Почему ты решила, что не нравишься мне?

В его взволнованном голосе было что-то завораживающее. Голос, способный очаровать любого. Ева ответила, не обращая внимания на щекочущее дыхание над ухом, стараясь не обманываться мягким голосом.

– …Потому что ты всегда смотрел на меня так, будто я тебе не нравлюсь. 

В ответ на слова Евы Азазель слегка улыбнулся и наклонил голову. Их лица были так близко, что он несколько раз потерся носом о ее нос. Когда же она снова попыталась отступить от него, Азазель крепче сжал ее руки и произнес:

– Верно, я ненавидел тебя, но лишь за то, что ты была моей матерью.

В этом не было ничего удивительного, потому что данный факт Ева знала с самого начала. Теперь расстояние между ними скорее шокировало, а не просто удивляло, поэтому она поспешно ответила:

– Да, я знаю. Не мог бы ты отпустить меня?

– Ты знала? Ты действительно знала об этом?

– Ах!

Ева ахнула от теплой руки, без стеснения проникшей в складки тонкой ткани.

Когда они вместе обедали, рука, которую она всегда считала прекрасной, скользнула под нижнюю юбку и оказалась между ног Евы. Только тогда она поняла, что на ней надето. На первый взгляд белая сорочка выглядела как очень скромное одеяние, спускавшееся до пят, но из-за тонкой воздушной ткани даже небольшое движение ослабляло пояс и обнажало тело.

Когда Ева недоверчиво посмотрела на Азазеля, не в силах даже подумать о том, чтобы прикрыть свое тело, которое было в шаге от наготы, он сказал с милой улыбкой: 

– Я всегда хотел оказаться в тебе. 

– Что…

– И что ты подразумеваешь под «матерью»? Это просто смешно. Какой сын будет так думать о своей матери?

После расторжения брачного договора последовала череда событий, которых Ева совершенно не ожидала.