Хэ Юйсэнь готовил суп для Лу Цзина, когда тот впервые привёл Линь Юя домой. Лу Цзин любил, чтобы кости были мягкими, поэтому блюдо готовилось долго.

На парне был фартук, а улыбка озарила лицо в тот же миг, когда он услышал, как открывается дверь. 

– Суп почти готов…

Слова резко оборвались, поскольку тот потерял дар речи, увидев бледного подростка, шедшего за Лу Цзином.

– Чего застыл? Разве ты не готовишь? – сказал парень, привычным жестом вешая пальто. Он совершенно не обращал внимания на недоумение на лице Хэ Юйсэня. – Ах, да. Позволь представить, это Линь Юй.

На этом знакомство двух парней закончилось, из-за чего возникла неловкая пауза. Хэ Юйсэнь ни разу не слышал об этом подростке, а слова Лу Цзина звучали небрежно, словно тот пытался сделать какое-то замечание. Однако по их интимным взаимодействиям парень начал догадываться, что это за незнакомец.

Неужели возлюбленный Лу Цзина?

Но тогда… Что насчёт него?

Выйдя из кухни, Хэ Юйсэнь увидел, как Линь Юй лежал на плече Лу Цзина, пока тот играл в своём телефоне. Услышав шаги, последний даже не поднял головы.

– Я заказал доставку. Скорее всего, у нас не хватит еды на троих.

Хэ Юйсэнь слушал любимого с изумлением. В этот момент их гость поднялся и встретился с его взглядом.

– Я хочу пить. Не могли бы Вы принести мне стакан воды? – спросил он вежливо.

Линь Юй и правда считал его прислугой.

Парень замешкался на мгновение, а затем посмотрел на Лу Цзина. Осознав, что тот не собирается никак на это реагировать, мягко ответил:

– Хорошо, сейчас принесу.

Вернувшись и протянув стакан подростку, Хэ Юйсэнь внезапно почувствовал тяжесть в груди: ему показалось, что дыхательные пути были чем-то перекрыты. Он сразу же поспешил скрыться в своей комнате, где принял сразу целую пачку таблеток. Наконец успокоившись, он осознал, что никто даже не пришёл проведать его.

Парень снова впал в оцепенение.

И в самом деле, его последним желанием было увидеть Лу Цзина.

Но он никогда не думал, что всё может закончиться именно так.

Парень и представить не мог то, что сможет снова встретиться со своим возлюбленным, что Лу Цзин будет с Линь Юем и что последствия окажутся настолько болезненными.

– Лу Цзин…

«Лу Цзин».

Это имя, выгравированное на сердце, действовало как безмолвное, невидимое лекарство каждый раз, когда приступы боли душили в тисках.

И неожиданно именно оно стало оружием, способным убить Хэ Юйсэня.

***

Хэ Юйсэнь не вышел ужинать, что совсем не волновало обитателей квартиры. Лу Цзин просто посчитал, что бывший возлюбленный истерит и таким образом демонстрирует свою ревность. Только после того, как он подбросил Линь Юя домой, парень решил постучаться в комнату, где уже давно прятался Хэ Юйсэнь.

– Открой дверь, – по голосу казалось, что Лу Цзин в хорошем настроении, что сразу же натолкнуло Хэ Юйсэня на мысли о новом возлюбленном парня. 

Когда дверь открылась, нарушитель покоя стоял, прислонившись к стене, и смотрел так, словно не хотел пропустить ни единой эмоции, промелькнувшей на лице парня.

– Лу… Лу-гэ, – увидев, что Лу Цзин не собирается ничего говорить, Хэ Юйсэнь решил взять инициативу в свои руки, чтобы подтвердить или опровергнуть свои подозрения. – Этот парень… Он твой…

– Мы недавно познакомились. Он учится в колледже, – непринуждённо ответил Лу Цзин. – А что, ревнуешь?

На мгновение Хэ Юйсэнь впал в ступор.

– Тогда я… – осторожно начал он. – Что насчёт нас с тобой?..

Ревновал ли он? Видимо, Лу Цзин неправильно понял вопрос и захотел в очередной раз напомнить об истинном виновнике их расставания. Хэ Юйсэнь и без этого прекрасно понимал, что не имеет никакого права на ревность. Просто… Ему стало неимоверно грустно.

Поэтому он решился на вопрос.

Лу Цзин злобно улыбнулся.

– Хэ Юйсэнь, ты же заметил это?

– Что? – парень замер.

– Разве Линь Юй не напоминает тебя в молодости? – Лу Цзин осмотрел его с ног до головы и на секунду задумался, прежде чем снова заговорить. – А может, он даже лучше. Существует множество людей, которые могут занять твоё место. Только не говори, что ты действительно думал о своей незаменимости в моей жизни.

Хэ Юйсэнь потерял дар речи и даже начал думать, что у него галлюцинации.

А Лу Цзин продолжил:

– Ты младше меня на год и всё продолжаешь добавлять "гэ" к моему имени. Но не стоит ли тебе взглянуть в зеркало? Сейчас ты выглядишь намного старше.

Хэ Юйсэнь чувствовал себя чертовски глупо. Он никогда бы не подумал, что Лу Цзин разлюбил его именно по этой причине. Парень открыл рот, чтобы сказать хоть что-то, но слезы хлынули быстрее.

Почувствовав влагу на своих щеках, Хэ Юйсэнь снова начал паниковать, опасаясь реакции Лу Цзина и последующих жестоких слов. Однако в этот раз его возлюбленный выглядел скорее ошеломлённым. И тем не менее через пару секунд парень вновь нахмурился, закрыл дверь и ушёл.

Такое чувство, будто он какой-то зверь, которого лучше обходить стороной.

Когда Лу Цзин ушёл, поток слёз стал ещё более неконтролируемым. Хэ Юйсэнь накрыл ладонями лицо и медленно опустился на кровать.

Парень всегда считал себя вполне оптимистичным человеком даже после того, как узнал о скорой смерти.

Он вовсе не ожидал, что самый важный и любимый человек в жизни собьёт его с ног похлеще новости о состоянии здоровья. Тот, кто убивал снова и снова. Человек, который намеренно причинял ему боль, – это Лу Цзин.

***

Но, как бы то ни было, Лу Цзин был прав: парень выглядел старым, несмотря на то, что был младше того на год.

Из-за плохого аппетита и долгих лет, проведённых на больничной койке, тело было худым и бледным, словно растение, которое лишили света и влаги. Кроме того, его глаза были постоянно красными из-за множества полопавшихся капилляров.

Лу Цзину было чуть за тридцать. Он был здоров и дисциплинирован, регулярно занимался спортом и придерживался хороших привычек. Встань они рядом – любой бы сказал, что они полные противоположности.

Линь Юй и правда более подходящая пара для него.

До появления паренька Хэ Юйсэнь верил, что Лу Цзин любит его.

Но, похоже, это было всего лишь заблуждение.

***

Лу Цзин часто возвращался с Линь Юем. А тот и впрямь считал Хэ Юйсэня домработником. Они даже не стеснялись целоваться перед ним.

Обнаружив, что состояние ухудшилось, Хэ Юйсэнь стал принимать больше лекарств, чем раньше. Он понимал, что больше не вынесет этого.

Впервые он попросил Лу Цзина позволить ему уйти.

Это случилось после ухода Линь Юя, когда парень был занят рабочими бумагами. Он лишь холодно фыркнул, услышав просьбу.

– Можешь уйти. Что-то ещё?

Хэ Юйсэнь замер и ответил, что больше ему ничего не надо. Лу Цзин усмехнулся:

– Я уже много раз видел эту драму: манипулируешь мной, заявляя, что уйдёшь. Думаешь, я тебя тут держу?.. Ладно, раз ты со мной уже на протяжении многих месяцев, я могу предоставить тебе тот дом в саду Цзинь Шэнь, – сказал он и снова нахмурился. – Я попрошу кого-нибудь отвезти тебя завтра. Не будь жадным.

Но Хэ Юйсэню и правда больше ничего не нужно было. Он всего лишь хотел немного личного пространства и покоя.

Ему осталось не так много времени. Самое заветное желание, включающее в себя встречу с любимым, уже было исполнено.

Но Лу Цзин не верил его словам.

В тоне возлюбленного всегда присутствовала насмешка, из-за чего Хэ Юйсэнь не мог ничего ему ответить – лишь стоял на месте и не двигался.

– Что? – Лу Цзин поднял свой взгляд с бумаг.

– Лу-гэ, я не хочу…

Но прежде, чем он закончил предложение, парень резко перебил:

– Пытаешься провести черту между нами? Не забывай, что ты должен мне, Хэ Юйсэнь.

– Я отдам всё, что смогу.

***

Порой Хэ Юйсэнь задумывался, кем же он является для Лу-гэ.

Точно не возлюбленным.

Тогда… Врагом?

Если бы Лу Цзин обо всём узнал, простил бы?

Но какой толк в том, чтобы проверять? Уже завтра Хэ Юйсэнь может перестать дышать, а огорчать любимого перед самой смертью ему совсем не хотелось.

Хотя, возможно, тот вовсе бы не расстроился из-за такого исхода.

Кроме того, у Лу Цзина уже был Линь Юй. Узнай он, что Хэ Юйсэня больше нет в живых, равнодушно бы сказал: «Ну, умер и умер».

Чем больше парень думал в подобном ключе, тем больше убеждался, что никто не хотел знать, через какие страдания он прошёл. Люди стремятся, чтобы в их жизнях присутствовали лишь счастье и радость. Конечно, порой они могли посочувствовать чужому горю, но лучший вариант – просто промолчать.

Поэтому он и решил оставить всё так, как есть…