— А сейчас мне бы хотелось послушать, что произошло позавчера.

Прошло два дня после прогулки Аманэ с Махиру. На сегодня был запланирован поход в караоке с Ицуки и Ютой.

Как только они зашли в отведенную комнату, Юта повернулся к нему с улыбкой.

Аманэ был готов к расспросам, но когда его снова спросили, всё равно почувствовал себя очень неловко.

Ицуки, похоже, узнал о случившемся от Юты, выражение его лица говорило: «Ага! Попался!» — и он даже не пытался скрыть своего веселья.

Сделав глоток из стаканчика с дынной газировкой, взятой в баре самообслуживания, Аманэ неохотно начал рассказывать:

— Ничего особенного. Ицуки и Читосэ уже знают. Мы с Махиру соседи. Честно говоря, это было просто совпадение. Ну, много чего произошло и мы сблизились, наверное.

Благодаря Читосэ, скрывать, что они зовут друг друга по именам, смысла не было, поэтому, объясняя ситуацию, он назвал Махиру так, как обычно делал дома.

— То есть вы познакомились, а потом начали гулять вместе?

— Да.

Их явно нельзя было назвать просто знакомыми. Они выглядели, как минимум, друзьями, а как максимум, парой, но Аманэ, чтобы защитить честь Махиру, должен был категорически всё отрицать.

— Это точно не те отношения, которые ты представляешь, Кадоваки, — подчеркнул он.

— А у меня такое чувство, что это не совсем то, что ты описываешь, Фудзимия.

— Ну-у-у…

— Я бы сказал, что их отношения выходят за рамки дружеских, — вмешался Ицуки, — учитывая, что Сиина каждый день приходит к нему готовить ужин.

У Аманэ дернулась щека, он глянул на своего друга:

— Ицуки!

— Правда рано или поздно вышла бы наружу, так что лучше просто выложить все сразу.

Ицуки, наверное, был прав, но, внезапно сообщив, что Аманэ каждый день ест домашнюю еду Махиру, он практически гарантировал неправильное понимание ситуации.

— То есть, она ведет себя как твоя девушка?

— Вовсе нет, — настаивал Аманэ. - Мы живем рядом, поэтому нам удобнее делить расходы на еду и готовить на двоих, вот и всё.

— Да, точно, всё так и есть… — сказал Ицуки без тени искренности.

Объяснения, похоже, не впечатлили Юту:

— Звучит не очень убедительно, Фудзимия…

— Кадоваки, и ты туда же…

Они с Махиру определенно не были влюблены, но объяснить это было трудно, а направленный на него взгляд Юты заставлял нервничать.

— Обычно девушка не проводит время с парнем, к которому она не относится с одобрением, и уж точно не пойдёт в его квартиру. Если только она не бегает за ним.

Замечание в конце фразы звучало как полученное на собственном опыте, и напомнило Аманэ о настороженном отношении Юты к девушкам и их намерениям. Тем не менее Аманэ осознал, что тот, в какой-то мере, был прав.

Девушки и, в частности, Махиру, вели себя очень осторожно и не приближались к парням без причины. Аманэ понимал, то, что Махиру вообще связалась с ним, было почти чудом. Но понимал и то, что этот случай — скорее исключение.

Аманэ просто не представлял себе, что может понравиться ей как парень. Иногда ему даже казалось, что Махиру так комфортно с ним потому, что она не воспринимает его как мужчину.

— Фудзимия, ты слишком строг к себе, — сказал Юта, — и очень упрямый.

— В точку! — согласился Ицуки.

В их взглядах явственно читалось раздражение и Аманэ чувствовал себя очень неуютно.

— И всё-таки, если разобраться, тебе нравится Сиина?

Юта задал этот возмутительный вопрос как раз в момент, когда Аманэ, чтобы скрыть неуверенность, отпил газировки из стакана, в результате чего поперхнулся и чуть не выплюнул всё обратно.

— …С чего вдруг такой вопрос? — просипел он.

— Ну, ты очень скрытный, но я видел как ты вёл себя с Махиру, поэтому уверен, что она тебе, как минимум, небезразлична. А по твоему взгляду на неё, да и вообще по всему поведению, становится понятно, что она тебе нравится.

[К/П: Какой же Юта гигачад]

Аманэ слегка кивнул:

— И что в этом плохого?

«А он очень внимателен…»

Юта почему-то криво улыбнулся:

— Нет, ничего плохого, но… м-м-м… полагаю, это будет нелегко.

[П/Р: словосочетание «wry smile» можно перевести по-разному, но «кривая улыбка» уже стала чуть ли не символом этого произведения, поэтому намеренно оставляю так]

— У меня нет иллюзий насчёт того, чтобы встречаться с Махиру.

— Да-да, вижу, что ты ещё не всё понимаешь. Ицуки здесь, чтобы подбодрить тебя.

— Можно и так сказать, — пробормотал Ицуки. — Я действительно хочу дать ему хорошего пинка под зад.

Юта кивнул:

— Я тебя понимаю.

— Только не говори мне, что в этом вопросе ваши мнения совпали… — простонал Аманэ.

«Получается, теперь и Юта тоже хочет отвесить мне пинка?»

— Слушай, смотреть на это действительно неприятно, — произнёс Ицуки. — Мы хотим чтобы ты немного поднажал.

— Да отстань ты!

— Подожди, послушай секунду, хорошо?.. — Ицуки продолжил, — рядом с тобой Сиина ослабляет бдительность. Если ты проявишь немного инициативы, она точно сдастся.

— Ладно, признаю, что я ей, возможно, нравлюсь, но… не в том смысле… Понимаешь?

Ицуки так просто говорил о таком, но Аманэ знал лучше.

Начать с того, что он очень стеснялся самого факта своей глубокой привязанности к Махиру. Он, конечно, признавал, что, похоже, дорог ей больше любого другого парня, но не считал её чувства романтическими. Напротив, он полагал их сродни тому, что можно испытывать к близкому и надежному проверенному другу.

— Разве можно говорить такое, видя, как она на тебя смотрит?

— Да что она могла найти во мне такого привлекательного?

В ответ на возражения Аманэ Ицуки изо всех сил шлепнул его по спине.

— Ай!

— Извини, что ударил, но, блин, ты издеваешься?! У тебя и вправду слишком мало уверенности в себе! Теряешь самообладание и убегаешь в самый ответственный момент!

— Ну да, я такой. Ничего не могу с собой поделать.

— Избавляйся от этой привычки. Ты слишком себя принижаешь.

— Махиру тоже часто так говорит.

— Получается, Сиину это тоже беспокоит? — спросил Юта.

— Это беспокоит всех, кто вынужден на это смотреть! — воскликнул Ицуки. — Этот парень такой упрямый в подобных вещах.

— Заткнись!

Аманэ очень не любил, когда против него ополчались.

Он такой, какой есть, и даже попытайся он измениться, осуществить это было бы не просто. Травмирующие воспоминания не уйдут просто по желанию. Слишком мало времени прошло, чтобы забыть и жить дальше.

Аманэ прекрасно осознавал, насколько жалок и никчемен, но ничего не мог поделать.

— Я имею в виду, что не буду принуждать, если ты скажешь, что с тебя хватит, — сказал Ицуки. — Но если Сиина тебе нравится, и ты хочешь с ней встречаться, нужно стараться изо всех сил.

— Думаешь, я смогу это сделать?

— Если не будешь таким трусом…

— Ой, заткнись!

— Ладно, хватит вам, — проворчал Юта. — Но, должен сказать, я согласен с Ицуки. Тебе следует больше верить в себя, Фудзимия. Если ты оденешься так же, как в тот раз, на тебя обратят внимание в школе. Может, стоит немного попрактиковаться?

— Попрактиковаться?..

— Ну, тебе не составило труда нарядиться для Сиины, и ты не потерял самообладание, когда я увидел тебя в таком виде. Так что, может, потренируешься на знакомых людях, чтобы привыкнуть к новому образу? Хороший способ насладиться этими выходными, не находишь?

— В смысле?..

— Так, посмотрим… у меня тут где-то есть воск для волос…

Юта проворно достал воск из своей сумки. Их взгляды встретились, и Юта ухмыльнулся. Как и полагалось принцу, улыбка была прекрасной, но по спине Аманэ пробежал холодок.

— Ну так что? — спросил Юта.

— Я пас.

— Ну же! Не стесняйся!

— Эй, а разве мы не в караоке? Мы же должны петь или что-то в этом роде?

— О, ты прав! — ответил Юта. — Ладно, я буду петь, а Аманэ оставляю на твоё попечение, Ицуки, дружище.

— Предоставь это мне.

— Да вы, наверное, шутите… — пробормотал Аманэ.

Но Ицуки был переполнен энтузиазмом:

— Обычно я не делаю этого насильно, но в твоём случае, Аманэ, тебе пора привыкать быть в центре внимания, поэтому я вынужден пойти на радикальные меры!

— Эй, ты не можешь… Ва-а!

Ицуки, ухмыляясь, взял расческу и воск для волос. Аманэ пытался отступить, но в маленькой караоке-комнате было мало места.

В результате Аманэ пришлось терпеливо слушать радостное пение Юты, пока Ицуки возился с его прической.

— С возвраще… ни… ем?..

Когда Аманэ вернулся в квартиру, Махиру поприветствовала его с вопросительной интонацией.

На ужин предполагался тушеный гамбургский стейк и она пришла пораньше, приготовить соус.

Он получил сообщение, что ужин почти готов, и знал, что она будет у него дома. И всё-таки, снова увидев лицо Махиру, он почувствовал облегчение.

— Я дома…

— Почему ты выглядишь таким изможденным?..

— Ицуки был не прочь поизмываться надо мной.

Ицуки никогда не видел Аманэ в образе «загадочного человека», поэтому уложил волосы как ему казалось крутым, но это не соответствовало тому, к чему привык Аманэ.

К тому же, после караоке друзья потащили его в магазин одежды, которая навряд ли была в гардеробе Аманэ, и принялись искать, что ему подойдёт.

Не то чтобы он ненавидел подобное мероприятие, но был совершенно измотан тем, что друзья обращались с ним, как с куклой для наряжания.

— У-хух, похоже тебе пришлось нелегко, так ведь?

— Они играли со мной как с куклой!..

— Ты, должно быть, устал…

Возможно, Махиру поняла, что он на самом деле не расстроен, поэтому тихонько хихикнула, похвалив за терпение.

Почувствовав себя немного неловко от того, что его видели насквозь, Аманэ бросил пакет с купленной одеждой в свою комнату и пошёл мыть руки.

Махиру вернулась на кухню подать ужин. Когда Аманэ, как следует вымыв руки и прополоскав рот, вошел в гостиную, она уже поставила на стол тарелки с тушеными стейками.

Аманэ стало стыдно, что он не помог, как делал всегда, и направился на кухню подать приготовленный рис.

Он всегда считал рис отличным гарниром к гамбургскому стейку и непередаваемо сладкий аромат свежеприготовленного риса заставил его улыбнуться.

— Черт, я и правда устал… Но зато это заставило меня снова восхититься Ицуки и Ютой. Они потрясающие.

— Что ты имеешь в виду?

Когда они расставили салат и суп-потаж и сели за стол, Махиру с любопытством наклонила голову в ответ на ворчание Аманэ.

— Пока мы гуляли, к нам постоянно приставали. Я понял, что парни, которые всегда были популярны — это особая порода людей. Они к такому привыкли и их жизнь складывается по-другому.

Когда друзья отправились после караоке по магазинам, к ним почему-то несколько раз подходили и заговаривали разные девушки примерно студенческого возраста.

Ицуки и Юту обоих можно назвать красивыми, хоть и по-разному, и, похоже, для них было естественным привлекать внимание девушек. Они испытали, что называется, «обратный пикап».

Впрочем, на все предложения они отвечали отказом. У Ицуки была его настоящая любовь, Читосэ, а принц класса, судя по всему, терпеть не мог назойливых девушек. Он мило улыбался, но всегда был начеку и их потенциальные спутницы быстро понимали, что им отказывают. Но даже отказывая, Юта был приветлив и внимателен, стараясь не ранить их чувства. И, похоже, это ему удавалось. Аманэ впервые столкнулся с подобной ситуацией, и он был впечатлен хорошо наработанным чувством такта своего друга.

[П/П: Я сам особо не понимаю что значит отработанное чувство такта, но так было в анлейте, бтв наверное верно, тк анлейт официальный]

[П/Р: Здесь имеется в виду, что у него это не врожденный талант, а выработано практикой]

— Аманэ, а с тобой девушки тоже заговаривали?

— Да, но только потому, что я был с ними.

Он предполагал, что девушек интересовали только его друзья, а Аманэ рассматривался лишь как приложение к ним. Ведь, как ему было хорошо известно, он очень плохо умел разговаривать с незнакомцами. Конечно, и раньше бывало, что с ним кто-нибудь заговаривал, когда он выходил из дома. Но в этот раз он был в компании двух необыкновенно красивых парней и на него никто не обращал внимания.

Аманэ пожал плечами и криво улыбнулся, а Махиру почему-то надула губы.

— Что такое? — спросил он. — Хочешь сказать, я слишком строг к себе?

— Ну, есть такое… но дело не в этом.

— Тогда в чем же?

— Если не понимаешь, не обращай внимания, — неодобрительно произнесла Махиру, а затем сложила руки в знак благодарности. — Итадакимас.

Аманэ был озадачен, но, подражая ей, сложил руки в благодарность и за еду, и за Махиру.

Это было на следующий день после похода в караоке.

Как обычно, Махиру пришла в квартиру Аманэ.

В последнее время она, если не была в школе, проводила время здесь. Фактически, с начала Золотой недели, она была у него почти ежедневно. Если не днем, то всегда приходила вечером, приготовить ужин. Аманэ, конечно же, был счастлив, что объект его привязанности находится рядом, и позволял Махиру делать все, что заблагорассудится.

Сегодня она была рядом с ним и смотрела на экран своего телефона. Конечно, возиться с телефоном было вполне нормальным, но сейчас она смотрела с несколько большим энтузиазмом, чем обычно.

Хотя подглядывать за ней было бы вторжением в личную жизнь и Аманэ не собирался так поступать, он не мог оставить это без внимания, ведь так погружаться в телефон для Махиру было необычно. В основном, она использовала его только для связи или что-то посмотреть.

— На что ты смотрела все это время? — рискнул спросить Аманэ, решив, что простой вопрос не будет воспринят как грубость.

Махиру от его вопроса почему-то подскочила. Затем повернулась и посмотрела в сторону Аманэ, нервно нахмурившись. Он был озадачен, не представляя, что могло быть причиной.

Затем Махиру отвернулась от него. Так она делала только когда чувствовала себя виноватой.

— …Ты что-то скрываешь, — настаивал Аманэ.

— Скрываю?.. Ну… пообещай, что не будешь злиться.

— Ты делаешь что-то, что может меня разозлить?

Аманэ говорили, что его спокойное лицо выглядит угрюмым, но злился он очень редко и ранее никогда по-настоящему из-за Махиру не расстраивался. Не думал, что она даст ему повод выйти из себя, в худшем случае, это было бы легкое раздражение.

— …Ты можешь расстроиться. Зависит от того, что ты чувствуешь.

— Хм-м-м. Ну, почему бы тебе не рассказать, а там посмотрим?

— …Ну, твоя мама… присылала мне твои старые фотографии.

– О, уверен, ей было чем поделиться…

У него было много вопросов к матери, почему она считает нормальным вот так просто посылать Махиру его фотографии.

— Ну, видишь ли, на то есть причина. Мы с твоей мамой разговаривали и случайно затронули тему Дня защиты детей, и… и я сказала: «Наверняка Аманэ был очень милым, когда был маленьким…» — Ну, понимаешь…

— Подожди, дай взглянуть. Она ведь не прислала ничего такого уж возмутительного, правда?

Когда речь шла о старых фотографиях, наверняка были такие, о которых Аманэ не помнил. Но он точно помнил, что были снимки, запечатлевшие неловкие моменты, которые лучше бы никому не показывать. Мать должна была дать ему возможность просмотреть фотографии, прежде чем отправлять их Махиру.

Махиру не ответила на вопрос. Она даже не смотрела ему в глаза. По ее реакции было ясно, фотографии ему не понравятся. Он нахмурился. Вырывать смартфон из рук он не собирался, поэтому решил давить, пока она не сдастся и не признается.

— …Махиру… предпочтешь сотрудничество и покажешь мне фотографии, или мне придется донимать тебя, пока ты этого не сделаешь?

С серьезным выражением лица Аманэ опустился на одно колено и положил руку на спинку дивана за головой Махиру. Он наклонился к ней вплотную, не оставляя возможности вырваться.

Махиру побледнела, когда увидела, что загнана в угол… или он так думал. Она покраснела и прижала к себе любимую подушку. Она выглядела еще более нервной, но по-прежнему молчала.

«Всё и правда настолько плохо?..»

Аманэ задумался. Он продолжал пристально смотреть в глаза Махиру, но реакции, на которую рассчитывал, не получил. Вместо этого, она попыталась оттолкнуть его подушкой, прижав её к его лицу.

[К/П: По ходу книжки как стать манипулятором, не помогли)]

Аманэ отобрал подушку и отбросил в сторону. Он не понимал, что заставило её так поступить. Махиру, видимо, держала подушку не слишком крепко, поэтому она легко вырвалась из рук и покатилась по полу.

Махиру по-прежнему сидела на диване не двигаясь.

— Давай, пришло время сознаться, — прошептал Аманэ, приблизившись с целью ущипнуть за щеку.

[К/П: Мне кажется что он сам себя так захуячит, и помрет]

Без предупреждения Махиру повалилась на диван. Это произошло так быстро, что Аманэ не успел среагировать, Махиру, падая, толкнула его опирающуюся руку, из-за чего он тоже потерял равновесие и упал. К счастью, ему удалось удержаться от падения прямо на Махиру, но в итоге они оказались друг к другу ближе, чем он ожидал.

От такой неожиданной близости оба застыли.

Их тела не соприкасались, но лица были так близко, что они могли чувствовать дыхание друг друга, и если бы он чуть наклонился, их носы соприкоснулись бы. С такого расстояния Аманэ видел, что длинные ресницы, украшающие большие, карамельного цвета, глаза Махиру, слегка дрожат. Характерный сладкий запах Махиру заполнил ноздри, и он растерялся, не зная, что делать.

На некоторое время оба замерли, но Махиру зашевелилась первой.

Ее светло-розовые губы задрожали, она крепко зажмурилась. Лицо раскраснелось, дыхание стало частым и неглубоким. Она нервничала, будто приготовившись к чему-то вроде удара, но ее губы казались мягкими и сладкими. Она выглядела одновременно невинной и манящей. Махиру была практически воплощением такого противоречия. Аманэ не мог отвести взгляд.

Её вид вызывал у него одновременно желания защитить ее и сделать своей, и, вопреки здравому смыслу, Аманэ протянул руку…

…и ущипнул Махиру за щеку.

— Чт…?

— …Ну и забавное же у тебя лицо, — пробормотал он с язвительной усмешкой.

Глаза Махиру широко распахнулись и выражение лица мгновенно изменилось. Вместо прежней застенчивости оно выражало в равной степени стыд и гнев. Она уставилась на него глазами, полными слез:

— И это всё, что ты можешь сказать после того, как повалил девушку и прикоснулся к её лицу?

Аманэ снова улыбнулся:

— Ладно, ладно, был неправ. Не ожидал такой борьбы.

— Уж прости, что сопротивлялась! — ответила она. — Это только потому, что ты меня толкнул!

— Это потому, что ты прятала фотографии, которые тебе за моей спиной прислала мама.

- А!.. Ух…

Стало ясно, что Махиру больше ничего не скажет, поэтому Аманэ, всё с той же улыбкой на лице, отодвинулся. Он подсунул руку под спину Махиру и помог ей сесть. Махиру пошевелила губами, словно бормоча что-то про себя, на её лице возникло странное выражение.

— Итак… - произнес Аманэ. — Позволишь мне взглянуть на собственные фотографии?

— …На здоровье, — буркнула она, смиряясь. В голосе все еще звучало раздражение, а лицо оставалось таким же красным, но она показала Аманэ снимки, полученные в чате с его матерью.

Если бы он заметил вслух, насколько сильно покраснела, она, скорее всего, тут же бросилась бы вон из квартиры, поэтому Аманэ не стал ничего говорить, отвернувшись, чтобы Махиру не увидела выражения его лица.

«…Это было неожиданно…»

Аманэ старался сохранять спокойствие, но даже сейчас сердце всё ещё бешено колотилось.

Он не знал, что мог бы сделать с Махиру, если бы вовремя не остановился и не ограничился тем, что ущипнул ее. Впрочем, с её стороны не было признаков попытки остановить его.

«Я практически поступил как негодяй…»

Чувство стыда жгло изнутри. Да, это была случайность, и, возможно, виноваты были оба. Но это, конечно, не оправдывало такого интимного взаимодействия с Махиру, характерного, скорее, для любовников. Это было неприемлемо.

Если бы он продолжил и поцеловал ее, наверняка Махиру разрыдалась бы или что-то в этом роде. Поступить так было бы неправильным. Он не был ее парнем. И если бы он зашёл так далеко, она точно навсегда вычеркнула бы его из своей жизни.

Аманэ не хотел быть эгоистом, идущим на поводу своих желаний.

— …Аманэ, ты сказал, что хочешь проверить фотографии, но собираешься ли ты вообще на них смотреть? — спросила Махиру.

Голос звучал еще угрюмее. Когда Аманэ посмотрел в ее сторону, он увидел, что краснота на лице наконец-то начала спадать и щёки уже были лишь слегка порозовевшими.

— Извини, я задумался.

— Дурачок.

[П/П: 9 серия, 22:20]

Махиру нечасто оскорбляла его, и то, как она произнесла это слово, показалось милым, но по тону Аманэ понял, что терпение на исходе, и быстро опустил взгляд на смартфон.

Там были фотографии Аманэ, сделанные в дошкольном возрасте и в начальной школе. На первый взгляд, ничего особо неприятного не было, и это радовало, но были снимки, где он сиял невинной улыбкой, которую сейчас нельзя было даже представить, поэтому все равно было ужасно неловко.

Лицо Аманэ снова стало красным, уже по другой причине, и он, чтобы отвлечься от нахлынувшего чувства стыда, взглянул на Махиру. Она была уже не угрюмой, а мечтательно смотрела в пространство, прикрыв рот рукой, и выглядела смущенной.

Почувствовав, что не должен был видеть ее в таком состоянии, Аманэ вернулся к экрану телефона.

Сердце снова заколотилось, и он попытался сфокусировать взгляд и мысли на чем-нибудь другом.