Экзамены остались далеко позади, и для второгодок, в число которых входил и Аманэ, наступил период относительного спокойствия. Клубные занятия возобновились, вся школа активно готовилась к предстоящему Дню Спорта.

В связи с неудовлетворительными оценками на контрольных часть учеников была вынуждена ходить на дополнительные занятия и пересдавать некоторые экзамены, но баллы Аманэ были в полном порядке, поэтому у него было предостаточно свободного времени.

Однажды после занятий он разговорился на эту тему с Ютой.

— Если честно, у меня редко выдаётся свободная минутка, — сказал тот, натянуто улыбнувшись. — Помимо клубной деятельности, я трачу очень много времени на подготовку к межшкольным соревнованиям по лёгкой атлетике.

Ещё с первого года обучения он получил в клубе заслуженное признание. Тренеры возлагали на него большие надежды, и Юта, как мог, старался им соответствовать.

Однажды он назвал Аманэ стоиком, но, с точки зрения самого Аманэ, это звание больше подходило Юте. Возможно, именно его усердие и стало тем, что подарило Юте всеобщую любовь и популярность.

— До соревнований ещё далеко, но они станут хорошей возможностью показать себя, да?

— Чем ближе состязания, тем больше времени будет уходить на тренировки, но я не против. Мне в любом случае нравится бегать.

— Ты уверен? Мне всегда казалось, что занятия в клубе лёгкой атлетики требуют много усилий.

— Может и так, но не думай, что у нас там филиал древней Спарты. Тренер знает, что нельзя добиться хороших результатов, просто бегая каждый день на износ. Важно соблюдать баланс. Мы усердно занимаемся, но также уделяем огромное внимание отдыху и восстановлению.

— Кажется, вы очень посвящены своему делу.

— Лёгкая атлетика – она больше про дисциплину и мотивацию, но если бы в клубе не оставляли времени на отдых, то я бы, наверное, уже бросил. В конце концов, бегать можно где угодно и когда угодно. Возможно, Ширакава-сан ушла из клуба как раз по этой причине.

— …Ах да, она ведь училась в той же средней школе, что и вы с Ицуки?

— Да. Мне кажется, ты бы очень удивился, увидев, как они вели себя тогда. Ицуки и Ширакава-сан очень изменились со времён учёбы в средней школе.

Слова Юты напомнили Аманэ, что однажды он уже слышал о перемене в личности Читосэ, но ему было трудно представить подругу в другом амплуа. Он знал её лишь такой, какой встретил в старшей школе.

Для него Читосэ и Ицуки были вечно весёлой парочкой, постоянно валяющей дурака.

Аманэ заметил, что они не очень любят обсуждать своё прошлое, так что никогда не поднимал эту тему, но, судя по словам Юты, перемены были действительно значительными.

Аманэ хотелось узнать больше, но Юта явно не был настроен развивать тему и мягко сказал:

— Я не хочу углубляться в детали, но, возможно, когда-нибудь они сами расскажут тебе.

Аманэ понимающе кивнул. Он не собирался вытягивать из друга информацию, тем более, что Ицуки и сам не лез в личную жизнь Аманэ.

[П/П: мы с автором точно одну и ту же историю читаем?..]

— Возвращаясь к теме лёгкой атлетики добавлю, что если бегать бездумно, то можно легко повредить мышцы и сухожилья. Я люблю бег, но жизнь не ограничивается им одним. В общем, мне нравится положение дел, которое сейчас установилось в клубе.

Улыбка Юты была настолько ослепительной, что Аманэ невольно прищурился. Юта слегка смутился и продолжил:

— Ну, хватит уже обо мне, — сказал он. — Забудем пока о клубе, всё равно сегодня выходной.

— Ну, ты первый об этом заговорил.

— Именно, и поэтому хочу поставить точку. Пойдём уже домой.

Аманэ про себя умилился этой неловкой попытке сменить тему, и они вдвоём вышли из класса.

У Ицуки и Читосэ не было дополнительных занятий, поэтому они ушли пораньше и отправились на свидание. Клубные занятия сегодня также не проводились, поэтому Аманэ выпал редкий шанс пообщаться с Ютой наедине.

Поболтав после уроков, они решили зайти куда-нибудь по пути домой, как вдруг Аманэ заметил впереди по коридору золотистый отблеск знакомых льняных волос. Необычно было видеть её в школе в такой час. Мгновение спустя Аманэ обратил внимание на толстую кипу распечаток в её руках.

— …Чем занимаешься, Сиина?

— О, Фудзимия-сан, Кадоваки-сан! Нечасто вы так допоздна задерживаетесь. Особенно ты, Фудзимия-сан.

— Могу сказать то же о тебе… Так что делаешь? — повторил вопрос Аманэ, с неловкой улыбкой указав на стопку бумаг.

— Учителя попросили незанятых учеников скрепить распечатки ко Дню Спорта, и я не смогла отказать… Они просто вручили мне эти бумаги.

— Они просто эксплуатируют тебя, не думаешь?

На счастье или на беду, учителя зависели от Махиру так же, как и другие ученики. Аманэ часто видел, как ей подбрасывали ту или иную работу.

Махиру отлично показывала себя в учёбе и в спорте, но не состояла ни в каком кружке. По этой причине некоторые учителя, вероятно, думали, что у неё много свободного времени. Кроме того, Махиру от природы была доброй и покладистой девушкой, которая никогда не откажет другим в услуге.

— Я всё равно свободна, так что… Да и тут не так много работы. Сейчас занесу последнюю стопку, а там останется только скрепить всё степлером.

— Для чего тогда в нашей школе нужны секретари?

— Да всё в порядке… Часик посижу и быстро всё сделаю.

— Целый час твоего личного времени!

У Аманэ были смешанные чувства по поводу такой бессовестной эксплуатации, но Махиру то ли была не против, то ли давно привыкла к такому обращению, ответив на последнюю реплику слабой улыбкой.

— В общем, я сегодня вернусь где-то на час позже, но тебе не о чем беспокоиться. Дни стали длиннее и темнеть стало позже, так что со мной всё будет хорошо, — спокойно сказала Махиру.

Аманэ тихо вздохнул.

— …Прости, Кадоваки, похоже, нам придётся перенести прогулку на другой день. Ты не против?

— Какое совпадение, я сам подумал о том же.

Аманэ и Юта обменялись взглядами, улыбнулись и молча отобрали у Махиру бумаги.

Она явно такого не ожидала. Махиру несколько раз моргнула, пытаясь осознать произошедшее, а затем в панике схватила Аманэ за рукав.

— Ф-фудзимия-сан, отдай!

— Куда ты там несла бумаги? — спросил Аманэ.

— В открытый класс на втором этаже… Но какая разница! — воскликнула она. — Их ведь поручили мне!

— Вряд ли бумаги содержат конфиденциальную информацию, раз работу с ними доверили обычному ученику, — сказал Аманэ. — Кроме того, никто ведь не говорил, что ты обязана делать всё в одиночку.

— Это правда, но… Кадоваки-сан, скажи что-нибудь!

— Ха-ха-ха, Фудзимия, нельзя же так! — рассмеявшись, сказал Юта. — Половину отдай мне.

— Конечно.

Улыбнувшись недовольной Махиру, Аманэ поделился бумагами с Кадоваки. Осознав, что дальнейшее сопротивление бесполезно, она перестала протестовать, но Аманэ ещё некоторое время ощущал её укоризненный взгляд на своей спине.

— …Я не хотела отбирать у вас время, — пробормотала Махиру.

— Ты и не отбирала. Я распоряжаюсь им так, как считаю нужным.

Аманэ помогал ей совершенно добровольно. Можно было сказать, что он просто не мог поступить иначе, но это всё ещё лучше, чем если бы он позволил Махиру трудиться в одиночестве.

Юта спокойно улыбался, выражая полное согласие с позицией друга. Махиру продолжала сверлить спину Аманэ недовольным взглядом, но тот искусно притворялся, что ничего не замечает.

В конце концов, Махиру сдалась. Аманэ подумал, что она, вероятно, просто не знает, как реагировать на оказанную услугу.

— …Дурак.

Аманэ никогда раньше не слышал от неё столь очаровательного оскорбления в пределах школы. Он и Юта разразились хохотом.

С наполовину слетевшей маской Ангела, Махиру шла за парнями по коридору сузив глаза.

— Да, она не просто заискивает перед учителями, но ещё и флиртует с парнями. И при этом смеет говорить, что у неё есть какой-то «особенный человек».

— Кошмар, ну и подлиза.

Аманэ услышал вдали женские голоса и его тело вмиг напряглось. Оглядевшись, он не заметил, кому бы они могли принадлежать и подумал, что девушки, должны быть, находятся где-то позади или за поворотом.

На лице Юты была всё та же улыбка, но взгляд стал сосредоточенным и серьёзным. Он говорил, что терпеть не может людей, распускающих сплетни, и поведение этих девушек было для него одним из смертных грехов.

Аманэ хотел что-то сказать, но быстро понял, что это лишь ухудшит ситуацию. Он бросил на Махиру молчаливый взгляд, но она сохраняла обычное спокойное выражение лица, словно желая сказать, что давно привыкла к подобному.

В глубине сердца Аманэ начало подниматься беспокойство. Он уставился на Махиру, но она лишь мягко улыбнулась и сказала:

— Спасибо большое за помощь. Давайте закончим работу поскорее, хорошо?

Спокойный и собранный голос девушки не оставил Аманэ и Юте пространства для возражений. В воцарившейся неловкой атмосфере, они молча кивнули.

***

Закончив работу, Махиру первой отправилась домой. Немного подождав, Аманэ последовал за ней.

Вернувшись в квартиру, он долго всматривался в лицо Махиру.

Оно было таким как обычно, без малейшего признака обиды или гнева. Ещё раз прокрутив в памяти слова той девушки, Аманэ почувствовал раздражение.

— Волнуешься насчёт того, что случилось в школе?

— …Есть такое.

Он просто не мог не разозлиться на людей, за глаза поливающих Махиру грязью.

Аманэ присел рядом и внимательно посмотрел на неё. Махиру, как и всегда, улыбнулась его поведению.

— Я не особо волнуюсь, кто там и что говорит. Наоборот, было бы странно, если бы они не сплетничали время от времени.

Похоже, только Аманэ был обеспокоен слухами, равно как и тем, с какой беспристрастностью Махиру принимала, что в школе есть люди, испытывающие к ней ненависть.

Он был хорошо знаком с причинами, по которым Махиру надевала ангельскую маску, поэтому оказался вдвойне удивлён её спокойной реакции.

— Т-ты правда так думаешь?

— Это же естественно, нет? Есть люди, которые от меня не в восторге. Было бы жутко, появись в школе человек, который нравится всем без исключения, — тихо ответила Махиру, накручивая на кончик пальца прядь волос. Её голос не выражал абсолютно никаких эмоций.

— Мне легко понравиться другим, — продолжала она, — но вряд ли то же относится к другим. Голоса добра и поддержки обычно громче, и с их помощью можно легко отгородиться от ненависти. Думаю, поначалу я и тебе не особо-то нравилась.

— Мне больно, когда ты так говоришь, но…

До знакомства с Махиру он был знаком лишь с её репутацией. Аманэ знал, что она отличница и красавица, и понимал, что именно эти качества делают её привлекательной для большинства.

С другой стороны, Аманэ не относил себя к людям, которым интересен ангел. Она казалась ему слишком далёкой, слишком идеальной и слишком недостижимой, как неприступная крепость.

— Сильнее всего это проявляется среди девушек, — сказала Махиру. — Внешне они ведут себя дружелюбно, но на самом деле ненавидят меня. Многие люди восхищаются мной, а они поливают грязью, чтобы скрыть собственную неуверенность и неполноценность. В общем, я просто стараюсь ладить с как можно большим числом людей. Это сильно облегчает жизнь.

Махиру спокойно оценила ситуацию касательно людей, испытывающей к ней неприязнь. Аманэ было нечего на это ответить.

Он понимал, что парни и девушки живут в разных мирах с разными правилами, и не видел ни единой причины ставить слова Махиру под сомнение.

Аманэ никак не мог подобрать нужных слов и продолжал сидеть молча, сбитый с толку. Заметив это, Махиру расслабленно улыбнулась.

— Я привыкла, правда. Хоть в последнее время их и стало гораздо меньше, в моей школьной жизни всегда находились люди, ненавидящие меня. Я стараюсь вести себя так, чтобы не давать никому повода, но, кому надо, всегда сам его придумает. Есть даже те, кто не любит меня лишь потому, что я нравлюсь большинству.

— …Разве это не больно?

— Было бы неприятно услышать такое в лицо, но до сих пор никто не выступал с настолько прямым заявлением. Уверена, все люди, говорящие о ненависти, скорее недовольны моей симпатичной внешностью или положением в обществе, а это не те вещи, с которыми я могу что-либо сделать. Так что нет смысла и пытаться.

— Довольно прагматично…

— Не будь я прагматичной — не смогла бы поддерживать в школе свой текущий образ.

Среди всех знакомых Аманэ не было никого более дисциплинированного, чем Махиру.

Она притихла, её взгляд стал задумчивым, с губ сорвался лёгкий вздох.

— Я знаю, что объективно симпатичнее большинства, — сказала она. — Отчасти это из-за генетики, но я также вкладываю много сил и времени в заботу о своей внешности. По этой причине некоторые люди считают меня пустышкой.

Её слова не были преувеличением; в действительности, они являлись основанием уверенности Махиру в себе.

Аманэ не собирался спорить, тем более, что ему довелось увидеть мать Махиру. Однако её подлинное очарование не было чем-то, что Махиру унаследовала от родителей.

Взгляд и выражение лица, поведение и манеры, да даже создаваемая ей атмосфера… Ничто из этого Махиру не получила просто по праву рождения, но именно такие детали делали её по-настоящему прекрасной. Для Аманэ интеллект и характер Махиру значили куда больше, чем привлекательная внешность.

«…И всё же, она очень красивая…»

Её воля была сильна и сияла так ярко, что Аманэ боялся сгореть в этом свете. Хуже того, он боялся, что однажды свет опалит и саму Махиру.

— Я вкладываю много сил в вещи, незаметные с первого взгляда. Вот почему некоторые люди, видя только конечный результат, начинают думать, что я каким-то образом жульничаю. Их зависть — не моя ответственность. Хотя, если бы я и постаралась на что-то повлиять – так это на досужие сплетни обо мне и Кадоваки-сане. Мы хорошо ладим, но между нами нет абсолютно никакой романтики, а люди почему-то видят в этом общении нечто большее, начинают ревновать… Сплошная морока.

— П-понимаю…

— Неужели я хоть раз дала повод подумать, что увлечена им? Признаю, Кадоваки-сан внимательный и симпатичный парень, но на этом всё. Тем не менее, стоит мне заговорить с ним, как люди начинают чесать языками, и, честно, меня это очень раздражает.

Махиру и Юта превратились в своеобразных школьных айдолов, и коллективное сознание как бы невзначай ставило их в пару, как наиболее соответствующих друг другу. Очевидно, такие слухи действовали Махиру на нервы, тем более, что они с Ютой практически не общались.

В момент знакомства с Аманэ её познания ограничивались тем, что Юта Кадоваки – популярный школьный красавчик. Махиру даже не была знакома с ним лично. Они подружились лишь потому, что с Юта дружил с Аманэ.

Аманэ знал, что у Махиру нет никаких чувств к «школьному принцу». Она всегда относилась к нему достаточно нейтрально.

— Вероятно, для девушек, влюблённых в Кадоваки, всё выглядит так, будто он уже занят, — предположил Аманэ. — Большинство парней, если бы ты начала оказывать им знаки внимания, тут же слетели бы с катушек.

— Похоже, ты к ним не относишься, Аманэ-кун…

— Ну…

Он уже был полностью очарован: лишние знаки внимания были ни к чему. Любовь Аманэ ощущалась глубокой и нерушимой, как скала, и всё же он не мог прямо заявить о ней Махиру.

Пока Аманэ пытался придумать ответ, его взгляд нервно бегал. Махиру смотрела прямо на него и вскоре, не выдержав давления, он отвёл взор от девушки. Она тихо вздохнула.

— Как бы то ни было, Кадоваки-сан попросту не в моём вкусе. Он симпатичный парень с отличными манерами, но… Как бы сказать? Наши ситуации в чём-то похожи, и я рада, что у меня есть друг, к которому можно обратиться за поддержкой. Но не думаю, что такие отношения могут привести нас к чему-то большему.

— …Если подумать, у вас с Кадоваки действительно много общего, — согласился Аманэ. — Хотя его личный и публичный образы отличаются не так сильно, как у тебя.

Аманэ был достаточно хорошо знаком с Ютой для подобного утверждения. Как и Махиру, тот старался вести себя в соответствии с всеобщими ожиданиями, но его ситуация больше располагала к тому, чтобы время от времени показывать окружающим свою настоящую личность.

У Махиру, в свою очередь, не было иного выбора, кроме как поддерживать ангельский образ, в том числе из-за ситуации в семье. Иными словами, их положение было похожим, но даже близко не одинаковым.

— Ты говоришь так, будто я страдаю раздвоением личности… Неужели мой публичный образ действительно так отличается от меня настоящей?

— Да, но… Знаешь, твой настоящий характер нравится мне намного больше ангельского обличия. Поначалу ты казалась холодной и серьёзной, но, познакомившись поближе, я узнал, что ты искренний человек, куда более застенчивый, чем можно было ожидать. Слова и действия, которыми ты выражаешь эмоции, тоже сильно отличаются… Так что, на самом деле разница довольно ощутимая.

— Н-ну и из-за кого, по-твоему, я так себя веду?

— А, эм-м… Я не специально.

В действиях Аманэ не было никакого умысла. Просто Махиру очень легко смущалась, когда ей говорили искренние комплименты.

Аманэ лучше всех знал, насколько она была трудолюбивой и дисциплинированной, поэтому старался хвалить её как можно чаще и как можно более прямо. К тому же, перед такой атакой Махиру была беззащитна.

— Если это получается нечаянно, то ты ещё подлее, чем я думала.

— Могу сказать то же самое о тебе. Ты часто бываешь бессердечной, Махиру.

— Что ты имеешь в виду?

— …В последнее время ты всё чаще идёшь на физический контакт, из-за чего у меня бывают проблемы.

Махиру была не в том положении, чтобы оспаривать слова Аманэ. Она обладала талантом заставлять людей краснеть и часто им пользовалась. К тому же, её нападения нередко были внезапными, из-за чего Аманэ чуть ли не ежедневно приходилось проходить испытания на силу воли.

При слове «проблемы» большие глаза Махиру распахнулись ещё шире. Она несколько раз моргнула и начала задыхаться, её губы дрожали. Прямо на глазах Аманэ её лицо приобрело глубокий красный оттенок.

— Я-я не нарочно, — попыталась оправдаться Махиру дрожащим голосом, когда цвет её кожи начал напоминать спелую вишню. — То есть, иногда я дотрагиваюсь до тебя по собственной прихоти, но никогда не хотела причинить тебе этим дискомфорт.

— У меня есть некоторые вопросы к твоему определению слова «нарочно», но я знаю, что ты не хотела причинить мне неудобств. И всё же, тебе следует быть осторожнее. Если девушка слишком часто прикасается к парню, её могут неправильно понять.

— …Я делаю это только с тобой.

— Я в курсе. Поэтому и сказал.

Аманэ не знал наверняка, какие чувства испытывает к нему Махиру, но был уверен, что является для неё особенным человеком и как минимум вызывает симпатию.

Тем не менее, как парня, Аманэ очень беспокоило легкомыслие Махиру. Он бы предпочёл, чтобы она на время сбавила обороты, хоть бы и ради его спокойствия.

Взглянув на Махиру, Аманэ заметил, что её лицо всё ещё очень красное. Она игриво шлёпнула его по руке.

— Видишь? Вот об этом я и говорю, — сказал он с укором.

— Сейчас было нарочно.

— Как скажешь…

Махиру слегка нахмурилась. Аманэ не понимал, в чём причина, но смущённое выражение её лица выглядело крайне очаровательным.

Он подумал, что если прямо сейчас скажет ей об этом, то разозлит Махиру ещё больше, поэтому решил промолчать. Она прочистила горло и выпрямилась.

— Так вот, возвращаясь к теме, — сказала она. — Я нормально отношусь к тому, что некоторые девушки меня ненавидят. Хорошо ладить со всеми – лишь наивная детская мечта. Буду пытаться понравиться всем без исключения – сделаю только хуже. Вот почему я просто смирилась, что не могу нравиться каждому.

— М-м-м…

— Знаю, это идёт вразрез со сказанным ранее, но после долгих лет игры в ангела, которого все обожают, я начинаю думать, что, наверное, с меня хватит.

— Правда?

Аманэ не ожидал таких слов от Махиру, неутомимо поддерживающей свой ангельский образ уже не первый год.

Она слабо улыбнулась.

— Я подумала, может, мне вовсе не нужно быть такой хорошей девочкой… Я всегда вела себя так, чтобы понравиться всем, хотя знала, что найдутся и те, на кого это не сработает. Если бы нашёлся человек, способный открыть настоящую меня, то я бы смогла обрести счастье, просто оставаясь собой.

На короткий миг во взгляде Махиру мелькнуло одиночество от воспоминаний о своём прошлом, но затем её глаза цвета карамели засияли ярким светом.

— Ты сказал, что не будешь сводить с меня глаз, верно, Аманэ-кун?

Кто угодно мог сказать, что в этом свете заключалась надежда Махиру на счастливое будущее. Он не был слепящим; свет был мягким и добрым, таким, в котором чувствовалось настоящее тепло и привязанность.

Попав под взгляд, заряженный столь сильными эмоциями, Аманэ громко сглотнул.

— Ну, я пообещал, так что…

— Да, ты пообещал.

Лицо Махиру расплылось в широкой улыбке. Её выражение было ослепительно прекрасным, совсем не похожим на размеренное спокойствие во взгляде девушки. Аманэ обнаружил, что не может отвести от неё глаз.

Его сердце безумно стучало. С чувством, что всё это происходит вовсе не здесь и не с ним, Аманэ отчаянно пытался запечатлеть в памяти образ её улыбки.

— Вот почему мне не нужно ни о чём переживать. Я не собираюсь менять своё поведение в школе, но также не собираюсь слишком сильно переживать о сохранении образа. Всё в порядке до тех пор, пока есть человек, который принимает меня такой, какая я есть.

— …Понял.

Аманэ открыл настоящую Махиру, долгое время запертую внутри.

Вот почему она не переживает.

Внутри Аманэ, приятно щекоча в груди, поднялся целый ураган эмоций, но, вместе с ним, появился и небольшой комок, быстро сведший бурю на нет.

— …Мне кажется, ты чем-то недоволен. Что случилось?

Махиру заметила беспокойство Аманэ и повернулась к нему с тревогой на лице. Но сам он не был уверен, что испытывает именно недовольство.

— Н-нет, я очень рад, что ты чувствуешь себя таким образом. Правда. Просто… У меня есть кое-некоторые мысли…

— Какие? Расскажи сейчас же.

— Ах, нет, это не…

— Я не буду злиться! Если честно, сложно представить, чтобы ты своими словами мог причинить мне боль.

Оказавшись под мощным давлением, Аманэ понял, что варианта отказаться у него нет.

В конце концов, он тоже сказал нечто, что могло быть неправильно воспринято…

С другой стороны, Аманэ казалось, что если он попытается выразить свои чувства словами, то обречёт себя на долгие насмешки за свои незрелые эмоции.

— Ладно. Т-только не смейся, хорошо?

Он никак не мог уйти от ответа, поэтому заранее предупредил Махиру. Она послушно кивнула. Аманэ больше не мог смотреть прямо на неё, поэтому отвёл взгляд в сторону.

— Ты сказала, что не будет переживать…

— Да, — подтвердила она.

— Дело в том, что в некоторых ситуациях, когда ты теряешь бдительность и показываешь своё истинное «я»… — он дошёл до сложной части и засомневался, стоит ли продолжать, но затем взял себя в руки и, с дрожащими губами, продолжил: — …Когда я думаю, что такую тебя может увидеть другой парень, то начинаю чувствовать себя… Противоречиво.

Аманэ сделал паузу, потому что фраза прозвучала слишком по-детски, но это ни капли не помогло.

Он был рад, что Махиру приняла себя, начала иначе смотреть на некоторые вещи и даже протянула ему руку помощи, несмотря на многолетнее заключение в собственной скорлупе.

Аманэ был счастлив, что она полностью ему доверилась.

И, конечно, он был невероятно рад, что она может быть собой, не прибегая к разным условностям.

Но, несмотря на это, Аманэ была ненавистна сама мысль о том, что подлинная Махиру – совершенно обычная, уязвимая и чувствительная девушка, что годами трудилась не покладая рук, несмотря на непростые жизненные обстоятельства, которая с удивительной лёгкостью переносила одиночество и умела не зависеть от других – станет всеобщим достоянием. Он не хотел, чтобы другие узнали о ней.

Аманэ понимал, что это просто ревность и собственничество, но то были его подлинные чувства. Он понимал, что Махиру ему не принадлежит и у него нет никакого морального права на подобные мысли.

— …Я знаю, это звучит слишком нагло и ты наверняка захочешь меня отчитать, но…

Аманэ поджал губы, сам удивившись тому, сколь жалко выглядит. Махиру смотрела на него, удивлённо моргая. Она явно была ошеломлена. Постепенно уголки её губ начали подниматься вверх. К моменту, когда Аманэ заметил перемену, Махиру уже заметно развеселилась.

— Я же просил тебя не смеяться!

— Хе-хе, прости!

Став жертвой извинения Махиру с беззащитной улыбкой херувима, лишённой всякой злобы, Аманэ сделал глубокий вдох. Это была единственная доступная ему реакция.

Никогда раньше он не видел ни такой улыбки, ни такого взгляда, до краёв полного радости и нежности. Аманэ потерял дар речи.

— …Не волнуйся, Аманэ-кун, — сказала Махиру с лёгкой улыбкой. — Такую себя я не покажу больше никому. Нет ни единого шанса, что с кем-то другим я могла бы почувствовать себя настолько комфортно.

— П-понятно.

Успокоившись, Аманэ как никогда остро осознал, что все эмоции сейчас написаны у него на лице.

Обычно ему неплохо удавалось скрывать свои чувства, но только не в случаях, когда дело касалось Махиру.

— Ты такой милашка, Аманэ-кун, — улыбаясь, сказала она.

Аманэ прикусил внутреннюю сторону щеки, пытаясь сохранить спокойное выражение лица.

— Прекрати надо мной смеяться.

— И вовсе я не смеюсь, — возразила Махиру.

— Это неуместно, прекрати сейчас же.

— Сам прекрати, это ты виноват, что показываешь мне свою милую сторону.

— Протестую. Что такого милого в моём поведении? И почему ты вообще говоришь парню нечто подобное?

Аманэ давным-давно избавился от своих очаровательных черт и очень гордился этим. Он искренне не понимал, о чём говорит Махиру.

Для девушки или для ребёнка это слово может использоваться как комплимент, но, когда милым называют парня, это обычно является ничем иным, как поддразниванием.

Аманэ нахмурился и поддержал своё возражение взглядом, но Махиру лишь слегка хихикнула, давая понять, что не изменит своего мнения.

— В тебе очаровательно всё.

— Я не склонен верить таким словам от девушки. К тому же, я не согласен.

— Какие ужасные вещи ты говоришь. Для девушки определение слова «милый» включает в себя множество критериев, а не одну только внешность. Рассматривая тебя в более широком смысле… Ты определённо милый, Аманэ-кун!

— Парням не нравится, когда их так называют, знаешь ли.

Аманэ было не по вкусу, что любимая девушка одаривает его такими вот эпитетами.

Сама похвала, безусловно, была приятной, но сам он никогда не назвал бы парня вроде себя милым.

Аманэ думал спросить, почему Махиру считает, что ему должен быть приятен такой комплимент, но затем понял, что она скорее хотела не похвалить его, а просто высказать своё мнение.

Аманэ плотно сжал губы и взглянул на Махиру, но она продолжала улыбаться как ни в чём ни бывало. Если бы не её взгляд, полный нежности, он бы прямо сейчас ущипнул Махиру за щёку.

— …Неужели во мне нет ничего привлекательного? — тихо прорычал Аманэ против воли.

Махиру напряглась и зафиксировала взгляд на нём, отчего Аманэ сразу же пожалел о своих словах.

Даже для такого жалкого неудачника как он, выпрашивать комплименты было слишком. Многие говорили Аманэ, что он из тех, кто раскрывается со временем, но не было ни единого шанса, что Махиру может считать его крутым.

Аманэ отвёл взгляд, решив, что зря ожидал от неё таких слов, но Махиру продолжала смотреть прямо на него.

— Ты привлекателен.

Аманэ не поверил своим ушам.

— Кроме того, ты милый, но при этом ещё и крутой. Больше, чем кто-либо другой, если спрашивать моего мнения.

— …Не заставляй себя льстить мне.

— Как грубо. Зачем мне врать? Я просто говорю, что думаю.

— …Ты преувеличиваешь, и у тебя нет вкуса в мужчинах.

Аманэ усердно работал, чтобы стать лучшей версией себя, но даже если бы ему это удалось, он всё равно не считал себя человеком, достойным внимания. Вот почему ему было трудно поверить в похвалу Махиру, особенно после того, как она продолжала раз за разом называть его милым.

— Что в твоём понимании значит «быть крутым», Аманэ-кун? — нежно спросила Махиру, пока он продолжал хмуриться. — Я считаю, что очарование парня состоит из разных аспектов его личности: излучаемой ауры, поведения в обществе, слов, поступков и многого другого. По-моему, это очень поверхностный взгляд на вещи – думать, что привлекательность определяется лишь внешностью.

— Ты права, но…

— Объективно, ты не настолько красив, чтобы очаровать любую девушку, но у тебя хорошие пропорции лица. Кроме того, как я уже сказала, внешность – вовсе не единственный фактор привлекательности. Ты бываешь саркастичным, но при этом всегда вежлив, добр и ведёшь себя как джентльмен. Ты всегда протягиваешь руку помощи людям, которые в ней нуждаются, хоть и пытаешься убедить всех в своей холодности и равнодушии. Ты осторожен, но надежён, когда ситуация того требует. Если смотреть на тебя в целом, то ты привлекателен, Аманэ-кун. Не могу отрицать, что моя оценка может быть в чём-то субъективной, но мне кажется, что ты очень крут, так что будь немного уверенней в себе.

— Хорошо, ладно, я понял, что ты хочешь ска…

— Нет, ты не понял. Тебе не хватает уверенности, так что я на полном серьёзе хочу сказать тебе…

— Я сказал хватит!

Махиру говорила всё настойчивее, и Аманэ поймал себя на мысли, что ещё немного – и он сгорит от стыда. Ему срочно нужно было принять меры, чтобы она перестала перечислять его достоинства, иначе он мог разрыдаться от смущения. Аманэ глубоко вздохнул, пытаясь как-то успокоить своё бушующее сердце, от которого поднимался жар, окрашивающий лицо Аманэ в красный. Его щёки приобрели цвет спелых яблок, и он подумал, что теперь-то Махиру наверняка увидит, насколько он жалок.

Теперь он был уверен: Махиру действительно высокого о нём мнения. От комплиментов у Аманэ защемило сердце. Радость и стыд смешались в его голове. От мысли, что Махиру ценит Аманэ, он больше не мог находиться с ней рядом. Ему отчаянно хотелось сбежать.

Глаза Аманэ метались по сторонам, он пытался избавиться от жара и унижения, захвативших его в плен.

Махиру посмотрела на него и широко улыбнулась.

— …Вот что в тебе «такого милого», Аманэ-кун.

С опозданием, до него всё же дошло, о чём она. Аманэ уставился на Махиру, его лицо по-прежнему было красным.

— Если скажешь ещё что-нибудь в таком духе, мне придётся остановить тебя.

— …И как ты это сделаешь?

— Что значит «как»? Главное, что я с этим справлюсь.

— Ну, меня твои угрозы вообще не пугают.

Махиру совершенно не выглядела так, будто вняла предупреждению. Всё ещё улыбаясь, она потянулась к лицу Аманэ.

Он почувствовал, как её прохладные пальцы коснулись его разгорячённых щёк.

Махиру осторожно повернула лицо Аманэ так, чтобы он смотрел прямо на неё.

— …Можешь думать и говорить что хочешь, но для меня ты действительно привлекателен, Аманэ-кун. Не сомневайся, я отчётливо вижу все твои лучшие стороны.

Она была очень близко, а её голос был ярким, освежающим и чистым, как лучи весеннего солнца. Нежная похвала Махиру ласкала сердце Аманэ. От тепла и нежности её карамельных глаз, в которых отражалось его лицо, у Аманэ перехватило дыхание.

«Я не смогу…»

Он чувствовал жар, которого никогда раньше не испытывал. Аманэ не мог выдавить из себя ни слова, ни звука, ему даже не хватало сил отвести взгляд. Он просто грелся в сиянии Махиру.

Её улыбка вдруг стала невероятно мягкой.

— Ты очарователен, Аманэ-кун.

Услышав сладкий шёпот, по его позвоночнику пробежала приятная дрожь. Под взглядом Махиру жар, пылающий внутри Аманэ, разгорелся ещё сильнее.

Не осознавая своих действий, он убрал её пальцы со своей щеки, после чего одним плавным движением прижал Махиру к спинке дивана, приблизив своё лицо к её.

Между ними осталось расстояние в ладонь.

Аманэ сдержал слово и закрыл Махиру рот, прижав ладонь к её губам, а сам уставился на девушку сверху вниз.

Под длинными ресницами, похожими на туманный занавес, глаза цвета карамели были широко раскрыты от удивления.

«Это было опасно», — подумал Аманэ.

Ещё мгновение под этим взглядом, ещё одно неосторожное движение, и он мог на время потерять контроль над собой. Если бы не толика выдержки, которую Аманэ откопал где-то внутри себя, они бы сейчас лишились своего первого поцелуя.

Конечно, в нём не было ничего настолько особенного, но тревожные звоночки в разуме вернули Аманэ к реальности. Он был рад, что ситуация сложилась таким образом и ему не придётся сожалеть о сделанном выборе.

Махиру, прежде спокойная и собранная, от прикосновения к своим губам стала пунцовой.

Аманэ ухмыльнулся мысли, что она по-прежнему плохо справляется с такими сюрпризами. Он медленно убрал руку с её губ.

Они всё ещё были достаточно близко: если бы Аманэ пошевелил пальцами, он мог коснуться её лица. Но вместо того, чтобы отстраниться, он медленно приблизился к её уху и прошептал:

— …Если ещё раз скажешь нечто подобное, я уберу руку и действительно закрою тебе рот.

Аманэ не мог видеть лица Махиру, но почувствовал, как она вздрогнула. Тем не менее, она не пыталась оттолкнуть его или как-то отгородиться. Почувствовав облегчение, Аманэ медленно отстранился. Ему вдруг стало стыдно за своё желание увидеть лицо Махиру, так что он виновато отвёл взгляд.

На самом деле, ему было ужасно стыдно за свой внезапный приступ смелости. Аманэ поднялся с дивана, осознав, что ему небходимо физически увеличить расстояние между ними.

Однако, начав вставать, он вдруг почувствовал сопротивление. Аманэ глянул вниз, а в следующий миг ему в нос ударил сладкий аромат.

Мимо него в мгновение ока пронеслись мерцающие золотые нити, и он ощутил мягкое прикосновение к одной из щёк.

Затем до него донесся стук тапочек по полу и эхо шагов, скорее диких и беспокойных, нежели проворных. Махиру исчезла, а все недавние события и ощущения показались ему не более чем иллюзией.

Аманэ поднёс руку к щеке, ещё хранившей воспоминание о мягком прикосновении. Дверь захлопнулась.

— Почему?.. — пробормотал он, но ответа, естественно, не дождался. Лишившись сил, воли и самообладания, Аманэ опустился на диван и смотрел в сторону коридора, где только что исчез льняной вихрь.

Махиру не возвращалась в квартиру Аманэ до конца дня.