В школе Аманэ День Спорта проводился в начале июня. Погода в эту пору всегда становилась более влажной.

В отличие от Дня Спорта в средней и младшей школе, для старшеклассников этот день в меньшей степени был весёлым праздником, и в большей – продолжением обычного урока физкультуры. Родители и опекуны также не приходили, чтобы поддержать участников.

Тем не менее, это было одно из немногих мероприятий, которые каждый год проводила сама школа, поэтому определённая часть учеников ждала Дня Спорта с нетерпением. В особенности это касалось новичков спортивных клубов, с нетерпением ждавших возможности проявить себя перед сэмпаями.

Но ученики, состоящие в неспортивных клубах, относились к соревнованиям весьма прохладно.

Аманэ, заслуженный участник клуба «уходящих домой», больше вписывался во вторую категорию.

— Делать мне больше нечего.

Аманэ улыбнулся про себя, краем уха разобрав ворчание ученика, который находился с ним в одной палатке.

Хоть Аманэ и не интересовало происходящее, он был не настолько раздражён, чтобы явно показывать своё недовольство: ему удавалось сохранять спокойное выражение лица.

К счастью, его распределили именно на те мероприятия, которые он выбрал. Аманэ был рад, что ему не придётся бежать эстафету или что-то в этом роде. Единственная беготня, в которой ему придётся участвовать – кавалерийский бой, обязательный для всех парней.

Юта, состоявший, как и Аманэ, в красной команде, бросил на того удивлённый взгляд.

— Выглядишь довольно спокойным, Фудзимия. Я думал, ты терпеть не можешь День Спорта.

— Ну, я попал на те соревнования, которые хотел, и больше от меня ничего не требуется, так что я в целом доволен. Хотя всё равно с радостью променял бы это всё на учёбу.

— Довольно необычное суждение…

Оказавшийся неподалёку Казуя подслушал их разговор.

— Похоже, отличные оценки Фудзимии уравновешиваются его слабостью в спорте, — сказал он.

— Ну да, иногда оно так и работает, — подтвердил Аманэ и горько усмехнулся.

Правда, услышанная из чужих уст, вызвала в нём смешанные чувства. Он оценил комплимент по поводу своих способностей к учебе, но всё равно хотел бы преуспеть ещё и в спорте.

— Я соблюдаю режим тренировок, подсказанный Кадоваки, и даже подумал, что, возможно, стоит составить более сложную программу, — сказал Аманэ.

— Хм, ну, наши собственные тренировки предназначены специально для спортсменов, так что, если хочешь и дальше заниматься ради оздоровления, тебе лучше придерживаться текущего плана, — сказал Юта. — Живи мы с тобой поближе, я бы ходил с тобой на пробежки и всё такое.

— Я бы ни за что за тобой не угнался, Кадоваки.

— Он прав, — устало сказал Макото. — Я вот чуть не умер, когда решил с ним пробежаться. Помнишь, Юта? У тебя, блин, даже простая пробежка превращается в программу «сдохни или умри».

Макото не был фанатом спорта и состоял в астрономическом клубе. Это было отлично видно по его телу: парень был низок и строен. Настолько, что его даже можно было назвать «изящным». Он явно не из тех, кому по силам большие нагрузки.

Впрочем, Аманэ отлично знал, что хрупкая и изящная Махиру неплохо справляется с интенсивными тренировками, так что не стоит судить людей лишь по их внешнему виду.

— Ну, я думаю, Фудзимия бы справился, — сказал Юта. — Похоже, ты неплохо себя чувствуешь во время длительных забегов.

— В последнее время я много тренировался, чтобы не ослабеть к старости, но с настоящим атлетом мне ни за что не сравниться!

— Он уже думает о старости…

— Странный ты парень, Фудзимия. Или, скорее, интересный.

— Это сейчас был комплимент?

За время общения Аманэ стал куда лучше понимать Казую. Эта прямолинейная манера общения была отражением его искренней личности.

— Думаю, да, -подумав, выразил свое мнение Юта.

— В таком случае, спасибо.

— Да не стоит.

— О чём вы вообще разговариваете?..

Макото не пытался скрыть своего раздражения, но и насмешки в его словах тоже не было – лишь недовольство с лёгким оттенком удивления.

— Ну, ну. Казуя не всегда думает, что говорит, но мы и так это давно знаем, — сказал Юта.

— Всё я думаю…

— Со стороны всегда виднее, сам знаешь. Но тебе не о чем волноваться, Казуя. Ты идеален таким, какой ты есть.

— Хм. Правда?

Казалось, Казую устроил такой ответ, и он не стал спорить дальше.

— То есть тебя устроил такой ответ?.. — пробормотал Аманэ и посмотрел в сторону спортивной площадки.

Ученики бегали на короткие дистанции – стометровку, если судить по длине трассы. Первый забег, похоже, уже завершился и сейчас на поле выстраивались участники второго, в котором участвовали девушки.

В красной команде было несколько быстрых девушек, в том числе одна знакомая Аманэ с рыжевато-коричневыми волосами.

— Я думал, Читосэ ушла из клуба лёгкой атлетики. Она и правда настолько быстрая? — спросил Аманэ.

— Да, Ширакава-сан очень быстро бегает, — ответил Юта. — В средней школе она была одной из лучших в клубе лёгкой атлетики.

— Серьезно?

— Угу. Но в старшей школе она отказалась от вступления в клуб. Сказала, что устала постоянно ругаться со своими сэмпаями.

— А из-за чего у них вообще конфликт?

— Ну, в прошлом между ней и старшими участницами клуба кое-что произошло… Можно сказать, она просто разочаровалась или просто устала.

— …Устала?

— Проблемы начались, когда она начала встречаться с Ицуки. Как бы объяснить?.. В клубе была сэмпай, которой тоже нравился Ицуки. А Ширакава-сан мало того, что «увела» его, так ещё и в атлетике обгоняла старшеклассниц. Всё это перемешалось, и в итоге между ними возникло определённое напряжение, понимаешь?

— Да, теперь понятно.

В старшей школе об этой парочке не знал только глухой и слепой, но в средней школе Ицуки отчаянно пытался добиться внимания Читосэ. По всей видимости, в то время Читосэ вела себя куда холоднее и резче, поэтому Ицуки стоило немалых усилий убедить её сходить с ним на свидание.

Нетрудно было понять, почему сэмпая из клуба легкой атлетики раздражало, что объект её любви носится за другой девушкой, а та ещё и отвергает его.

— Ширакава-сан сказала, что ушла, потому что её раздражают обязанности члена клуба. Но я часто вижу её на пробежках по выходным. Думаю, ей всё ещё нравится бегать, — улыбнувшись, добавил Юта и посмотрел на Читосэ, которая приняла исходную стойку перед забегом.

Для такого новичка, как Аманэ, поза, которую она приняла для старта, казалась профессиональной и даже просто красивой.

Вместо привычного беззаботного веселья в глазах Читосэ читалась серьёзность, а её взгляд казался каким-то острым.

По территории площадки раздался звук стартового пистолета.

Читосэ сорвалась с места, оставив соперниц позади.

Она летела как ветер, идеально совершая каждое движение, и обогнала даже нынешних членов клуба лёгкой атлетики.

Волосы Читосэ мягкими волнами струились за её спиной, а сама она целеустремлённо двигалась вперёд. Её ноги с поразительной мощью отталкивались от земли, пока она неслась к цели, оставив остальных далеко за спиной.

Завороженный, Аманэ даже не успел опомниться, как Читосэ уже пересекла финишную черту.

Пробежав дистанцию быстрее всех, она подняла флаг первого места и с ухмылкой посмотрела в сторону красной команды… Туда, где находился Аманэ.

Она с упоением махала флагом, из-за чего даже Аманэ почувствовал какое-то единство со своей командой.

Когда забеги на сто метров закончились, Читосэ, надувшись от гордости, вошла в палатку.

— А вот и я-я-я! Ну, вы видели?

— Видели, видели. Так быстро пробежала!

— Хе-хе, спасибо!

— Правда. За тобой было очень приятно наблюдать, Ширакава-сан.

Читосэ с радостью приняла комплименты от двух действующих членов клуба лёгкой атлетики.

Даже Аманэ не сдержался и похвалил её.

— Хорошо постаралась. Ты буквально летела к финишу.

Своей скоростью она превзошла все ожидания Аманэ. Он до сих пор не до конца верил в реальность увиденного.

Но Читосэ не выглядела так, будто наслаждается победой. Она беззаботно улыбалась, кажется, получив больше удовольствие от самого бега.

— Было весело.

Сейчас она уже напоминала обычную себя, весёлую и слегка легкомысленную. Совсем не та суровая Читосэ, которую он видел во время забега. Аманэ с облегчением улыбнулся, осознав, что его подруга осталась собой.

— Ты как всегда быстрая, Ширакава-сан.

— Хе-хе, всё потому, что тренировки — часть моей ежедневной рутины. Хотя я все равно потеряла форму с тех пор, как покинула клуб.

Было почти невозможно представить, что в средней школе она бегала ещё быстрее.

Каким-то непостижимым образом Аманэ окружил себя людьми, каждый из которых выделялся либо атлетическими, либо интеллектуальными способностями; по этой причине он испытывал к ним жуткую зависть.

Казуя учился в той же средней школе, что и Юта с остальными, но никогда не интересовался клубом лёгкой атлетики, поэтому тоже поразился удивительной скорости Читосэ.

— Мне всегда было интересно, как людям удается разгоняться до такой скорости? Вот, например ты. Всё дело ведь в том, что из-за уменьшенной площади поверхности ты испытываешь на себе меньшее сопротивление воздуха?

— Эй, Казуян, что ты имеешь в виду под «уменьшенной площадью поверхности»?

— Хм? Твой рост, конечно.

Казуя посмотрел на Читосэ невинным взглядом, как бы спрашивая, о чем та подумала. Она нахмурилась в ответ.

Если точнее, выражение её лица было скорее не гневным, а смущённым. Аманэ был готов дать голову на отсечение, что она подумала о своей груди.

Конечно, габариты Читосэ были не столь миниатюрные, как у Махиру, но даже так ростом она была лишь чуть выше среднего – в отличие от большинства других легкоатлеток. К тому же, она была очень стройной. Вероятно, именно поэтому Казуя и удивился её скорости.

Аманэ не уловил в словах парня какого-то скрытого мотива и решил, что Читосэ просто поторопилась с выводами.

— Ты сама себя переиграла, Ширакава-сан.

— Заткнись, Мако-чин.

Щёки Читосэ вдруг покраснели и она в шутку стукнула Макото по спине, присаживаясь рядом. Аманэ отвернулся, пряча улыбку.

***

Аманэ предстояло поучаствовать в метании мяча и поиске предметов, а также в кавалерийском сражении, которое было обязательно для всех парней. Но до соревнований ещё оставалось достаточно времени.

Часто ученики на энтузиазме, записывались больше чем на два соревнования, но Аманэ не разделял их рвения. Для себя он решил ограничиться необходимым минимумом.

И первый пункт, метание мяча, им уже был выполнен.

Игра не была особо захватывающей: нужно было просто бросать мяч в корзину, установленную на определённой высоте.

В процессе часто возникала суматоха, когда двое пытались схватить один и тот же мяч, но это никогда не перерастало во что-то серьезное. Слишком много свободных мячей валялось вокруг. Мирное и довольно спокойное соревнование.

Лучшим вариантом было собрать несколько мячей, попытаться забросить их в корзину. Получилось? Повторить. Простая задача, не требующая особых навыков. Однако, то ли Аманэ быстрее собирал мячи, то ли целился лучше своих оппонентов, но в результате в его корзине оказалось больше всего мячей.

— Ты и впрямь предпочитаешь безвкусные соревнования, да? — заметила Читосэ.

— Замолчи. Твоя смена уже совсем скоро, да? Собирайся давай.

— И правда. У членов исполнительного комитета столько работы… — проворчала она, просматривая своё расписание, и направилась в палатку руководства.

Аманэ вспомнил, что хотел спросить, зачем она вообще вызвалась участвовать в комитете, но Читосэ уже шустро убежала прочь. Пожав плечами, Аманэ принялся изучать распорядок оставшихся соревнований, висящее на одной из опор палатки.

В рамках утренней программы должно было состояться ещё несколько соревнований. В том числе поиск предметов – последнее мероприятие, в котором Аманэ выступал как индивидуальный участник.

Затем все разойдутся на обед, после которого начнётся дневная программа Дня Спорта.

По сути, после поиска предметов ему будет нечем заняться вплоть до кавалерийской битвы во второй половине дня.

— …Получается, Читосэ как организатор отвечает за поиск предметов?

Раз её смена начинается сейчас, значит, она будет руководить всеми оставшимися мероприятиями. Следовательно, и судить их тоже будет она. На мгновение Аманэ показалось, что Читосэ специально это подстроила.

Он не знал, в чью ответственность входило придумывать предметы для поиска, но теперь догадывался, что искомые вещи могут оказаться довольно странными. Аманэ аж поёжился от нехорошего предчувствия.

Он с неохотой направился к месту сбора участников. Махиру уже была там. Похоже, ей тоже достались те соревнования, в которых она хотела участвовать.

У них не было особого повода для разговора, так что Аманэ не стал подходить к ней, но всё же бросил на неё взгляд и получил лёгкий кивок в знак приветствия.

На людях они вели себя друг с другом как обычные знакомые, но под спокойным выражением Махиру всё же слегка проступала её настоящая улыбка. У Аманэ ёкнуло в груди.

С пустым выражением лица, он ответил примерно таким же кивком, но всё равно чувствовал какую-то неловкость.

Пока Читосэ, как организатор, собирала всех, кто участвовал в поиске предметов, она то и дело поглядывала на Аманэ и Махиру с подозрительно довольным выражением лица.

Когда пришло время для начала соревнования, судья – в данном случае Читосэ – вышла на площадку к участникам.

На поле уже были разбросаны сложенные листки бумаги. Всё, что требовалось от участников – подобрать один из них после стартового сигнала и раздобыть нужный предмет.

В отличие от всяких соревнований по бегу, «охота за сокровищами» была занятием совершенно необременительным. Её цель – весело провести время, пытаясь найти написанное на бумажке. По правде говоря, это и соревнованием было назвать сложно.

С другой стороны, иногда выполнение заданий могло вести к возникновению неловких ситуаций.

— Все участники, пожалуйста, займите свои места у стартовой черты! — скомандовала Читосэ в микрофон.

Она была отличным ведущим, когда подходила к делу всерьез. В этом ей очень помогали беззаботный характер и умение читать настроение толпы. К тому же её голос был приятным на слух: не слишком высоким и не слишком низким – в общем, идеальным для ведущего.

«Думаю, она не станет дурачиться перед множеством учеников и учителей», — подумал Аманэ.

— На старт! — объявила Читосэ.

На самом деле стартовый пистолет сейчас был в руках у какого-то парня, ещё одного ведущего; Читосэ же просто вела отсчёт.

— Внимание…! Марш! — крикнула она, и после короткой паузы воздух сотряс громкий выстрел.

Сегодня Аманэ уже не единожды слышал этот звук, но каждый раз его сердце чуть ли не выскакивало из груди. Стараясь не показать этого своим поведением, он трусцой направился к ближайшей бумажке.

Более быстрые участники уже разворачивали свои листки с заданиями и читали, что им придётся искать. Аманэ последовал их примеру.

Развернув бумажку, он увидел выведенную тщательным почерком надпись: «Кто-то, кого вы считаете красивым».

Аманэ подозревал, что сегодня «предметами» могут стать люди.

Он даже не сомневался, кому из организаторов могла прийти в голову такая идея.

К счастью, с таким заданием Аманэ мог справиться, хоть и не без нюансов.

Такой вариант намного лучше, чем «Человек, который вам нравится». У Аманэ возникли бы серьёзные проблемы, вытащи он такой вариант. А с этим заданием легко справиться: нужно просто найти кого-нибудь, кто выделяется приятной внешностью.

«Кто-нибудь симпатичный…»

Аманэ мог бы обратиться к Махиру. Как только та найдёт свой предмет, можно будет вместе пойти к финалу и заработать очки для обеих команд.

Конечно, такой его выбор сразу привлечёт всеобщее внимание, но Аманэ всегда может оправдаться тем, что просто выполнял инструкции с листочка. Он ни капли не сомневался, что все с ним согласятся, когда узнают о полученном Аманэ задании.

Он огляделся в поисках Махиру, как вдруг… Кто-то схватил его за рукав. Аманэ обернулся и заметил человека, которого только что искал по всему полю.

— Фудзимия-сан, ты мой предмет для поиска. Так что, когда закончишь искать свой, пройдись, пожалуйста, со мной.

— Э-э, я?

— Да.

Он и представить не мог, что они станут предметами поиска друг для друга.

В каком-то смысле это было даже удобно, но они уже некоторое время разговаривали в самом центре площадки, чем привлекали к себе повышенное внимание окружающих.

По ту сторону финишной черты за ними с жутко довольно ухмылкой наблюдала Читосэ.

«С тобой мы потом разберёмся».

Задания были написаны почерком Читосэ, значит, она придумала как минимум часть из них. Аманэ не знал, что написано на листке у Махиру, но её уверенный голос говорил, что она не сомневается в своём выборе.

— Эм… А что у тебя за задание? — спросил Аманэ.

— Это секрет, — ответила она. Махиру не собиралась рассказывать Аманэ, почему выбрала именно его, хотя задания с листков всё равно должен зачитать ведущий.

Аманэ вздохнул и направился к финишу вместе с Махиру.

— Ты тоже мой предмет, так что давай поторопимся.

— …Тогда я тоже должна спросить. Какое у тебя задание, Фудзимия-сан?

— Это секрет.

Махиру слегка улыбнулась его ответу.

— Понятно. Значит, узнаем наши ответы на финише, — прошептала она и взяла Аманэ за руку.

Совершенно не обращая внимания на шум вокруг, Махиру направилась к финишу вместе с Аманэ.

Он почувствовал, что у него начинает болеть живот. Махиру выглядела такой жизнерадостной, но Аманэ был лишь трусом, сходящим с ума от любви.

Пока они бежали по площадке, Аманэ посетило едва заметное чувство неправильности происходящего. На финише их встретила Читосэ. И она явно пребывала в просто отличном настроении.

— Вы что, объединились? — наигранно изумилась она. — А мне казалось, что вы в разных командах…

— Читосэ, хватит улыбаться, как придурошная. Мы пришли вместе, потому что являемся «предметами» друг друга.

— Ох-хо! Ладно, тогда позвольте подтвердить выполнение заданий. Кто первый?

— Начни, пожалуйста, с Фудзимии-сана.

Аманэ удивился пожеланию Махиру, но Читосэ, похоже, поняла, в чём дело. Она жестом указала на лист бумаги, который сжимал Аманэ.

Ему было нечего скрывать, и он послушно передал Читосэ задание.

Увидев, что написано на листке, Читосэ как будто слегка приуныла.

Но затем она взяла себя в руки и с улыбкой поднесла микрофон ко рту.

— Засчитываю первый найденный предмет. И-и-и, первым заданием красной команды было найти… «Человека, которого вы считаете красивым»!

По толпе пронесся вздох облегчения.

Действительно, Махиру оказалась очевидным выбором для этого задания. Аманэ не слышал, чтобы в их школе кто-то мог составить ей конкуренцию в плане красоты. Ну а для него самого Махиру была самой прелестной девушкой на свете. Впрочем, в данной ситуации личное мнение Аманэ не играло абсолютно никакой роли. Важно, что его выбор не вызовет никаких подозрений у окружающих.

Аманэ ещё во время недавнего разговора с Махиру посередине поля почувствовал собирающуюся вокруг него негативную атмосферу, но сейчас она окончательно рассеялась благодаря тому, что Читосэ раскрыла публике его задание.

Но оставался вопрос с заданием Махиру.

Аманэ не знал, что написано на её клочке бумаги, но если это однозначно указывает на него… В общем, Аманэ показалось, что раскрытие ответа окружающим с огромной вероятностью не сделает его школьную жизнь проще.

Читосэ взяла у Махиру из рук бумажку, несколько раз моргнула, а затем снова посмотрела на подругу.

Аманэ не видел написанных на бумаге слов, но выражение лица Читосэ было весьма красноречивым.

— Мне ведь можно это озвучить? — спросила она.

«Что там, черт побери, написано?..»

Увидев реакцию Читосэ, Аманэ окончательно перестал понимать что происходит.

Получив положительный ответ, Читосэ вернула на лицо привычную самодовольную улыбку.

— Что ж, продолжаем. Они добрались до финиша одновременно, и первым заданием белой команды было найти… «Важного для вас человека»!

Когда голос Читосэ распространился по стадиону, среди учеников поднялась суматоха.

Аманэ рефлекторно посмотрел на Махиру. Она смотрела прямо на него, светло-розовые губы девушки изогнулись в улыбке.

То была довольная улыбка ребёнка, только что провернувшего грандиозную шалость, с лёгкой примесью смущения.

Аманэ был уверен: она смотрит на него лишь затем, чтобы понаблюдать за его реакцией.

«Наглый маленький дьяволёнок…»

Само собой, для благоразумной и предусмотрительной Махиру не составило бы труда предугадать, как на её выходку отреагируют одноклассники. И, несмотря на это, она всё равно выбрала Аманэ. Махиру решила изменить взаимоотношения между ними.

С этого дня они больше не смогут притворяться чужими друг другу на публике.

Махиру смотрела на Аманэ со своей настоящей улыбкой, которую раньше показывала ему лишь дома.

«Теперь нас точно засыплют вопросами», — проворчал Аманэ и провёл рукой по своим волосам.

***

— Фудзимия, что это, чёрт побери, было?

Когда утренние соревнования подошли к концу и все ученики разошлись на обед, все парни из класса Аманэ собрались вокруг его парты. Махиру, величественная и недостижимая, вот так запросто выбрала его «важным для себя человеком». Аманэ понимал, почему они расстроены, но резкое давление со всех сторон всё равно действовало ему на нервы.

— Почему ты был с Сииной-сан?! Как её «важный человек!

— Что ещё за «важный человек»?!

— А главное, с каких пор?!

— Вы ведь никогда не были особо близки, верно?!

— Только недавно начали обедать вместе!

— Что это значит?! Что ей вообще в тебе понравилось?!

— Ааргх, я ничего не понимаю!

Под ураганным шквалом из вопросов Аманэ просто пялился в пустоту перед собой. Его допрос окружающими был неизбежен, но под таким натиском он может не успеть пообедать.

На новость отреагировали не только парни. Девушки из класса Аманэ, хоть и не участвовали в суматохе, но то и дело бросали на него любопытные взгляды, как бы оценивая. В глазах их читались интерес и облегчение.

Причина была очевидна: его выбрала сама Махиру, красивейшая девушка в школе. Их оценивающие взгляды были попыткой понять, за какие заслуги он удостоился такой чести.

Оказавшись в центре внимания всего класса, Аманэ чувствовал себя крайне неуютно.

Махиру сейчас отсутствовала – она вышла к торговому автомату купить себе напиток.

Ицуки и Юта с лёгким беспокойством наблюдали за толпой с безопасного расстояния, ну а Читосэ просто наслаждалась зрелищем.

Подавив желание послать друзей куда подальше за их бесчувственность, Аманэ повернулся к толпе, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. Убежать больше не получится – значит, ему остаётся лишь принять свою судьбу.

Кроме того, он не мог игнорировать чувства Махиру и тот шаг, который она сделала ему навстречу. Махиру протянула Аманэ руку, и он был не в том положении, чтобы отвергнуть её.

Аманэ всё ещё был не очень уверен в себе, но, тем не менее, не мог пренебречь смелостью Махиру, открыто заявившей о своих чувствах. С этой мыслью он медленно открыл рот:

— Я не смогу ответить на ваши вопросы, если будете говорить все одновременно, — сказал он. — Давайте по одному.

[П/П: в очередь, сукины дети, в очередь!..]

Аманэ решил, что лучше прямо ответить на некоторые вопросы, чем дожидаться, пока по классу начнут распространяться нелепые и сумасбродные слухи. Сделав над собой усилие, он уверенно посмотрел на допрашивающих.

От его взгляда они вздрогнули. Никто не ожидал от Аманэ такой решительной открытости. Точнее сказать, никто и представить не мог, что он способен так себя вести.

— …С каких пор с Сииной-сан стали хорошими друзьями?

— С прошлого года, — ответил Аманэ без особо энтузиазма. Ему придётся признаться, что таинственный человек, с которым ранее видели Махиру – это он. Аманэ прекрасно осознавал этот факт.

— Э? Тогда, тот парень, с которым Махиру была в храме на Новый Год, и с которым её видели на золотой неделе?..

— …Да, это был я.

После этих слов одноклассникам будет несложно провести связующую линию между «важным человеком», о котором Махиру говорила ранее, и «важным человеком», которого она выбрала во время поиска предметов.

Девушка, которая, вероятно, видела их во время каникул, удивленно посмотрела на Аманэ. Он неловко отвёл взгляд.

Ему было немного обидно, что личность «таинственного человека» оказалась раскрыта. С другой стороны, Махиру говорила, что он тогда выглядел круто, поэтому Аманэ смог принять новое положение вещей и даже был немного рад.

Пристальные взгляды излучали всё больше напряжения, и Аманэ посмотрел на одноклассников самым спокойным взглядом, на который был способен.

— Как вы подружились?

— Да, вы же почти не общались! И зачем было так долго притворяться незнакомцами?!

— Ну, мы живём недалеко друг от друга, так и познакомились, — объяснил Аманэ. — А незнакомыми притворялись потому, что не хотели лишнего шума, как сейчас.

По толпе прокатилась волна понимания и одобрительного шёпота. Он ничего не сказал, потому что знал, как отреагируют окружающие. Но часть парней, судя по реакции, всё равно была не в восторге от их близости:

— Не понимаю…

Аманэ не считал, что им обязательно понимать, так что оставил этот комментарий без ответа.

— …Итак, Фудзимия. Ты встречаешься с Сииной-сан? — один из одноклассников задал вопрос, который, вероятно, сейчас был на уме у всех присутствующих.

Аманэ спокойно улыбнулся.

— Мы близки, и каждый из нас считает другого очень важным человеком, но мы не встречаемся. Хотя я бы хотел, чтобы это было так.

Он не хотел использовать сейчас слово «любовь».

После всего произошедшего Аманэ собирался сказать его лишь тому человеку, которому оно было предназначено. По правде говоря, его привязанность содержала в себе множество чувств, которые было невозможно передать одной банальной фразой. Но если он собирается быть откровенным – это слово лучше всего передаст его чувства.

Аманэ чувствовал себя так, словно присутствовал на своей же публичной казни, но ему стало спокойнее от того, что им с Махиру больше нет нужды скрываться.

— Но ты говорил, что Ангел тебе не интересен.

— Так и есть. Мне не нужны ангелы, потому что девушку, которая меня интересует, зовут Сиина Махиру.

Аманэ любил не собирательный образ Ангела: милой девушки, которая была известна своими успехами в учёбе и спорте, обладала привлекательным лицом и фигурой, а также отличалась кротким характером, женственностью и невероятной популярностью среди одноклассников.

Девушка, которую он ценил больше всего на свете, была одинока из-за дурной привычки отталкивать других людей, часто мнительна, но очень уязвима в редкие моменты открытости – обычная девушка, совершенно прекрасная в самом обычном смысле этого слова.

Он любил не Ангельскую натуру, а человека, который за ней скрывался. Для Аманэ маска небожителя, которую Махиру всегда надевала в школе, не представляла никакого интереса. В ответ на решительное заявление Аманэ один из наиболее напористых участников собрания сперва удивился, а затем поднял брови, явно собираясь высказать какую-то мысль.

— Пожалуйста, не мучайте его слишком сильно, хорошо?

Парень замер, не успев ничего сказать.

Спасителем Аманэ стал второй участник нынешнего скандала – Махиру.

Она только что вернулась в класс, сжимая в руках спортивный напиток, влажный от конденсата.

Встретившись с Аманэ взглядом, Махиру мягко улыбнулась.

— Будет нехорошо, если Аманэ-кун не успеет пообедать за время перерыва.

Махиру назвала его по имени – обычно так поступают только близкие друзья.

Её не беспокоили ничьи взгляды – как парней, так и девушек. Похоже, потеряв остатки самообладания, тот самый настойчивый парень уверенно шагнул к Махиру.

Толпа перед ним расступилась, почувствовав, что он собирается говорить от имени всех и намерен задавать вопрос, получить ответ на который хочет каждый из них. Допрос Аманэ отложили до лучших времён.

— Сиина-сан! Фудзимия действительно «важный человек» для тебя? — спросил он.

— Да, Аманэ-кун очень важен для меня, — ответила Махиру с тем же нежным выражением лица.

Она улыбнулась безупречной ангельской улыбкой, и парень на секунду дрогнул, но, почувствовав давление толпы за своей спиной, всё же задал следующий вопрос, хоть и чуть менее решительно.

— Т-то есть, эм… Это значит, что… Он тебе нравится?

— Если и так, то что?

— Ну… Просто, если ты влюбилась… Я хочу знать, почему Фудзимия?

— Почему Фудзимия-сан?

— Эм, ну, сама мысль о том, что ты будешь встречаться с этим скучным Фудзимией, кажется неправильной. Есть ведь парни и получше!

— О, вот как?

Аманэ в немом отчаянии помассировал глаза, чувствуя приближение беды. Этот парень ненароком наступил на мину.

[П/Р: берега попутал парень]

Махиру терпеть не могла, когда Аманэ принижал себя, и часто заявляла, что считает мнение окружающих о нём необоснованным и несправедливым. Само собой, когда другие говорили о нём плохо, Махиру также впадала в ярость.

Аманэ знал, что большинство одноклассников считают его очень скучным человеком.

В отличие от времени, проводимого наедине с Махиру, в школе он никогда не показывал настоящего себя, поэтому считал, что такая оценка одноклассников более чем справедлива.

Но вот сможет ли Махиру принять такую оценку… ответ на этот вопрос он сейчас четко видел в её глазах.

Выражение её лица никак не изменилось – у Махиру была всё та же ангельская улыбка, какую она обычно показывала в школе.

Однако в воздухе вокруг неё он чувствовал почти физически ощутимое напряжение. В карамельного цвета глазах Махиру появился опасный блеск, настолько слабый, что его уловил бы лишь очень близкий ей человек.

— Нуу…

— И что именно в нём кажется тебе скучным?

— А, м-м…

— Пожалуйста, уточни, что именно в нём должно меня не устраивать?

— Ну, он постоянно весь такой мрачный, а ещё по внешности так себе и…

— Значит, ты влюбляешься в кого-то, основываясь лишь на внешности?

— Н-нет, но…

— Для тебя в девушке главное – красивое лицо? Считаешь правильным выбирать себе партнёра на долгий срок на основании лишь физической привлекательности?

Махиру по-прежнему улыбалась своей ангельской улыбкой, но при этом излучала недобрую ауру. Он чувствовал, что сейчас девушка злилась.

Её раздражение ощущалось даже на большом расстоянии, так что этот парень, стоящий сейчас довольно близко, наверняка просто им придавлен.

Аманэ видел лишь его спину, но даже так было понятно, что его одноклассник напуган.

— Ну…

— Вообще, начну с того, что у тебя вряд ли есть право приказывать, кому в кого и по какой причине можно влюбляться.

На контрасте с мягкой улыбкой, всё ещё сохраняющейся на устах Махиру, в её словах сквозила резкость.

Она по-прежнему улыбалась, но её гнев теперь был очевиден не только Аманэ, но и всех остальным.

— Я веду себя слишком грубо, да? — вдруг сказала она. — Прошу прощения.

Заметив, что парень буквально лишился дара речи, Махиру наконец смягчилась и одарила его слегка вымученной, но спокойной улыбкой. Тот был обескуражен, осознав, до какого состояния довёл всегда вежливую и мягкую Махиру.

— Я возьму на себя смелость подправить твои утверждения. Аманэ-кун – добрый и привлекательный парень. Мне очень нравится его тихое и спокойное поведение. Кроме того, он очень галантен и всегда относится ко мне с большим уважением. Он замечательный человек. Аманэ-кун помогает мне в трудные времена и всегда очень внимателен к моим чувствам. И он точно не принижает людей и не пытается мешать чужим отношениям.

Последняя фраза стала добивающей: она прямо заявила, что никогда не сможет любить человека, подобного парню, который говорил ей гадости об Аманэ.

— Возможно, у тебя есть еще вопросы? — Махиру мило наклонила голову, побуждая парня к ответу, но тому явно хватило. Покачав головой, он нетвёрдым голосом произнёс: «Н-нет, ничего», — и шатаясь отступил от Махиру.

Больше ни на кого не отвлекаясь, Махиру устремила взгляд на Аманэ.

Она ведь, по сути, только что призналась ему в любви на глазах у всего класса. Аманэ напрягся, раздумывая над ответным признанием, которое ему предстоит сделать. На лице Махиру плясала яркая солнечная улыбка, не «ангельская», а та милая улыбка, полная счастья, какую она обычно показывала у него дома.

— Аманэ-кун, давай пообедаем вместе.

— …Давай.

Сегодня парни больше не рисковали подходить к Аманэ с расспросами.

***

— …Махиру сегодня задала жару, да?.. — пробормотал Аманэ, пока готовился вместе со своим отрядом к кавалерийскому сражению, которое должно было состояться в середине дневной программы.

— Жаль, что всё вышло именно так, — сказал Юта.

Аманэ нахмурил брови в ответ на это заявление, осознавая его правоту.

Юта имел в виду, что Аманэ должен был быть тем, кто сделает первый шаг в отношениях.

Они стояли на некотором удалении от палатки, потому что не хотели и дальше находиться в центре внимания. Время от времени они всё равно ловили на себя любопытные взгляды, но с расстояния это ощущалось не так неприятно.

— Я вроде понял, но все же уточню: Фудзимия и Сиина-сан действительно были настолько близки? — с любопытством спросил Макото. Он и прежде догадывался, что их отношения глубже, чем кажется на первый взгляд.

— Если честно, я всё время удивлялся, почему они до сих пор не встречаются! — ответил Юта. — Сиина-сан очень долго держалась.

— И очень хорошо скрывала свои чувства. Но сегодня за обедом она поделилась всем, что копила в себе долгое время. Жуткое было зрелище, правда? — Макото  с сочувствием посмотрел на Аманэ.

Макото и Казуя тоже были в классе, но, ожидаемо, не смогли пообщаться с Аманэ во время допроса. Впрочем, он этого от них и не требовал – в такой ситуации он ожидал подмоги от своих лучших друзей: Ицуки и Юты.

— Это было нечто. Те парни выглядели так жалко. Но было очень приятно наблюдать, как Сиина-сан приструнила их, — заметил Казуя.

— Можно понять, учитывая, что им буквально небо обрушилось на голову…

— Думаешь? Мне кажется, если парню нравится девушка, он должен прямо сказать ей о своих чувствах. Сложно добиваться кого-то, если не готов сделать первый шаг. Он хотел получить желаемое, ничем не рискуя, а потом жаловаться, когда из этого ничего не вышло. Очень детское поведение. Ещё и оскорблять при этом Фудзимию? Он явно получил по заслугам.

Аманэ чуть слышно застонал. Вновь высказанная идея о том, что парень должен первым признаться в своих чувствах, задела его за живое.

— Казуя, кажется, что-то из твоих слов тревожит Фудзимию…

— Ну, кажется, он и так был чем-то недоволен.

— Дело в том, что Сиина-сан первой выразила свои чувства.

Это было очевидно, но теперь, когда всё зашло настолько далеко, они уже не могли сбежать от правды. Было очевидно, что Аманэ нравится Махиру.

И сейчас было очевидно, что он больше не может сидеть на месте и ничего не делать. Такое поведение с его стороны будет откровенно жалким.

Поскольку Махиру прямо заявила о своих чувствах, Аманэ понял, что ему придётся ответить тем же. Он уже давно знал, что хочет сказать ей; единственный вопрос был – как именно это сделать.

— Я планирую сказать ей всё, что чувствую, по возвращении домой. Школа не самое подходящее место.

Аманэ чувствовал, что будет лучше признаться наедине, когда они будут предоставлены друг другу.

Хоть Махиру и объявила о своих чувствах публично, Аманэ решил, что ему следует сделать это в приватной обстановке.

Казуя повернулся к Аманэ с довольной улыбкой.

— Во-о-от, другое дело. Но сначала надо разобраться с нашими противниками в кавалерийской битве. Сегодня пощады от них можно не ждать!

Казуя чему-то радостно ухмылялся. Аманэ натянуто усмехнулся в ответ.

— Вам не кажется, что вы слишком многого от меня ожидаете? — устало пробормотал Макото, на чьи плечи легла вся ответственность.

Но в его голосе было больше принятия, чем грусти, что немного успокаивало.

— Просто делай, как Казуя, хорошо, Фудзимия? Устрой им хороший разнос.

— Положись на меня.

Предполагалось, что Аманэ должен быть разгорячен и полон мужества, чтобы дать отпор любому конкуренту за внимание Махиру.

«Я расскажу ей обо всём, когда мы вернёмся домой».

По этой и некоторым другим причинам Аманэ надеялся, что ему удастся выйти из состязания целым и невредимым. Три его друга посмотрели друг на друга и улыбнулись.

***

— Это было просто ужасно…

Смыв с себя, кажется, целое облако облепившей его тело пыли, Аманэ плюхнулся на диван с чувством усталости, которое всегда появляется после интенсивных тренировок.

Во время кавалерийского поединка другие команды не раз совместными усилиями наседали на команду Аманэ. Вполне логично, после всего произошедшего сегодня. Тем не менее, такая ситуация доставила много неудобств Юте и остальным.

Но Казуя тогда лишь довольно крикнул: «Вот она сила юности!» Похоже, ему очень нравилось соревноваться с другими.

В итоге их отряд не смог выстоять над натиском белой команды, но им всё равно удалось одолеть гораздо больше соперников, чем Аманэ мог себе представить – прежде всего благодаря выложившемуся на полную наезднику-Макото. Именно он был в центре внимания и делал больше всего для победы сегодня, но Аманэ время от времени ловил взгляд Махиру именно на себе.

На этом закончилась дневная программа. После неё последовала церемония закрытия, а затем – уборка территории, которую проводят после каждого большого мероприятия.

И вот, Аманэ наконец добрался домой.

День выдался тяжёлым. Аманэ был эмоционально и физически истощен, но впереди его ждало ещё одно дело, которое не терпело отлагательств.

«…Я должен сказать ей».

Махиру хватило смелости, чтобы раскрыть её отношения с Аманэ окружающим. И также явно показала, что испытывает к нему вполне определенные чувства.

Аманэ понимал, что если он должным образом не ответит на эти чувства, то станет позором для всех мужчин.

«Но как?..»

Хоть Аманэ уже и принял решение, его всё равно грызла неуверенность. Он впервые в жизни собирался искренне признаться кому-то в чувствах, и, естественно, испытывал страх.

Он беспокоился, достаточно ли романтичной будет атмосфера для признания, и размышлял, как лучше донести свои чувства. Вопросы продолжали крутиться в его голове, но ответов всё не появлялось.

Аманэ надавил пальцами на лоб, как вдруг со стороны входной двери послышался звук ключа, провёрнутого в замочной скважине.

Аманэ подскочил. Этот звук мог означать только одно: девушка, занимающая все его мысли, только что зашла в его квартиру, воспользовавшись врученным ей запасным ключом.

Сердце Аманэ моментально ушло в пятки.

Затем дверь закрылась, и раздался щелчок замка.

Аманэ услышал мягкий звук тапочек, шлепающих по полу, и… В коридоре появилась знакомая девушка с волосами цвета льна.

— Аманэ-кун.

На её светло-розовых губах играла нежная улыбка, ещё более сладкая, чем обычно. Казалось, её ничуть не беспокоил переполох, произошедший в школе. Сердце Аманэ застучало сильнее.

Знала ли Махиру о его волнении или нет, она всё равно села рядом с Аманэ, на расстоянии в ладонь.

Когда она выпрямилась, её волосы рассыпались мягкими волнами, распространяя сладкий запах шампуня. Как и Аманэ, она сходила в душ, чтобы смыть с себя пот. Присмотревшись, он заметил, что её молочно-белая кожа стала ещё более гладкой и чистой, чем обычно.

Махиру улыбнулась ободряющей улыбкой. Аманэ всем телом напрягся.

— Аманэ-кун, ты наверное многое хочешь мне сказать… Но можно я сначала задам тебе один вопрос?

— К-конечно?

Аманэ насторожился, гадая, что бы это могло быть. Махиру наклонила голову.

— Я чувствую себя виноватой потому что поставила тебя в затруднительное положение. Из-за моих действий на тебя обратилось много ненужного внимания, которое, как я думаю, было тебе очень неприятно, Аманэ-кун. Пожалуйста, прости меня.

— А?

— …Понимаешь… — продолжила Махиру, — я, ну… Знала, что так будет.

Аманэ понял, о чём она беспокоилась. Махиру хорошо знала о своём влиянии в школе и в классе; именно по этой причине она всегда внимательно следила за тем, как ведёт себя на людях.

Поэтому, когда Махиру во всеуслышание заявила, что Аманэ для неё «важный человек», было нетрудно предсказать, к какому скандалу это заявление приведёт. Но, даже зная о последствиях, она всё равно сделала то, что сделала.

— Н-ну, я понимал, что ты наверняка знала, во что это выльется, поэтому…

— Ты не злишься?

— Нет.

— Понятно, рада слышать.

Аманэ вовсе не был на неё зол. Не после всех приложенных Махиру стараний и взятой ей на себя инициативы. Ну и ещё, сейчас его мысли были заняты вовсе не негативными эмоциями.

Он глубоко вздохнул и посмотрел ей прямо в глаза. Они выглядели ещё более спокойными и ясными, чем обычно, отчего у Аманэ перехватило дыхание.

— Можно я тоже извинюсь? — спросил он.

— За что?

— …Прости, что был таким трусом.

Прежде чем признаться в своих чувствах, Аманэ хотел рассказать ещё кое-что.

— Прости меня. Я знал, как ты себя чувствуешь и не знал, что с этим делать. Я продолжал отворачиваться и притворялся, что ничего не замечаю.

Аманэ всегда смутно подозревал, что у Махиру есть к нему чувства, но предпочитал отворачиваться. Он придумывал различные оправдания собственной трусости, говорил себе, что жалок и что она никогда не сможет полюбить его таким, какой он есть, и так далее и тому подобное.

Но теперь Аманэ больше не собирался убегать.

Он должен ответить на признание признанием. Он хотел сказать ей чистую правду.

Собрав всю волю в кулак, Аманэ посмотрел прямо на Махиру. Он больше не хотел отворачиваться. Махиру слегка улыбнулась в ответ.

— Ну, это ведь относится к нам обоим, верно? — сказала она. — Я вела себя точно так же… Я бы никогда не решилась на такой шаг, если бы не была уверена в твоих чувствах.

Всё ещё слегка улыбаясь, Махиру молча потянулась вперёд и коснулась руки Аманэ.

— Я же тебе говорила, помнишь? — спросила она. — Я хитрая.

— …По-моему, это больше ко мне относится.

Аманэ криво усмехнулся, подумав, что хитрость Махиру выглядит до ужаса милой.

Он вдруг выпустил руку Махиру и нежно обнял девушку, обхватив её обеими руками.

Аманэ почувствовал, как хрупкое тело напряглось от удивления, но затем быстро расслабилось в его объятиях. Махиру прислонилась к его груди и посмотрела на Аманэ снизу вверх. В её карамельных глазах он увидел нотки недоумения и предвкушения.

— …Можно я начну? — прошептал Аманэ.

Махиру кивнула. Её щёки покраснели и она ещё глубже погрузилась в объятия Аманэ.

— Я впервые по-настоящему влюбился. Как бы лучше сказать?.. Я не думал, что это когда-либо произойдёт… Мне казалось, это невозможно.

— …Из-за твоего прошлого?

— Да, именно так, — кивнул он, не отпуская Махиру.

Страх Аманэ перед признанием, как и нежелание принять чувства Махиру, можно объяснить последствиями инцидента, который произошёл с ним в средней школе.

Аманэ не был уверен в себе, поэтому всегда боялся проявлять к кому-либо привязанность. Переживая, что его могут отвергнуть, Аманэ старался не формировать близких связей вообще ни с кем.

Так продолжалось до того времени, пока в его жизни не появилась Махиру.

— Из-за произошедшего тогда, я не думал, что смогу в кого-то влюбиться… И не ожидал, что ситуация может вот так легко измениться, словно по мановению волшебной палочки.

Он снова посмотрел на девушку, которую сжимал в объятиях. От одного взгляда на неё в груди Аманэ разливалось тепло. Его переполняла нежность.

Махиру стала первым и, вероятно, единственным человеком, способным вызвать в нём такие чувства.

«Вот что значит быть влюблённым…»

— Я понял, что, влюбившись, люди способны меняться.

После встречи с Махиру Аманэ, бесспорно, стал другим человеком. Он наконец смог освободиться от стены, которую воздвиг вокруг своего сердца, и научился понемногу принимать себя. Чувство влюблённости породило в нём желание быть любимым. Он узнал чувство, когда хочется держать любимую девушку в объятиях, беречь её и ласкать.

— …Знаешь, поначалу я не посчитал тебя сильно привлекательной, — сказал он.

— Знаю, ты сказал мне это в лицо.

— Извини, пожалуйста.

В то время они были не слишком высокого мнения друг о друге, и Аманэ сказал ей несколько грубостей. Махиру, вероятно, тоже считала его неприветливым лентяем, лишённым малейшего намёка на дисциплину.

— …Когда мы познакомились, ты не хотела открываться мне. Ты была такой отстранённой… Но я считал, что всё порядке, пока мы хорошо ладим. Однако… Не успел я оглянуться, как мне стало этого недостаточно.

Когда они только познакомились, Аманэ не горел желанием создавать с Махиру какие-либо связи, и ему стало интересно, когда же это изменилось.

— Я решил, что хочу узнать тебя лучше. Я хочу узнать тебя как человека. Хочу от всего тебя лелеять. Я… Просто хотел быть с тобой. Со мной никогда раньше такого не случалось

— …Понимаю.

— Я всё это время сдерживался. Хоть ты и сказала, что я хорош таким, какой есть, мне было этого мало. Я много думал о том, что могу для тебя сделать, хотел стать лучшей версией себя… Но, прежде, чем успел добиться заметных результатов, ты сама сделала первый шаг.

— Хе-хе… Я, знаешь ли, тоже долго сдерживалась. Аманэ-кун, ты очень классный, и я боялся, что кто-то другой может просто прийти и отнять тебя. Я вообще не была уверена, что нравлюсь тебе.

— Вот уж о чем волноваться стоило бы скорее мне, чем тебе.

— Опять двадцать пять…

Махиру выглядела очень недовольной тем, что Аманэ снова принялся себя принижать, но, заметив его выражение лица, она несколько раз удивлённо моргнула.

На лице Аманэ не было той жалкой гримасы, которая всегда выводила Махиру из себя. Его взгляд был серьёзным, как у человека, готовящемуся к трудному испытанию.

— …Так что с этого момента… Я буду усердно работать над собой. Я не хочу, чтобы, увидев нас вместе на улице, люди думали, что я тебе не подхожу.

— Э?

— Я буду стараться стать тем человеком, глядя на которого ни у кого не поднимется язык сказать, что мы друг другу не подходим… И даже если у меня не получится, я всё равно хочу стать лучше, настолько, чтобы я сам мог гордиться собой.

Аманэ хотел стать мужчиной, достойным того, чтобы стоять рядом с Махиру. Он хотел, чтобы никто больше не осмеливался возражать против их отношений – не только ради Махиру, но и ради себя самого. Аманэ хотел быть более уверенным в себе.

И первым шагом на его пути должны стать эти слова.

— Махиру, я люблю тебя больше всех на свете. Ты станешь моей девушкой? — прошептал он, глядя в её влажные от сдерживаемых слёз карамельные глаза.

В этих двух омутах сейчас отражался только он сам.

Махиру закрыла глаза и улыбнулась.

— …Да.

Её ответ был таким тихим, что, даже если бы в комнате был кто-то ещё – он бы ничего не услышал. Слова Махиру предназначались лишь Аманэ. И этот тихий, дрожащий голос однозначно выразил её согласие.

Махиру снова зарылась лицом в грудь Аманэ. Её руки обвились вокруг его спины, словно говоря, что она ни за что не отпустит Аманэ.

Чувствуя себя немного неловко, парень крепче обнял её в ответ.

— Я никогда не отпущу тебя.

«Я хочу оберегать тебя. Я хочу приносить тебе радость. Я хочу любить тебя».

 Махиру стала первой, кто вызывал у Аманэ такую бурю чувств в груди.

— Махиру, я хочу сделать тебя счастливой.

— Обещаешь?

Махиру медленно подняла лицо и одарила Аманэ коварной ухмылкой. Он улыбнулся и наклонился к её уху.

— Это моё желание. Поэтому, прямо сейчас, я обещаю… Обещаю, что буду любить тебя и сделаю безумно счастливой, — страстно заявил он.

— …М-м.

Махиру кивнула и одарила Аманэ сладкой и светлой улыбкой, от которой его сердце окончательно растаяло.